Тайная страсть офицера (СИ) - Ви Чарли

– Соня, – шепчет он хрипло и останавливает мою руку. Накрывает своей.

Вместо ответа я обвиваю его шею руками и притягиваю к себе для поцелуя.

Он ложится сверху, опираясь на локти, аккуратно, стараясь не давить всем весом. Смотрит в глаза.

Я чувствую его у входа. Горячий, твёрдый, пульсирующий. И внутри всё сжимается в сладком предвкушении.

На секунду страх всё же пробивается. А вдруг будет очень больно? А вдруг я разочарую?

– Если будет больно, скажи сразу, – его голос срывается.

– Не будет, – шепчу я в ответ. Обещая себе, что если даже будет больно, не закричу.

Он входит медленно. Очень медленно, будто давая мне привыкнуть. Я чувствую сопротивление, лёгкое жжение, дискомфорт, но не боль. Совсем не боль, не так, как описывали в книжках. Скорее странное ощущение наполненности, растянутости изнутри.

Я выдыхаю, расслабляюсь, и он входит глубже. Ещё глубже. Пока не заполняет меня всю, до самого предела. Я чувствую его там, глубоко внутри, и это чувство такое... долгожданное. Будто я давно этого ждала.

Он замирает, даёт мне время привыкнуть.

– Всё хорошо? – спрашивает он хрипло. На лбу испарина, мышцы напряжены до предела – я вижу, как тяжело ему сдерживаться.

– Хорошо, – выдыхаю я. – Очень хорошо.

Он делает первое движение. Медленно выходит и снова входит. И я ахаю от неожиданности, от того, какое это оказывается ни с чем не сравнимое ощущение. Волна тепла разливается по низу живота, и мне хочется больше. Вздрагиваю всем телом. Потому что это чувство – оно ни с чем не сравнимо. Эта волна, этот жар, это скольжение внутри – будто всё тело прошивает электричеством.

Я выгибаюсь ему навстречу, целую его в шею, кусаю в плечо. Впиваюсь пальцами в его спину, чувствуя, как перекатываются мышцы под кожей.

– Сладкая моя, – шепчет он, двигаясь во мне. – Сумасшедшая девочка...

Я царапаю его плечи, кусаю губы, не в силах сдержать стоны. Он перехватывает мои руки, прижимает к матрасу над головой.

– Если ты не перестанешь, я сорвусь, – хрипит он. – Я пытаюсь аккуратно...

– Не надо аккуратно, – шепчу я, глядя ему в глаза. – Я хочу чувствовать тебя. Хочу всего.

Я сама двигаю бёдрами ему навстречу, задавая ритм. Быстрее. Глубже.

– Соня...

– Мне не больно, – говорю я. – Ты не раздавишь меня. Я не стеклянная.

Он не сводит с меня глаз. Я тоже смотрю на него. На то, как меняется его лицо с каждым движением, как темнеют глаза, как пульсирует жилка на шее. И чувствую, как внутри нарастает волна – горячая, всепоглощающая, неминуемая.

Он впивается в мои губы поцелуем и опускается на меня всем телом, входя на всю глубину.

Я стону ему в рот. Выгибаюсь дугой, и мы движемся вместе – в одном ритме, в одном порыве.

Каждое движение отзывается внутри вспышкой, разрядом, волной. Я перестаю понимать, где заканчиваюсь я и начинается он. Мы становимся одним целым.

– Арсений, – шепчу я.

Он целует мои щёки, целует веки, нос, губы. И не останавливается ни на секунду.

А потом меня накрывает. Волна за волной, горячо, сильно, до крика. Я выгибаюсь, впиваясь ногтями в его плечи, и слышу, как он со стоном выдыхает моё имя, замирая во мне.

Мы лежим, тяжело дыша. Он прижимает меня к себе, гладит по спине, целует в макушку. Я утыкаюсь носом ему в шею.

Боже, как же от него пахнет! Самый вкусный и любимый аромат.

– Соня, – шепчет он. – Булочка моя.

– Булочка? – хмурюсь я. – Почему булочка?

– Пахнешь сладко, как булочка, – отвечает Арсений.

В комнате тихо, только наше дыхание и редкие звуки с улицы. Я слушаю, как быстро бьётся его сердце, в унисон с моим. И мне кажется, что я никогда не была так счастлива.

Снова прижимаюсь к нему, чувствуя, как сон наваливается тяжёлым, но таким мягким одеялом. Впервые за долгое время мне спокойно.

Глава 16

Я просыпаюсь оттого, что стало холодно. Тянусь рукой туда, где ещё недавно было так тепло, и натыкаюсь на пустоту. Открываю глаза.

Арсения нет.

На мгновение паника сжимает горло. Я резко сажусь, оглядывая комнату, прислушиваюсь. Тишина. Только где-то далеко шумит вода. Встаю, натягиваю футболку, которая валяется на полу, и босиком иду по холодному линолеуму.

Вода действительно шумит за дверью ванной.

Значит, не ушёл. Выдыхаю.

За окном только начинает сереть. Смотрю на своё отражение в мутном зеркале. Волосы растрёпаны, губы припухшие, глаза блестят. Выгляжу... обычно, будто ничего и не произошло. Только низ живота ноет немного напоминая, что сегодняшняя ночь была реальна.

Слышу, как вода стихает. Арсений выходит спустя минуту, на бёдрах полотенце. Красивый мужчина, а в груди такое щекочущее чувства, не верится, что эти сильные руки сегодня сжимали меня и мы были близки настолько, насколько это вообще возможно. Меня окатывает жаром и смущением. Он хочет что-то сказать, но я проскальзываю мимо него в ванную. Тоже хочется помыться, и по-маленькому хочется тоже. А потом я готова и к объятиям и поцелуям. Стою под струями, и с удовольствием подставляю лицо. Воспоминания накатывают, я улыбаюсь. И почему-то чувствую себя счастливой. Странно. В жизни всё с ног на голову, а я улыбаюсь. Вытираюсь, не терпится выйти и обнять Арсения. Приоткрываю дверь.

Слышу голос Арсения. Тихий, напряжённый. Он стоит у окна, спиной ко мне, и говорит по телефону. Я не хочу подслушивать, но слова сами врезаются вслух.

– ...да, знаю. Сообщили уже. – Пауза. – Жив?.. Ранен, понял. Насколько серьёзно? В больницу увезли? Хорошо. Держите меня в курсе.

Отец. Он говорит об отце. Меня будто кто скидывает с облаков, в которых я пребываю всё утро.

Арсений замолкает, слушает собеседника. Потом трёт подбородок и машинально оглядывается на дверь.

Встречается взглядом со мной.

На секунду в его глазах – растерянность. Будто он не знает, как мне это преподнести. Но потом лицо становится привычно спокойным. Он заканчивает разговор, убирает телефон.

– Доброе утро, – говорит тихо.

Я выхожу из ванной, обхватывая себя руками. В комнате прохладно, или это меня трясёт от новостей.

– Что с отцом? – спрашиваю прямо.

Он смотрит на меня оценивая.

– Жив. Ранен, но, говорят, не критично. В больнице, под охраной.

Я киваю. Внутри – пустота. Ни облегчения, ни боли, ни радости. Просто пустота. Наверное, это и есть та самая точка невозврата, когда перестаёшь переживать за человека, который когда-то был для тебя целым миром.

– Хорошо, – говорю я. И это правда. Хорошо, что он жив. Наверное. Потому что я понимаю, что от одной ночи с Арсением в моей жизни вряд ли что изменится.

Арсений подходит ближе. Останавливается в шаге. И словно в подтверждение моих мыслей говорит.

– Соня, мне нужно уехать по делам. Ненадолго.

Я снова киваю.

– Хорошо.

– Тебе придётся побыть в полицейском участке, – он говорит это осторожно, будто боится моей реакции. – Там ты будешь в безопасности, пока я не вернусь.

Я снова киваю, как китайский болванчик.

– Сейчас мой человек привезёт одежду, – продолжает он. – Переоденемся и поедем.

– Хорошо.

Мы молчим. Я стою перед ним в одной футболке, босиком на холодном полу. Он в полотенце, со взлохмаченными после душа волосами. И между нами вдруг возникает эта неловкость. Будто ночи не было. Будто мы не были так близки, как только могут быть двое.

Неожиданно он притягивает меня к себе, обнимает. Я утыкаюсь носом ему в грудь, вдыхаю его запах.

– Всё хорошо? – спрашивает он тихо. – Не болит ничего?

– Нет, – шепчу я.

И почему-то от этого простого вопроса – «не болит ничего» – к горлу подступает ком. Глаза начинает жечь. Я не плачу. Я не буду плакать. Я сильная.

Он отстраняется, смотрит на меня. Тянется рукой, чтобы убрать прядь волос с лица. Заправить за ухо.

Я дёргаюсь.

Резко, инстинктивно, будто от удара. Отворачиваюсь, пытаясь выскользнуть из его рук, но он уже увидел и замер.