В аптеке беру сразу пять тестов.
Не знаю зачем.
Наверное, чтобы наверняка и не было ошибки.
Чтобы потом не сидеть и не думать: а вдруг тот был бракованный?
Фармацевт смотрит на меня с таким понимающим лицом, что мне хочется провалиться сквозь пол. Хватаю пакет и почти вылетаю обратно на улицу.
Домой возвращаюсь как на казнь.
Сразу иду в душ. Долго стою под водой. Максимально оттягиваю момент.
Намываю волосы второй раз. Потом третий. Будто если тянуть подольше, результат изменится.
И вроде уже не мутит. И вроде сегодня получше. И я начинаю сама себя успокаивать. Ну всё.
Нет. Конечно нет. Просто стресс. Просто нервы. Просто сутки ада.
Выхожу из душа, стою перед зеркалом, сушу волосы полотенцем и смотрю на своё отражение.
Господи.
У меня такой испуганный взгляд, будто мне сейчас приговор вынесут.
И вот тут в голову снова лезет мысль.
Если бы у нас с Нодаром всё было хорошо… я бы сейчас ничего, кроме счастья, не чувствовала.
А теперь боюсь. До трясучки.
Ну и что, если одна даже?
Справлюсь.
Найду работу удалённую. Буду дома сидеть. Смогу прокормить нас с ребёнком. С сыном. Почему-то я сразу думаю именно о сыне. Маленьком. Темноволосом. С глазами Нодара.
И от этой мысли у меня одновременно и сердце сжимается, и слёзы к глазам подступают.
Но следом приходит другое.
А если он захочет права не только на меня заявить?
Нет.
Нет.
Я не знаю, что тогда делать. Ему, наверное, что-то посильнее подсыпать придётся… или реально бежать. Очень далеко. Потому что добровольно я своего ребёнка никому не отдам.
Господи.
Да что делать-то вообще?
Я всё-таки решаюсь.
Выдыхаю.
Делаю тест и отворачиваюсь сразу. Не могу смотреть. Вообще.
Хожу по ванной из стороны в сторону, сердце тарабанит так, что аж в ушах шумит. Почему время тянется так медленно? Почему эти несколько минут как вечность?
Я ухожу в другой угол ванной, потом возвращаюсь, потом снова отворачиваюсь.
И именно в этот момент слышу голос отца.
— И что ты мне сделаешь? Да ты не достоин…
Мамочки.
Нет.
Только не это.
Я подлетаю к двери ванной, открываю защёлку и выглядываю в щель.
И слышу его голос.
Нодара.
Господи.
Он серьёзно приехал?
Нет.
Нет-нет-нет.
Только не сейчас.
Через мгновение его силуэт уже движется по коридору в мою сторону. У меня ноги становятся ватными. Я автоматически делаю шаг назад и даже забываю закрыться.
Да это бы и не помогло.
Разъярённый мой муж распахивает дверь ванной и смотрит мне прямо в глаза.
У меня дыхание перехватывает.
Он выглядит плохо. Очень. Осунувшийся. Бледный. Глаза красные.
— Ну привет, беглянка.
— Что тебе надо? — не выдерживаю я и сжимаю пальцы в кулаки.
Не могу на него смотреть. Не хочу слышать. Вообще ничего не хочу.
Только бы ушёл…
— Я никуда с тобой не поеду.
— Тебя никто не спрашивал, — отрезает он. — Ты забыла, что моя жена?
И вот это «моя» меня аж прошибает от его наглости. Индюк самоуверенный.
Он всё ещё стоит здесь и говорит «моя».
— Найди новую, тебе ничего не стоит. — выдыхаю я. — Что надо, я тебе подпишу. Просто оставь меня в покое.
Но тут его взгляд резко меняется.
Я даже не сразу понимаю почему.
А потом вижу.
Он смотрит не на меня.
На раковину.
Господи... Тесты.
Пять сделанных тестов лежат рядом, результатом вниз.
— Нодар, уходи, — я быстро иду на него, хочу вытолкнуть из ванной, закрыть обзор, спрятать это всё, но он даже не двигается.
Только смотрит в упор.
— Ты беременна?
Глава 19.
Глава 19.
* Оля *
– Не знаю, – говорю я и переворачиваю первый тест.
Две полоски.
Я замираю, потому что мозг отказывается принимать увиденное. Смотрю на эти две яркие черточки, и внутри всё проваливается куда-то вниз.
Руки дрожат так сильно, что пластик скользит в пальцах.
Е-мае…
Мне кажется, я сейчас уроню его.
Но я на секунду правда хочу, чтобы всё оказалось ошибкой, браком, издевкой, чем угодно, только не тем, что сейчас смотрит на меня с белой полоски теста.
Переворачиваю второй.
Две полоски.
Третий, четвертый, пятый.
Две полоски.
Сжимаю все пять в руке и смотрю на него. На Нодара. На мужчину, который стоит передо мной такой сейчас чужой и при этом до боли родной.
У меня подкашиваются колени, в горле встает ком, а он смотрит на тесты, потом на меня, и я жду хоть чего-то.
Вопроса. Ругательства. Его фирменного дурацкого смешка.
Хоть какой-то реакции, потому что моя жизнь сейчас разлетелась на куски, и мне нужно, чтобы кто-то рядом тоже понял, что это не шутка.
– Ну ясно..
Ну ясно?!! Это всё, что он может мне ответить.
Я стою, меня трясёт, смотрю на него, а он разворачивается и идёт в сторону коридора. Молча.
Будто я ему не пять тестов на беременность показала, а что-то совсем не важное.
Будто я сейчас не стою в ванной с мокрыми волосами, голыми нервами и ощущением, что меня ударили обухом по голове.
Я на секунду даже теряюсь от всего. От его спины. От этой дикости. От того, что он уходит, когда я сама ещё даже не понимаю, хочу ли бежать за ним или швырнуть ему эти тесты в затылок.
Но тут он оборачивается через плечо.
– Одевайся давай нормально, волосы там суши. Сейчас домой поедем.
Это всё реакция на мою беременность?!
Я и сама толком ещё ничего не осознала, но сейчас, когда снова смотрю на тесты, понимаю: господи, как я беременна.
Я. Беременна.
У меня внутри ребёнок. От него. От Нодара.
От мужчины, с которым я вообще-то собиралась разбираться, ругаться, ненавидеть его, вычеркивать, доказывать себе, что справлюсь без него.
А теперь во мне сидит такая паника, что кожа на руках покрывается мурашками, и я смотрю то на живот, то на тесты, то на дверной проем, где он уже исчез.
Он почти испарился. Пуф. Его уже нет.
Наверняка ждёт меня в гостиной. Решил всё сам. Как всегда. Сказал — домой поедем. И всё.
А я, значит, должна послушно высушить волосы, натянуть что-то приличное и поехать за ним, потому что великий Нодар так решил? Нет. Сейчас у меня внутри поднимается такая злость, что даже страх отступает на шаг.
Потому что я могу быть беременной, могу быть растерянной, могу сейчас едва держаться на ногах, но я не вещь, которую можно молча забрать и увезти.
Еще чего!
Беру мокрое полотенце и иду в его сторону. Полотенце холодит ладонь, волосы липнут к шее, ноги босыми ступнями шлепают по полу, а меня всё сильнее трясёт. От злости. От обиды. От этого его «домой».
Домой? После всего? После того, как я видела? После того, как он даже не попытался объяснить? Да пусть подавится своим домом, своей властью, своими приказами и этим каменным лицом, от которого мне одновременно хочется плакать и бить его чем-нибудь тяжелым.
– Если ты думаешь, что я с тобой куда-то поеду, ты глубоко ошибаешься, – выпаливаю я, едва оказываюсь в гостиной. – После твоей измены…
— А после твоей?
– В смысле?
Я моргаю. Смотрю на него и на секунду правда не понимаю, что происходит.
Он сидит напротив, телефон в руке, лицо такое, будто это я сейчас спросила самую большую глупость на свете. И в этом его «в смысле» столько злости, что меня прошибает новым ледяным уколом.
– Хватит придуриваться, – бросаю я.
– Ты думаешь, я сейчас тут просто так? Потому что ты…
Я моргаю несколько раз.
– Какой ещё измены?
Он поднимается, и от его роста меня снова тянет отступить, но я упрямо остаюсь на месте.
– Это ты мне изменила с моей лучшей подругой.
— Давай не изображай дурочку. Всё я знаю.
– Ты что, совсем больной? – вырывается у меня.
Я не понимаю, как ещё реагировать. У меня в голове всё смешалось. Это каша, которая не даёт нормально думать. Я только что узнала, что жду ребёнка от него.
