Нелюбимая (СИ) - Романовская Кира

Морозова расхохоталась, громко и без всякого стеснения, степенные воспитанные дамы рядом посмотрели на неё с лёгким пренебрежением.

— Я поняла, спасибо за честность, буду искать дальше, — вздохнула Лиза, оглядываясь вокруг.

Лиза подошла к известной светской львице Наталье Борисовне, которая не смотря на преклонные года зажигала похлеще молодёжи. Наталья тоже была крупным благотворителем — спускала на ветер миллионы своих состоятельных детей и наследство от трёх мужей. Она знала здесь всех и вся, Лиза понадеялась выспросить у неё, может, кого-то подскажет. Морозова была пятой женщиной, которая ей отказала — никто не хотел брать на себя фонд.

Наталья была похожа на блестящую стрекозу в больших круглых очках, обвешанная бриллиантами тут и там. После теплого приветствия, Наталья поспешила поделиться новым пошлым анекдотом про поручика Ржевского. Она славилась своим чувством юмора и такой же прямотой, какая была присуща Морозовой.

— Лизонька, здравствуй моя дорогая. Наталья, и тебе не хворать, — надменно улыбнулась Октябрина Туманова, вклиниваясь в их беседу посреди пошлого анекдота.

Две светские львицы советской закалки друг друга недолюбливали, Наталья пришествие «подруги-комсомолки» проигнорировала, а Лиза молча ждала жала от «свекрови». Октябрина обладала болезненной худобой при отменном здоровье и выглядела немного пугающе. Всегда в чёрном после смерти своего мужа, будто на самом деле держала траур — вот, кому бы подошло звание Чёрной вдовы. На лице застывшая маска скорбящей жены, которая осуждающе смотрела на Наталью, будто та не имеет права веселиться, похоронив троих мужей. Октябрина вообще всех и всегда осуждала.

Она постоянно жалила Лизу, что она скоро проворонит свои последние яйцеклетки, хотя сама родила свою единственную дочь Венеру в тридцать пять от очень обеспеченного мужчины, который впоследствии скончался, оставив жену и дочь без гроша в кармане.

Как отец Захара позарился на Октябрину — кислый сидр полувековой выдержки, характер которой был откровенным дерьмом, для Лизы так и осталось загадкой. Однако, они прожили вместе около двадцати лет, даже вроде счастливо, как могут быть счастливы два ядовитых скорпиона в одной банке. Отец Захара тоже был непростой человек, может, они с женой нашли друг друга.

— Ну что ж, Лизавета, ты просто поражаешь своим постоянством. Твоя милейшая попытка организовать бал для избранных, как всегда превратилась в очаровательную провинциальную дискотеку. У тебя настоящий талант! Раз за разом падать своим личиком не первой свежести в грязь. Надеюсь, в этот раз ты хотя бы не сбежишь с позором, как со своего дня рождения! Где тебя воспитывали?

— Слава Богу не там, где тебя, — хмыкнула Наталья, сверкая глазами в сторону женщины, на похоронах которой она выпила бы за своё здоровье с большим удовольствием.

Лиза мысленно вспомнила все уколы от мачехи мужа, когда она позволяла себе унижать её в присутствии других людей. Она стиснула зубы, вспоминая, что Октябрина сказала сегодня своей дочери — Лиза Захару не жена. Спрашивать о том, что это означало, было опрометчиво — всё равно не скажет. Зато у Лизы за двенадцать лет яда накопилось, аж из ведра выплескивалось.

— Октябрина Леонидовна, давно хотела вам сказать, — широко улыбнулась Лиза. — Идите на хуй, пока ещё можете, а то придётся ползти!

Секунда тишины, чуть приоткрытый рот Октябрины и громкий хохот Натальи Борисовны, которая клацала вставными челюстями. Наталья прочистила горло и вдруг запела.

— И Ленин такой молодой, и юная Октябрина впереди! Идёт прямиком на ху…

— Заткнись, Наташа! — зашипела Туманова.

Лиза не стала слушать дальше перепалку двух престарелых леди, ей нужно было идти дальше — устраивать свою судьбу. Она легонько дотронулась до плеча мужчины, который со скучающим видом стоял подальше от гостей, пристально глядя как его дочь танцует с молодым человеком под медленную композицию.

— Максим, потанцуете со мной? — улыбнулась ему Лиза. — Подкрадёмся к ним поближе и послушаем, о чём они говорят.

— Отличный план, как я сам не додумался?! — хлопнул себя по лбу Максим и поспешил с Лизой на танцпол.

— Я обниму вас за спину, а то руку не могу высоко поднимать.

Они медленно начали двигаться под музыку, глядя друг другу в глаза. Всё, что Лиза знала об этом мужчине — он специалист по стейковому мясу, у него своя сеть пабов в двух городах, где эти самые стейки подают. Он в разводе уже десять лет, а его восемнадцатилетняя дочка живёт с матерью за границей. Приехала на каникулы к отцу, и он пришёл с ней на бал. Лиза подсказала им, где взять красивое платье принцессы напрокат.

— Вам совсем не весело, Максим?

— Не особо, я предпочитаю ламповые рок-вечеринки в своём пабе, чем такие сборища снобов. Уж извините, Лиза, за прямоту, — усмехнулся он.

— Не извиняю, а поощряю, вы не представляете, какая это здесь редкость. Говорить правду, а не лгать в лицо, — улыбнулась Лиза и решила идти на таран. — Максим, я приглашаю вас на свидание, в ваш паб, на ламповую рок-вечеринку, вот так вот нагло и беспринципно.

Максим на секунду затормозил, удивлённо глядя на улыбающуюся Лизу. У неё внутри всё замерло, в ожидании ответа, даже если он ей откажет, её это не расстроит. Мужчина ей понравился, она сделала шаг к нему, первый раз в своей жизни — это уже успех.

— Лиза, вы замужем, и ваш муж прямо сейчас испепеляет меня и вас своим ревнивым взглядом, — покачал головой Максим.

— Он мне не муж и знает об этом, — усмехнулась Лиза. — Я угнала машину, чтобы от него уехать подальше, но что-то меня притормозило. Так вы пойдёте со мной на свидание или будем ждать официальной бумаги из ЗАГСа?

— Пойду. К чёрту бюрократию! — улыбнулся Максим и сердце Лизы сделало тройное сальто в груди.

Второй раз за последние полтора месяца Лиза собирала сумку с вещами в этом доме. Она твёрдо решила уехать отсюда, завтра утром скажет девочкам, Захар услышал всё сегодня. Он не сказал ей ни слова по дороге домой, когда они ехали в одной машине. Зато он сказал много слов менеджеру своей ненаглядной Миры, с которой лейбл, по слухам, разрывал контракт после её первого большого концерта, чтобы успеть собрать куш. Теперь ждать было больше не надо. Мира пойдёт по миру…

Лиза грустно вздохнула, заканчивая со сборами, потёрла руку, которая немного ныла от боли. Она вытащила таблетку обезболивающего из сумочки и направилась на кухню, чтобы запить её водой. У кабинета мужа Лиза притормозила, дверь была прикрыта, Захар не пошёл спать, а засел в кабинете. Она прошла мимо, лишь когда возвращалась назад, странный звук заставил её заглянуть за дверь.

Первая мысль, которая мелькнула у неё, когда она увидела своего мужа на полу, будет ли Морозова давать против неё показания в суде, если Туманову обвинят в убийстве?

Глава 14. Святая обязанность

Бдеть возле больничной койки мужа — святая обязанность каждой хорошей жены. Почему-то к хорошим мужьям эта обязанность отношения не имеет, как поняла Лиза из своих недавних пребываний в клинике, когда очнулась со сломанной рукой после первой операции, а потом после второй.

Муж её только навещал, приносил цветы, задавал стандартные вопросы о самочувствии и отчаливал по своим более важным делам. Лиза, видимо, была не столь важна, как всё остальное в жизни Захара.

Так почему она сидит здесь, с тоской глядя на бледного мужа, лежащего под капельницей? Потому что он всё ещё был важен для неё. Любовь не проходит по щелчку пальцев, но и не возвращается обратно, если вдруг решила уйти. Лиза всё решила, всё ему сказала, наметила планы на свою жизнь, собрала вещи, но всё ещё сидела здесь, рядом с человеком, за которым была замужем двенадцать лет.

До этого они три года встречались. Захар — молодой мужчина с двумя маленькими детьми, наследник состоятельного отца, с которым работал бок о бок. Лиза — двадцатилетняя студентка, которая понятия не имела, что будет делать по жизни, какая она вообще эта жизнь, а, особенно, какими бывают люди. В тот день, когда она столкнулась с Захаром и его дочерьми, Лиза не смогла просто уйти от них и побежать дальше на работу. Она задержалась, чтобы успокоить девочку, которая расстроилась от того, что Лиза не её мама.