– Лучше я буду считать, что засунула рисунок и конверты в другое место, – сказала она вслух сама себе. – Иначе сойду с ума!
Она нажала кнопку электрического чайника и достала из коробки пакетик. Чай она могла пить в любое время суток.
Галина цедила из пиалы обжигающе горячий напиток и пыталась рассудить, кому мог понадобиться этот рисунок. Могилы и могилы. Одна – крестиком помечена. Что толку-то в этой схемке? Стоп! А что, если кто-то знал про тайник? О том, что он есть. Только не перекапывать же все кладбище? Поэтому и унес рисунок, ну а конверты так прихватил, до кучи. Ничего другого в папке же не было. А если бы она с вечера тетради и метрику на место положила? Тогда этот «кто-то» украл бы и их! И что бы у нее осталось? Да ничего! Что тогда Борису предъявить? За что денег просить? С другой стороны, схема была бесполезной, если не знать, на каком кладбище эти могилы. Имена подписаны, но фамилий-то на листке не было, это она точно знает. Знает она и то, где это самое кладбище.
Старушка рисовала, все время что-то рассказывая. Галина записывала за ней, что успевала. Та то торопливо бормотала про родных, называя имена, путаясь в них, то повторяла одну и ту же фразу по нескольку раз. Тогда Галина и себе не могла объяснить, зачем пишет? Позже, после ее смерти, бессонными ночами сидя возле кроватки дочери, она пыталась систематизировать свои записи. А когда разобралась, неожиданно поняла, что информация связная. Все сходится. В разные дни рассказано, но одно и то же. А поняв, что ей в руки попало, испугалась. Соучастницей себя почувствовала. Словно это она поджог совершила. Тогда и в церковь ходить начала, все у Бога прощение вымолить пыталась. Но расплата все равно пришла – дочь теперь умирает. А что делать со старой семейной тайной, Галина не думала никогда. Уж как судьба распорядится.
«Вот именно, судьба. Где же Боря?»
Галина опять набрала номер.
– Слушаю! – ответил мужской голос.
– Борис, здравствуй. Это Галина Ветрова, медсестра. Узнал? Хорошо. Боря, мне нужно срочно с тобой встретиться. Сегодня. Это я прислала тебе записку в старом конверте. Я все объясню. Да, живу все там же, на Водников. Сейчас приедешь? Жду.
Она облегченно вздохнула: «Я отдам ему тетради и метрику. И все расскажу. Пусть делает, что хочет! В конце концов, мы не чужие». Галина выложила папку с документами на кухонный стол.
Роман с Махотиным был коротким и незначительным эпизодом в ее жизни. Они разбежались без обид и упреков, пообещав друг другу, что не будут «таить друг на друга зла». Ну, не сложилось! Да и не могло. Не виделись много лет, ничего друг о друге не зная.
«Быстро же он доехал, рядом был, что ли?» – удивилась она, услышав трель дверного звонка и направляясь в прихожую.
Галина распахнула дверь. На площадке было темно.
– Не ждала меня после стольких лет? – Мужчина резко втолкнул ее в глубь коридора. Галина споткнулась о коврик и упала на спину. Она его узнала. Он почти не изменился. Только глубокие морщины на лице выдавали возраст.
– Давай вставай. Прости, я нечаянно! – Мужчина подал ей руку, помогая подняться.
– Зачем ты пришел? – Галина уже оправилась от изумления.
– Не догадываешься? Тетрадки-то где? Неужели отдала этому уроду? – протянул он к ней руку.
– Так это ты рисунок взял… Догадался, что на рисунке крестиком помечено? Ну, езжай, забирай добро! – с испугом отшатнулась Галина.
– Да не бойся ты меня! Не убивать же я тебя пришел… пойдем на кухню, что ли, чаем напоишь? – Он уверенно двинулся по коридору.
На кухне Галина показала ему на стул.
– Садись. Есть хочешь?
– Не откажусь.
– Как ты в квартиру ко мне попал в прошлый раз?
– Ключ все еще под коврик кладешь? Глупо!
– Понятно… да, глупо. Скажи, тетради тебе зачем? А… не знаешь, где кладбище? Так?
– Знаю, в Рождественке, возил туда старуху не раз, – перебил он ее. – Только нет там ничего! Пустой тайник! Поэтому и тетради нужны. Без них все слова – пустой звук! В прошлый раз я к тебе за тетрадками и приходил – не нашел!
– Что ж так? В спальне, на тумбочке лежали, – не удержалась от усмешки Галина.
– Не успел по другим комнатам поискать, тебя в окно увидел.
– Сбежал? Встречи испугался?
– Не испугался. Не готов был.
– А сейчас что, готов?
– Галя, выхода у меня другого нет. Отдай тетрадки миром. Ведь сама же к нему не пойдешь? А я деньгами поделюсь.
– Нет! Сейчас за ними другой человек приедет. Ему все отдам, а ты уходи. Мне дочь спасать нужно. Вот и он звонит! – Галина взяла со стола мобильный. – Да, Борис, слушаю. Квартира справа, третий этаж. Поднимайся!
Мужчина подошел к окну и выглянул во двор.
– Иди в спальню. Потом поговорим.
Галина шагнула к выходу.
Еще падая, она потеряла сознание. Она не слышала, как мужчина, склонившись над ней, прошептал: «Убил… Господи, прости! Не со зла я…»
Он быстро осмотрелся и схватил уже знакомую ему старую папку, видимо, приготовленную Галиной для Бориса. Выбежав на лестничную площадку, он кинулся к лестнице, ведущей наверх. Он надеялся, что чердачная дверь, как и раньше, без замка. Ему повезло. По чердаку он добрался до соседнего подъезда и спустился на первый этаж.
* * *
Махотин долго жал на кнопку звонка. «Не открывает! И что делать? Зачем звала?» Он упорно продолжал звонить. Достал из кармана мобильный и нажал последний вызов. В глубине квартиры послышалась громкая мелодия. Вдруг ему стало не по себе. Он хорошо помнил Галину. И, насколько он ее успел узнать, она была фанатично обязательным человеком. Иногда до абсурда.
Познакомились они давно, Лара была еще малышкой. Лиза уехала в дом отдыха на море, у Махотина в последний момент появилась срочная работа, и он остался. Ему позвонила приходящая нянька, соседка с первого этажа, и сообщила, что у Ларисы температура. Оказалось воспаление легких. Галину ему посоветовала врач со «Скорой». Девочка на удивление быстро выздоровела, и так же быстро у Махотина с Галиной закрутился короткий роман.
Она была несмелой любовницей. Ему нравилось ее дразнить, когда она заставляла его выключать свет. Она боялась при нем раздеться и все время шикала на него, когда он повышал голос. Ей казалось, маленькая Лариса все слышит: и скрип пружин, и его влажное сопение. А он, забавляясь, нарочно издавал громкие звуки. Дурак, конечно, был. Галина страшно переживала, несмело делала ему замечание, вроде того, что «нельзя быть таким безответственным». Он обнимал ее жарко, дышал громко в ухо, чтобы она ничего, кроме его дыхания, не слышала, заводил ее и наслаждался, когда она сама забывалась в горячечном бреду, покрикивая тоненько и постанывая. Ларку она тогда поставила на ноги в два счета, ухаживая за ней, как за родной дочерью. А потом они мирно расстались, благодарные друг другу. Она – за кусочек бабьего счастья, он – за внесенное в его жизнь разнообразие.
Так что позвать в гости и не дождаться – это не про Галину. Отгоняя от себя плохие предчувствия, Махотин набрал номер знакомого следователя из городской прокуратуры.
– Леня, Махотин опять беспокоит. Да, ты сегодня от меня не отделаешься! – Со следователем Бориным они расстались с полчаса назад, когда Махотин забирал результаты экспертизы из лаборатории. Не зайти к Леньке, с которым за десять лет знакомства было выпито море пива под рыбку, он не мог. Правда, женившись пару лет назад и родив дочку, Борин стал откровенно увиливать от пивных посиделок.
– Слышь, Махотин, только не говори, что я тебе нужен как мент.
– Ты мне нужен как мент, Леня.
– Да чтоб тебя! Только домой собрался, годовщина у нас с Дашкой: ужин, свечи, интим… Даже детей раздали по друзьям. Редкостная удача. А тут ты! Труп нашел? – вроде бы пошутил Борин, но в голосе были слышны нотки тревоги. За время их дружбы Махотин не обращался за помощью к нему ни разу. А тут аж два раза за день.
