Тот, кто ушел - Риксон Шарлотта

– Вот как?

– Да, как-то больше складывалось с журналами. Еженедельниками, конечно. Но все равно. Вся эта редакция… – Наташа бросает взгляд на толпу в дальнем конце офиса, – кажется мне довольно пугающей.

Все эти мужчины, думает Клара. Вот что она имеет в виду.

– Вот, – говорит Клара, записывая на стикере свое имя и добавочный номер. – Я работаю неполную неделю, только во вторник, четверг, пятницу и субботу. Звоните, как надумаете.

Наташа сжимает стикер.

– Я позвоню, да. Спасибо.

Клара садится за стол и нажимает пробел на клавиатуре. Экран загорается, она послушно вводит свой пароль.

Хмурится, глядя на таблицу, которую нужно заполнить, разместив новости на всех платформах. Скучная, рутинная работа. Ниже ее уровня.

Но это нормально. По крайней мере, было бы нормально, если бы она действительно в выходные работала над своим романом, как и положено.

Она смотрит на таблицу, URL-адреса расплываются перед ее глазами.

Она открывает свой аккаунт в твиттере. Для учетных записей она предпочитает платформу планирования газеты, но для своей личной учетной записи – нативную версию браузера.

Как всегда, ее взгляд останавливается на полосе справа. Слова взрываются в голове как фейерверк.

Она нажимает на последний хештег, смотрит, как обновляется экран. В памяти всплывают воспоминания.

Первым загружается размытое видео. Люди кричат, бегут к человеку с камерой. «Твою мать, твою мать!» – кричит он.

Она выключает видео, снова нажимает на хештег, просматривает твиты.

Клара смотрит на ребят из отдела новостей. Кто-то звонит по телефону, кто-то хватает куртку и уходит. Она нажимает на другое видео, оно никак не загружается, перед глазами вращается маленький белый круг.

Винтаж-Парк. Субботний полдень.

Может, на этой неделе была выездная игра. Может, стадион был пуст.

Ее руки трясутся, когда она гуглит список матчей. Вот он, черно-белый «Ньюкасл Сити» против «Норвича». Значит, играли там. Он рассказывал ей об этом много лет назад. Матч проходит в родном городе той команды, которая упоминается первой.

Это значит, что он был там.

Конечно, он был там. С августа по май, каждую субботу в полдень. За все то время, что они встречались, он не пропустил ни одного матча.

Он был там, когда взорвалась бомба.

Где он сейчас?

Март 2000

Бенджамин

Это Тина уговорила его сюда прийти. Ему не очень-то и хотелось, но ей больше не с кем было пойти, а он любит помогать людям. Любит их радовать.

К слову сказать, завтра у него смена в супермаркете. Он устал. Стоя в углу, он думает: оправдала ли студенческая жизнь его ожидания или это для него уже слишком?

С тех пор как заболела мама, ему часто кажется, будто все, что происходит, для него уже слишком. Но Тина здесь, и всего, что происходит, для нее недостаточно.

Ему нравится ее способность во всем находить смешное, и когда она протягивает ему пинту – четвертую за вечер, – он благодарно улыбается и делает большой глоток.

– Этот клуб открыли пару месяцев назад! – вопит она, толкая его под ребра, стараясь перекричать громкую музыку. – Вот почему ковер еще не липкий.

Он смотрит на ковер. Красно-белый, с закрученным узором, он кажется ему далекой галактикой, прочертившей ночное небо. У него болят глаза.

Он делает еще глоток пива. Он не танцует. Ни в ночном клубе, ни на свадьбах, ни даже когда он дома один. Он не создан для танцев. Однажды он прочитал статью об этом. Высокие люди не могут танцевать – сообщение слишком долго доходит от их мозга до конечностей… или что-то в этом роде. Хорошие танцоры всегда небольшого роста, как и жокеи.

Тина чуть покачивается рядом с ним, не отводя взгляда от стакана «Джека Дэниелса» с колой и одновременно краем глаза осматривая танцпол. Заметив кого-нибудь интересного, она уйдет. Она – тигрица, она вышла на охоту.

А он останется стоять у бара в одиночестве. Но это нормально. Он среди людей, он общается, он заглушает боль пинтой за пинтой за пинтой за пинтой. Он погружается в студенческую жизнь. Стоя здесь, в ночном клубе, и накачиваясь «Стеллой», он делает то, что должен делать, и со временем это обретет смысл. Конечно.

– О боже! – кричит Тина, хлопая его по руке. – Это что, Маркус Форбс?

Он смотрит туда, куда она указывает. Маркус Форбс – новый игрок «Ньюкасл Сити». Девятнадцатилетний нападающий, не оправдавший ни цента из тех безумных денег, которые на него потратили.

Какой жизнью он живет? Может быть, такой мог бы жить и Бенджамин, если бы все сложилось иначе.

– Не-а. Слишком высокий.

– Да, по ходу, ты прав. Жалко. Всегда мечтала замутить с футболистом. – Тина подмигивает. – Ну а тебе тут кто-нибудь нравится? – Она смотрит на него, и ее глаза сверкают.

Ему нравится компания Тины. Ему нравится их незамысловатое общение. Они познакомились в супермаркете. Она блондинка, красивая, в его вкусе, и все же…

Они пару раз встречались после работы – наедине, – и он никак не мог понять, считается это свиданиями или нет. Она относилась к нему как к другу, но как-то раз, когда они как следует напились в баре «Рука и копье», она возле своего дома засунула язык ему в рот, прежде чем, спотыкаясь, спуститься по дорожке и скромно помахать на прощание рукой.

Он никак не отреагировал, и они никогда об этом не разговаривали. Она была привлекательной и веселой, но что-то подсказывало ему, что они не подходят друг другу.

Он хотел быть веселым, но у него не получалось.

– Земля вызывает Бенджамина! – кричит она, дергая его за рукав. – Ты вообще здесь? – Тина наклоняется к нему, и он чувствует запах ее духов – цветочный и сладкий, банальный и невнятный. – Смотри какой! – Она указывает на молодого человека, который стоит среди одинаково одетой толпы. Тот, кого она выбрала, самый высокий, и конечно же, у него самые широкие плечи. Бенджамин уже знает, что она любит больших мальчиков.

Может быть, поэтому она не расстроилась, что он не стал развивать их отношения. Он высокий, но худой.

– Подойди, пообщайся с ним, – советует он, прихлебывая пиво. Он сегодня не в настроении. Сама суть этих вечеров, своего рода рыбалка, ему неинтересна. Он не хочет знакомиться с девушками на танцполе. Это кажется слишком натянутым, слишком неестественным. Как можно узнать человека, почти не слыша его и не видя?

Но все же девушка, которую он видел на прошлой неделе, не выходит у него из головы. Это было в другом клубе, куда он пришел с соседями по общежитию – разношерстной компанией, если вообще можно было назвать их компанией, – заметил ее на танцполе, и их взгляды встретились. Сначала он подумал, что ошибся, и отвел взгляд, но каждый раз, когда смотрел на девушку, он видел, что она тоже смотрит на него, и понял, что она пытается ему что-то сказать, обозначить свой интерес. Но к тому времени, как он набрался смелости подойти к ней, рядом уже стоял другой парень, держал ее за талию и что-то шептал ей в ухо.

В ту ночь, лежа на неудобной кровати в тесной студенческой каморке на трех человек, он снова и снова прокручивал в памяти ее образ. Ему казалось, что это самая красивая девушка, какую он видел в своей жизни.

Но это могло показаться из-за освещения или пива.

Именно в этот момент как по команде диджей меняет трек. Раздается крик, его сменяет звук бита в глубоком трансе, включаются лазеры. Ребята, на которых смотрит Тина, становятся черными силуэтами, лазеры сканируют их тела в такт музыке.

Слишком громко. Слишком некомфортно.