На пути Войны. Трилогия - Мокроусов Николай

***

А вот и он, отлично, все идет, как и должно, осталось всего лишь пару штрихов, надо предупредить Голод. Мерцание.

– Сестра, найди Войну, и будьте в переговорной. Мы вот-вот прибудем туда.

– Он достал клинок? – спросила Голод, удивившись не на шутку.

– Да, и теперь время делать следующий ход, и в игру вступаешь ты.

– Ну, наконец, – улыбнулась она.

– Но помни, сразу по нашему прибытию, разыщи Смерть и скажи, что Война хочет убить Дария, тебе все ясно?

– Да, да, я поняла, – саркастично ответила Голод.

– Тогда ступай и жди нашего появления.

***

– Скверно выглядишь.

– А ощущаю себя еще хуже.

– Но, тем не менее, ты справился. Ты ведь справился?

– Да, клинок у меня…

– Невероятно, ты просто молодец. Дай мне на него посмотреть, – протянув руку, сказал Завоеватель, смотря на меня горящими глазами.

– Спасибо за похвалу, конечно, но сначала перенеси меня обратно уже, а затем получишь его – сказал я Завоевателю.

– Что ж, справедливо, – с некой насмешкой процитировал он меня, а после чего взял меня за руку и мы исчезли.

Мерцание. Мы оказались в зале, где я первый раз увидел всех Всадников вместе. Я повернулся к балкону, и увидел Войну, а рядом с ним стояла и Голод. Смотря на него, я вздохнул с облегчением от того, что передам клинок ему, а не Завоевателю. Но тут Голод что-то сказала Войне, указывая на меня, и его лицо изменилось, а она тут же исчезла. Война посмотрел довольно враждебно на меня, а затем мне на пояс и закричал: «Как ты посмел? Мы тебе доверяли!». В тот же момент он исчез и появился возле меня, схватив за горло и поднял вверх. И я вновь ощутил чудовищную хватку на своей шее, которая, казалось, вот-вот сломается, а мои глаза были готовы вылезти из орбит. В глазах потемнело и, находясь на волосок от гибели, я пытался понять, в чем же дело и почему Война хочет моей смерти. Затем, даже не знаю, сработал инстинкт самосохранения, наверное, и я вытащил нож из-за пояса и вонзил ему в грудь. Он поставил меня на пол и сделал пару шагов назад, посмотрел на клинок, торчащий из его груди, а затем вновь на меня. В его глазах читался вопрос: «За что?». Далее он схватил нож за рукоять и вытащил его из своей раны, а затем в последний раз посмотрев мне в глаза, рухнул на пол. И в тот момент я ощутил, что боль в моем теле исчезает. Я почувствовал прилив сил и бодрости. Честно говоря, я еще никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас.

Осознав, что наделал, я подбежал к Войне, перевернул его, но он был уже мертв, а рядом с ним, в луже крови лежал клинок, на котором как угли полыхали руны. Я поднял его и взглянул на свои руки, они были покрыты кровью, кровью брата моей Кайи. И тут я услышал ее крик: «Нееет! Что ты наделал?!». Она ринулась к нему, а я же поднялся и отошел в сторону. В моей голове звучал только один вопрос: «Что же я натворил?».

Ее большие черные глаза омрачены, они наполнены горечью утраты. Помню, как Кайя смотрела на меня раньше: ее взгляд был полон любви и нежности, а сейчас она взирает на меня с ненавистью и презрением, а я стою с клинком, мои руки в крови ее брата. «Я не хотел…» – думал я. – «Не хотел». Мое тело переполняла сила и энергия, я чувствовал, как в венах кипела кровь. Необъяснимая ярость затмевала мой разум. Кайя мерцает и появляется возле меня, она кричит: «Что ты наделал?!» – и обрушивается на меня с ударом, но я не защищаюсь. Ее удар отбрасывает меня и впечатывает в каменную стену. Она появляется рядом и продолжает наносить удар за ударом, яростно рыча при этом. Каждый ее удар причиняет мне боль, которую я заслужил – она была моей платой за то, что я натворил. Треск камня у меня над головой – стена рушится. Кайя вырывает у меня из рук клинок и приставляет его к моему горлу. Мне больно, но не от того, что лезвие впилось мне в кожу, а от того как она смотрит на меня. Я не боюсь, я смирился с тем, что ждет меня и закрыл глаза в ожидании расплаты за совершенные ошибки. Неожиданно ее руку останавливает внезапно появившийся Завоеватель и произносит: «Остановись, Смерть, еще не время».

Она смотрит мне в глаза с неистовой ненавистью и хочет моей гибели. И разве ее можно винить в этом? А я просто стою и пытаюсь понять, как же все это так вышло. Завоеватель забирает у нее клинок и говорит, что ей надо прийти в себя. Она смотрит на него, и ничего не ответив, просто отходит в сторону.

– Он убил Войну, а самое интересное, почему он до сих пор жив? Ведь он бы…

– Тише, Голод, похоже на то, что наш друг с помощью клинка вобрал в себя силы нашего брата, и это объясняет, почему он не лишился головы от удара Смерти, – потирая подбородок, рассуждал Завоеватель.

Они что-то говорят, но я их не слышу, словно я под водой и все замедлилось. Я смотрел на Кайю и думал лишь об одном: «Пожалуйста, пусть это будет кошмар, просто страшный сон. Кайя, моя Кайя, она… Что я наделал…». Но я прихожу в себя, когда слышу слова, которые произнес Завоеватель: «За то, что ты сотворил с нашим братом, тебя ждет…», – и в этот момент он замахивается и бьет меня ножом, резко и внезапно. Я хватаю его руку на подлете к моему корпусу, он тут же другой рукой попытался прижать меня к стене, но сил у него для этого явно не хватало. Кровь в моем теле словно вскипела, а рассудок затуманило от внезапного прилива необузданной ярости и гнева. Я держу его руку, смотрю ему прямо в глаза и вижу в его взгляде страх. Я бью его головой и следом выкручиваю ему кисть, ловким движением вырываю клинок из его руки и заношу свою, чтобы вонзить ему клинок промеж лопаток. Однако меня останавливает Голод, которая появилась в неподходящий момент. Завоеватель мерцает и тут же появляется, и наносит удар мне прямо в лицо, затем еще и еще. Я чувствую боль, но она быстро исчезает, а взамен нее я ощущаю прилив сил. Левой рукой я пытаюсь ударить прямо по его мерзкой роже, но Голод хватает меня за волосы и бьет головой о стену, камень трещит от каждого удара. И в какой-то момент во все это вмешивается Кайя. Не знаю зачем, но в пылу битвы я случайно ударил ее. Быть может, я просто не понимал, что я делаю из-за той дикой ярости, что затмила мой рассудок. Помню как она посмотрела на меня, после того как упала на пол. Тот взгляд был полон смешанных чувств, словно она до сих пор не могла поверить во все, что здесь произошло.

Затем последовал весьма мощный и болезненный удар в живот, от которого я пробил собой стену и полетел прямо на пляж. А после – падение, и я еще несколько раз бьюсь о песок, словно брошенная галька, которая скользит по водной глади. Я поднимаюсь, сжимая рукоять ножа, смотрю на стену, в которой появилась брешь, из нее показался Завоеватель, и тут до меня донесся крик с песка: «Стой, сейчас у тебя нет ни единого шанса на победу! Надо отступать! Ты слышишь меня?!», – это оказалась та самая голова, которую я забрал из того храма. Должно быть, выпала из переноски в момент моего падения. Во мне кипит ярость, но голова права – преимущество не на моей стороне. Я подбегаю к ней, поднимаю ее с песка, и в моей голове проносится мысль: «Лучше бы я в тот день остался с Кайей, и тогда ничего бы этого не случилось, а мы с ней наслаждались бы друг другом в Норвегии», – и в тот же момент перед моими глазами на секунду стало темно, а затем передо мной оказался зеленый лес с высокими деревьями.

«Но как?», – первое о чем я успел подумать. А после этого я услышал голос, но на этот раз это была не голова, голос принадлежал женщине: «Дарий. Ты ведь Дарий, так?», – я повернулся и увидел смуглую черноволосую женщину.

Глава 8. В компании проклятых

– Успокойся и спрячь, пожалуйста, свой нож, он меня слегка смущает. Ты – Дарий?

– Да, это мое имя. Откуда ты знаешь, как меня зовут? И как я очутился…– сказал я, еще раз окинув быстрым взором местность, но это мне не очень помогло, ведь, как и прежде, я понятия не имел где я. – Да где я вообще? – повышенным от растерянности голосом сказал я.

– Хорошо, хорошо, только успокойся, давай по порядку. Я – Агата, провидица и поэтому я знала, как тебя зовут, и где ты появишься. А что до того, где мы находимся, то мы на озере Хорниндалсватнет, в Норвегии. А теперь, когда я тебе ответила, может ты, уже уберешь нож, пожалуйста? – сказала она медленно, словно говорила с ребенком.