Бывшие. Ошибка молодости (СИ) - Леманн Злата

- Оставь Меня в Покое…

- Лер, ещё не поздно всё исправить…

Удивил. Реально удивил. Я даже про боль и слёзы забыла. Он в самом деле дурак? Или прикидывается?

Неожиданно во мне просыпается циник:

- И что ты собираешься исправлять? Отправишь жену на аборт? Так уже поздно. Как ты планируешьэтоисправлять? М? Или ты думаешь, что оно само рассосётся? Знаешь что, Егор, иди-ка ты… к своей жене. Ей сейчас поддержка нужна, а не вот это вот всё.

Поворачиваюсь, чтобы уйти, но он ловит за локоть. И меня словно током прошибает. Выдёргиваю руку и как змея шиплю:

- Не смей ко мне прикасаться…

Щурюсь и наконец смотрю ему в глаза. В голове уже созрел план мести: он никогда не узнает о нашем ребёнке. Моём ребёнке.

Захожу в аудиторию, едва не зашибив дверями Маринку с Олеськой. Те не рискнули даже голос подать. Видимо увидели во мне что-то такое, что заставило проснуться их инстинкт самосохранения.

До конца пары сижу на заднем ряду. А потом просто ухожу. Не до обходного мне сейчас. Вот вообще. Мне бы выговориться. И я знаю, кому я могу рассказать всё, без утайки.

До дома Ленки добираюсь в полной прострации. Звоню в дверь.

Подруга открывает почти сразу. С улыбкой на губах. Но увидев меня, меняется до неузнаваемости. Перегораживает дорогу, не пуская в квартиру.

Слежу, как она от меня закрывается, скрещивая руки на груди.

Выдаю осторожное «Привет».

- Зачем пришла? – получаю в ответ.

- Поговорить. – Хмурюсь. У меня и так на душе полный раздрай, а тут ещё такая встреча.

- Ммм. Совесть замучила? А я думала, у тебя её нет!

- Есть немного. – улыбаюсь, хотя мне сейчас вообще не до смеха. Но Ленка слишком напряжена и мне нужно это как-то исправить.

- Не ожидала я от тебя такого… подруга. – последнее слово выплёвывает.

Таращу глаза. Да что за хрень происходит? Ну да, не поделилась с нею серьёзными переменами в жизни. Но мне было не до этого. Да и не слишком ли так реагировать только из-за того, что я не рассказала о сокровенном. Хотя… наверное, она права. Ситуация отягощена двумя факторами: не только тем, что мы подруги, но и тем, что Егор её брат.

Примеряю ситуацию на себя: что бы я почувствовала, если бы Ленка замутила с Димкой, и они об этом умолчали? Да я бы такой скандал устроила! Мы ведь с Димкой самые родные на свете. А чем Ленка хуже меня? Да ничем. И гнев её справедливый.

Смотрю на подругу виновато.

- Лен, ну прости… Может впустишь в квартиру? Там и поговорим.

Но подруга не отступает.

- Не о чем нам с тобой разговаривать! Мы больше не подруги! И в этом виновата только ты!

Дверь с хлопком закрывается перед лицом.

Какое-то время соображаю. Не, ну это точно перебор. Упорно давлю на звонок. Так просто не уйду. Я не могу потерять ещё и Ленку.

Но она не открывает.

Настойчиво давлю на кнопку. Я тоже упёртая.

На лестничную клетку выходит соседка:

- Чего трезвонишь? Сейчас милицию вызову! Устроила тут! Ни стыда, ни совести!..

Ухожу потерянная. Соседка сыплет ругательствами вслед. Но я её не слышу. Видимо лимит восприятия закончился.

Выхожу на улицу, и задираю голову, смотрю на окна квартиры, в которую меня впервые не впустили. Уверена, что нужно всё исправить здесь и сейчас. Но поскольку Ленка не открывает, решаю дождаться её под подъездом. Всё равно ведь выйдет. Элементарно - за хлебом в булочную. Я её знаю, она всегда про него в последнюю минуту вспоминает.

Сажусь на скамейку, притаившуюся среди зарослей кустарника. Размышляю о произошедшем. Анализирую всё, что со мной случилось за последнее время. И голова идёт кругом. Хочу проснуться, и чтобы всё было как прежде: я, Ленка, Егор… Хотя нет. Егора не надо. На эти грабли я больше наступать не стану.

Но судьба меня сегодня упорно не хочет щадить: вижу, как из-за угла выходят ненавистные мне молодожёны…

Глава 24. Женская солидарность

Олеська держит Егора под руку. И это меня задевает. Сильно. Мозгами понимаю, что он её муж, и она имеет на это полное право. Но всё моё нутро этому противится, требует выдрать патлы той, что покусилась на «моё».

Отрезвляет мысль, что они могут меня увидеть, и Егор это однозначно расценит по-своему. А общаться с ним у меня нет никакого желания.

Пользуюсь тем, что скамья без спинки: перекидываю ноги на другую сторону, встаю и медленно, чтобы не привлекать внимания, отступаю вглубь двора – к кусту сирени. Песок, растасканный детьми, глушит шаги, и мне удаётся остаться незамеченной.

Сирень вымахала будь здоров, и за нею я себя чувствую в относительной безопасности. Замираю, не сводя взгляда с парочки. Олеська что-то наигранно бодро рассказывает. Хотя по глазам нетрудно догадаться, что у неё сейчас творится в душе. Но Егор не замечает ни её болтовни, ни переживаний. Идёт с каменным лицом и отрешённым взглядом. Он даже не потрудился руку согнуть или в карман засунуть, чтобы жене было удобнее за неё держаться. Как ни старайся, а на счастливых молодожёнов они не тянут. Он особенно.

Упрямо поджимаю губы. Сам выбрал. Пусть теперь наслаждается.

Они подходят к двери подъезда и останавливаются. Я вынуждено высовываюсь из-за куста, так как он теперь перекрывает обзор, и… встречаюсь взглядом с Олеськой.

Брюнетка меня сразу узнаёт и смотрит знакомо — пытаясь спалить дотла. А я на неё — умоляюще. Егор не должен меня увидеть. И ради этого я готова на всё. Показываю жестами, что мне нужно уйти незамеченной. В завершении пантомимы складываю руки в молящем жесте.

Не знаю, как она умудряется расшифровать знаки, которые я старательно показывала – я бы точно их не поняла, решила бы, что у семафорящего поехала крыша, — но вдруг приходит на помощь: бросается на мужа с объятьями и присасывается к губам.

Конечно, она помогает не мне, а себе, но это неважно, главное, что мы солидарны в конечной цели.

Пока она насильно целует своего ошалевшего от неожиданности супруга, я раненной ланью (уже натёрла кровавые мозоли) несусь к домику бабы Яги. Для надёжности лезу внутрь. И только там облегчённо выдыхаю, и начинаю нервно хихикать. Баба Яга в костюме от Шанель и на десяти сантиметровых шпильках — такого этот мир ещё не видел.

Осторожно выглядываю в маленькое окно.

Егор ещё какое-то время безуспешно пытается оторвать от себя «пиявку». Наконец ему это удаётся, и он грубо её отстраняет, и тихо и зло выговаривает. Я не могу разобрать слов, но, судя по интонации, он сильно недоволен. А Олеська продолжает строить из себя влюблённую дурочку. А может не строит, возможно, она его действительно любит. Но это открытие уже так сильно не задевает: в тот момент, когда я увидела их поцелуй, наконец по-настоящему осознала, что между ними были не только оральные ласки.

Испытываю отвращение. Надеюсь, что всё это между ними произошло после меня, а не до. Хотя понимаю: шансов мало. Хочется пойти и помыться. Но за каким-то чёртом продолжаю наблюдать. Вижу, как он с недовольным видом придерживает для неё дверь. Ясно, что это не проявление внимания, а просто хорошее воспитание, — на Олеську ему начхать.

Ещё несколько минут назад я бы этому порадовалась, но теперь чувствую лишь горечь разочарования. Ведь, по сути, мы с ней оказались в одинаковой ситуации: обе обманулись в ожиданиях. И, кажется, ей не повезло больше, чем мне. На мой взгляд, лучше остаться одной, чем заполучить в мужья того, для кого ты — пустое место.

Сощурившись, мерю Егора взглядом. Этот гад за короткий срок умудрился сделать несчастными сразу двух женщин. А я ведь его считала идеальным мужчиной. Тьфу!

Чувствую, как в душе назревает что-то незнакомое. Ненависть?

Прожигаю широкую спину взглядом… И сомневаюсь: а это точно она? Разве от ненависти болит душа?

Он уже шагнул в подъезд, но неожиданно замирает. Медленно поворачивает голову в одну сторону, потом в другую. Словно чувствуя моё присутствие.

Перестаю дышать. Вся сжимаюсь. Но глаза не отвожу – боюсь потерять из вида. Мысленно молю бога, чтобы Егор не пошёл проверять свои ощущения. И, кажется, на этот раз Всевышний меня услышал: закончив сканировать территорию мой бывший исчезает в глубине подъезда.