Бывшие. Ошибка молодости (СИ) - Леманн Злата

Едва за ним закрывается дверь, решаю, что разговор с Ленкой подождёт - хуже уже всё равно не будет. И окольными путями выбираюсь со двора, спеша убраться подальше.

Решаю ехать в институт. Я ещё могу успеть сделать запланированное. Да и девчонки меня уже наверняка потеряли…

Машку с Ольгой нахожу в кафе напротив. Молча выслушиваю упрёки и историю моего поиска, приправленную не всегда цензурными эпитетами Машки.

Ольга замечает первая:

- У тебя что-то случилось?

Планирую отделаться коротким:

- Бывший приходил.

Но Машка выдаёт протяжное: «Охренеть», и начинает сыпать вопросами.

Пересказываю произошедшее в коридоре. Про похождения Бабы Яги умалчиваю. Потому что стыдно, ведь всё выглядит так, словно я искала встречи с Егором.

Мэри категорична:

- Надо было по роже съездить. Причём, всем троим.

- А Олеське-то за что? – искренне удивляется Ольга. – Он ей так-то тоже ребёночка заделал. И потом, она ведь его из армии ждала…

Машка одаривает Ольгу красноречивым взглядом: так смотрят на блаженных – что с них, горемычных, взять?

А я аргументирую свою позицию:

- Не хочу ни об кого их них марать руки.

- Веский довод. – соглашается Машка. – Но я бы всё равно дала…

Вместе идём «добивать» мой обходной, и забирать документы.

На сегодня Машка ещё запланировала перевести на квартиру наши с Олей вещи, и собрать свои – завтра у неё самолёт, и потому вспоминать о случившемся, мне некогда.

К вечеру все трое валимся с ног. И я мечтаю об одном: поскорее попасть в кровать. Но Машка снова закатывает вечеринку. На этот раз по-настоящему прощальную. И под давлением гулёны, мечтающей в последний раз увидеться со своей тусовкой, мы дружно перекочёвываем в самый элитный клуб города.

Здесь изрядно подвыпившая Машка ведёт себя так, словно пришла не расслабляться и прощаться, а искать нам работу. А если быть точной: мне.

Полночи она знакомит нас с какими-то не очень трезвыми людьми, и предлагает им взять меня в штат. А я пытаюсь относиться к этому философски, успокаивая себя фразой: «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось». Ведь понимаю, что все предпосылки к этому есть: её возлюбленный пропал с радаров, и не нашёлся даже в клубе, где отирался, по словам Машки, круглосуточно. Потому-то девушка и не могла найти себе места, и активно пыталась компенсировать разочарование в любви добрыми делами...

Ближе к утру она всё-таки дожимает одного из парней – сына местного воротилы. И тот обещает замолвить за меня словечко в фирме отца. Я особо не сопротивляюсь, потому как уверена, что, протрезвев, ни один из договорщиков об этом не вспомнит.

Но как же я ошибаюсь...

В обед следующего дня, провожаем полуживую Машку в аэропорт, а там — до выхода на посадку. На ней нет лица. Глазами так и рыскает по залу в поиске своего Пашки. Но тот так и не появился.

Я понимаю какого ей, и поддерживаю взглядом, объятиями, пожатием руки. А Ольга без умолку трындычит, что Машка в Европе найдёт себе десять таких Пашек. До тех пор, пока не натыкается на мой строгий взгляд...

Возвращаемся в квартиру как раз в тот момент, когда в ней разрывается телефон.

Уже не надеясь застать абонента снимаю трубку.

- Валерия Романова? – сухой женский голос не спрашивает, а скорее констатирует факт, словно уверена, что - больше некому. Но я на всякий случай подтверждаю:

- Да…

Отвечаю осторожно, так как никому номер этого телефона не давала. Да я его ещё даже не запомнила.

- Это по поводу трудоустройства. Вам нужно подъехать к нашему главному офису. С документами. Записывайте адрес…

Положив трубку, ошалело смотрю на листок с координатами, потом на Ольгу.

- Прикинь, меня взяли на работу в один из самых престижных банков города. Правда, ещё не знаю кем, но я согласна даже на помощницу технички.

Мысленно желаю Машке всех земных благ, а пареньку из клуба хорошую жену. Не уверена, что она ему нужна, но должна же я его хоть как-то отблагодарить…

Глава 25. Замуж за соседа

В офисную половину банка меня пропускают без проблем – едва называю свою фамилию.

Кадровичка молодая. Смотрит с ревностью во взгляде, что сразу настораживает. «Мерит» с головы до ног.

Мне стесняться нечего, я расстаралась: надела юбочный костюм из Машиных подарков, сделала легкий макияж и укладку. Поэтому выдерживаю подобную инспекцию спокойно.

Девушка остаётся недовольна увиденным, что лишний раз доказывает, что с моим внешним видом всё в порядке. А вот предстоящая работа уже пугает. Я ещё ничего не сделала, а у меня уже появилась явная недоброжелательница.

О причине такого поведения кадровички догадаться несложно: обо мне просил сам сын хозяина банка, а он тут наверняка – мечта всех женщин. Я же, по их мнению, не просто протеже…

Долго и пристально изучает мои документы.

- С вашим образованием, вернее – его отсутствием, могу предложить только место уборщицы.

Она использует этот термин намеренно (видно по высокомерному взгляду), хотя есть варианты: техничка, клинер, специалист по клинингу, клининг-менеджер. Но она выбрала самый непрезентабельный, всем видом демонстрируя желание унизить.

Только мне плевать: хоть шваброй пусть зачисляет в штат. Мне нужна эта работа как воздух. А вот сын банкира напротив — вообще не интересен. Да я даже имени его не помню. И как выглядит – тоже.

Но девушке об этом неизвестно, и она продолжает мне мстить за то, к чему я вообще не причастна:

- Моющими средствами пользоваться умеете? Тряпку хоть раз в руках держали? – кривится.

- Умею. Держала. – Не хамлю только потому, что в какой-то степени сама виновата, нечего было рядиться в костюм от Шанель. Но я руководствовалась тем, что иду в престижный банк, и никак не ожидала, что приличный вид даст прямо противоположный результат.

К моменту завершения процесса оформления моё терпение подходит к концу, так как девица позволяет себе слишком много лишнего. Но сейчас моё материальное благополучие в её руках, и поэтому я держусь, стиснув зубы. И так и не решаюсь рассказать ей о своей беременности. Принимаю решение скрывать этот факт столько, сколько позволит живот. Мне нужно заработать хоть что-то, потому что содержать меня некому…

Живот позволяет проработать только два месяца. А потом намётанный глаз женской половины коллектива замечает перемены в моей фигуре и по банку ползут слухи.

Доходят до директора. Тот вызывает «на ковёр», и, надавив на совесть (ай-ай-яй, обманула), увольняет.

Помыкавшись и так и не найдя работу, уезжаю домой.

***

Мама всё понимает, едва я переступаю порог и снимаю верхнюю одежду. Молча лепит пощёчину, и уходит к соседке.

С тётей Любой они не подруги, в гости друг к другу не ходят. Просто иногда «висят на заборе и чешут языками». И потому я сильно напрягаюсь из-за того, что она уходит именно к ней.

Бояться мне есть чего. Тёть Любин сын давно на меня засматривается. Даже несколько раз делал корявые попытки заигрывать. Но я их жёстко пресекала. Не в моём он вкусе, от слова «совсем». Длинный и худой как каланча, — его даже в армию не взяли из-за недовеса. Да ещё и прыщавый – взгляду не за что зацепиться, кроме как за комедоны.

Но это ещё не самые главные его минусы. Он с детства трусливый как девчонка. Мне по соседски не раз приходилось слышать, как он визжит, увидев мышь, или слёзно ябедничает, что его обижают в школе все, кому не лень. Сейчас он, конечно, вырос. Но изменилось мало что: всё такой же «цветущий» и «ссыкливый».

Раскладываю и развешиваю в шкафу свои вещи, а потом просто хожу по дому, разгрызая нижнюю губу в кровь. Благодарю Бога, что хотя бы отчима нет – выслушивать его упрёки сейчас я не в состоянии. Но и Максимки, моей отдушины, способной отвлечь от проблем, тоже нет – ещё в саду.

Смотрю на часы и решаю сходить за братишкой – пока дойду уже можно будет его забрать из д/сада.

Одеваюсь, выхожу за двор. Едва ровняюсь с соседским домом, на крыльцо выскакивает хозяйка.