- Он ведь уволился, гад, буквально в тот день, когда пацаны ушли. Уехал.
Случайно совершенно о нём вспомнили. Посмотрели. А этот гад уже в Батуми.
- И что?
- Ничего. Уже вернули, уже допрашивают.
- Как? – удивляюсь, потому что мне казалось.
- У нас длинные руки, - недобро усмехается Молотов, а потом поднимает стопку. – За вашего сына хочу выпить, Полина, вырастили настоящего мужчину. Он там проявил себя настоящим будущим офицером, как и многие другие ребята. Да все. Все без исключения. Помогали мирным жителям. Товарищей своих прикрывали. Молодцы. Настоящие защитники отечества.
Скоро получат государственные награды, так что…
Мы чокаемся, выпиваем.
- А вообще, я вам скажу, ребята… Рожайте еще. Красивые у вас дети получаются. Очень красивые.
Он делает еще глоток, и я замечаю странный блеск в глазах.
- А сам-то ты, Молот?
- Я? А я упустил свою… птицу счастья. Была у меня маленькая птичка, Королёк. Только вот… поёт она сейчас для другого. Двадцать лет поёт. Сына ему родила. А у меня вот…Только приёмный. Но ничего. Живём. Счастливы, вполне довольны жизнью. Да, кстати, ты же Богданова нашего, генерала от медицины знаешь?
- Естественно, как не знать, а что?
- Да вот, собираюсь к нему. Если что-то надо передать, там у нас в санатории весёлая компания. Присоединяйтесь.
- Мне бы в Москву доехать, девчонок моих пристроить. Да и служба, сам понимаешь, отпуск дали, но пора возвращаться. Академия ждёт.
- Значит увидимся в столице?
Мы еще раз поднимаем бокалы. Традиционно, за тех, кто на боевом посту.
Ночью обнимаю Стерха, трусь губами о его плечо…
- Лёш, знаешь, я подумала.
- Что?
- Раз уж говорят, что у нас такие красивые дети, то… я не против.
- Полина…
Он целует меня, нежно, и я проваливаюсь в его любовь. Такая счастливая, что хочется петь…
Глава 29. Эпилог
- Он так похож… - молчу, ничего не говорю больше, слёзы текут. Слёзы счастья, с примесью боли, как всегда у меня.
Дети – самое большое в жизни счастье. Самое главное чудо.
Я стараюсь осмыслить, ну как от так происходит? Есть одна клетка, есть другая. Они находят друг друга. Есть тысячи путей, они каким-то образом выбирают один, соединяются, а потом… потом их уже не две, а четыре, восемь, шестнадцать, больше, больше, больше… горошинка, фасолинка, комочек, крохотное существо, у которого еще нет ручек, ножек, но уже есть сердце! И так шаг за шагом это маленькое чудо новой жизни растёт, формируется, меняется стремительно, а потом – раз!
И уже смотрит на этот мир такими спокойными, серьёзными серыми глазами!
Ну, насчёт «раз» я, конечно, погорячилась.
Роды были не самыми простыми. Тяжеловато было и беременность ходить. Хотя мне все помогали.
Ой, жёны наших генералов просто дежурство у меня устроили.
Каждая повторяла, что всё будет хорошо, и что они все через это прошли.
Самая взрослая на тот момент и опытная жена генерала Зимина поила меня чаем с каким-то особенным пирогом с яблоками и творогом, и смеясь рассказывала, что про них про всех говорят.
- Генеральское село! И генеральши всё с колясками, с колясками. Хорошо живут наши генералы, раз столько рожают. Да, знаешь, говорят… сама понимаешь, не все с добрым сердцем. Многие с завистью. Как будто не понимают, что парни наши, мужики, столько в своей жизни дерьма насмотрелись… Боли, смерти, предательства, грязи… С одной стороны, да? Война, есть война. Они знали на что шли. А с другой стороны – вот это всё их братство, когда они все из одной альма-матер выпускались, ну, почти все. И в Академии учились потом. И плечо к плечу стояли. Их дружба, взаимовыручка, помощь – это всё дорогого стоит. Знаешь, я думала, у меня много подруг, и живу я хорошо. Думала, пока не стала женой генерала Зимина. Вот теперь у меня и подруги настоящие. И мужчина, за которым я как за каменной стеной.
Эвелина Зимина улыбнулась, к ней подбежала дочурка, Яна, потом внучка, Варя, показывали свои рисунки, лопотали что-то, обнимали.
Я тоже улыбалась – так приятно было видеть эту красивую, яркую женщину такой вот одновременно и мамой, и бабушкой.
А она продолжала:
- Знаешь я что своему Зимину сказала? Вот рожу, буду гулять с коляской, не дай бог меня кто-то бабушкой назовёт! – и тут же смехом заходится, - Представляешь, всё наоборот! С внучкой шла, а мне все – мамочка, вы куда, мамочка, вам сюда. Ах-ах… Приятно, конечно…
Рассказывала она и о другом.
О том, как работают наши генералы и как несмотря ни на что сложно ждать.
- Слушай, ну, мужики же наши не живут тут всё время? Мой Зимин был начальником Академии, сейчас вот, какое-то уже объединение. На месте не сидят. Кто в учебку едет, кто туда, там парням помощь нужна, Богданов в госпитале своём. Но основной центр всё равно тут. Не зря наши генералы его построили, открыли, убедили верхушку, что надо. Зимин мой начал, Фролов, Булатов, и под это дело всех подтащили. И земля тут всем выделена. И получается, что у нас тут посёлок генералов и генеральш. И все у нас генеральши такие, прямо скажем… - Эвелина посмеивалась, - Не молодушки. Все рожали после сорока, кто-то и после сорока пяти.
- И как?
- А как ты думаешь? Была бы я такой цветущей и красивой, если бы было плохо? – она улыбалась, а потом как-то так посерьёзнела. – Плохо нам всем было раньше, знаешь. С мужиками, которые изменяли, не любили. Или вообще… в одиночестве. Вон у Халка Лидушка… её кобель мало того, что гулял пока она на Ближнем Востоке бабки на операцию сыну зарабатывала, так еще и при разводе половину бабла отжал! Совместно нажитое. Каждая из нас прошла через измену, предательство, боль…
Мы обе молчим, каждая свой путь вспоминая.
Я – то, как потеряла сначала любимого сына, потом мужа, как жила словно чьей-то чужой, ненастоящей жизнью.
Хотя и в той жизни с Сергеем было много хорошего. Прежде всего дети. Мои дети, наши дети. Потому что сказать, что мой Сергей был совсем уж плохим не могу. Да, измены его, конечно, совсем не красили. Но я ведь с себя не снимаю ответственность? Надо было его не прощать еще тогда, когда всплыла эта история с Ларисой. Но как я могла не простить, когда на кону была судьба ребёнка? Моей Маргаритки? Наверное, могу только бога благодарить за то, что он вот так всё в итоге устроил и управил.
И права Эва Зимина, права. Каждая из нас пережила многое. Но нам повезло встретить счастье!
- Мы встретили наших генералов. Любовь. А когда мужчину любишь, конечно, хочется что? Ребёнка ему родить хочется. Продолжение этой любви увидеть. Поэтому, если позволяет здоровье – надо рожать.
А я и не спорила.
Здоровье я своё вдоль и поперёк проверила.
И когда две полоски увидела, так обрадовалась!
И Стерх мой, конечно, рад был безмерно.
Максим немного шокирован:
- Нет, ма, ну ты еще молодая, да…
Ох, хотелось его отшлёпать!
Рита прыгала до потолка.
- У меня будет еще брат! Или сестра! Мам, а вместе нельзя?
Вместе было можно. Вон у Соболей получилось!
Но у нас только один малыш.
Мальчишка.
И вот я смотрю на него и вижу… да, я в нём вижу Сашку нашего. Так похож!
Слёзы из глаз катятся. Алексей обнимает. Понимает всё.
Мы позволяем себе это горе пережить снова. Эту боль. Выговориться. Еще раз рассказать о том, как это случилось, как было больно, как хотелось выть от бессилия.
Мы позволяем вспомнить эту трагедию, а потом…
- Полинка-Малинка, а давай его назовём Егором?
- Егор… Отличное имя, сильное. И Марго нравится.
- Она тебе уже сказала.
- Да, принесла несколько вариантов и все, почему-то, получились тёзки друзей нашего Макса из курсантов.
Мы смеёмся. Да, Марго сейчас в таком возрасте – ей уже почти шестнадцать! Только влюбляйся.
И у неё есть цель – она тоже хочет стать курсантом. Стерх для неё уже нашёл учебное заведение.
