- Будет наша Рита маршировать на Красной площади в день победы! В белоснежной юбке и перчатках!
Дочка краснеет, но вижу – хочет.
И Алексей с ней говорит серьёзно. Тихо что-то рассказывает, Рита кивает, хмурится, потом улыбается.
- Есть, товарищ генерал!
- Что есть?
- Профессия такая, Родину защищать!
Да, эта профессия есть и в моей семье об этом теперь все знают.
Грущу, что не удалось наладить отношения с мамой. Ну, это её выбор, увы. Я со своей стороны сделала всё, что могла. И сестре пыталась помочь, и племяннице. Но и они сделали свой выбор.
С Сергеем мы видимся теперь редко. Но он приезжает навестить Риту. Она очень радуется. Понимает, что родной отец – Стерхов, но всё равно считает Сергея близким человеком, ниточкой, которая связывает её с мамой, с прошлым.
Время летит.
Наш Егорка уже бегает. За ним глаз да глаз. Он именно бегает, не ходит!
А Стерхов находит время побегать за ним.
- Ну что, пехота, в атаку? В-ж-ж-ж!
В гости к нам часто заходят Зверевы с детьми, Соболи. У Соболей аж две королевские двойни. Старшие уже сами семьи создали, маленькие с папой и мамой. А недавно у них родилась еще девочка, назвали её Лидой.
Я вижу, как мой Стерхов засматривается на малышку.
Смотрю, поглаживая живот…
Рожать детей мужчинам, которых любишь?
Почему бы и нет?
Стерхов
Кто-то давно сказал мне, что с правильной женщиной я сразу пойму, что такое любовь. Или это я сам потом говорил кому-то?
Не помню.
Но знаю, уверен, если в жизни мужчины есть такая вот правильная женщина – у него всё будет хорошо во всех смыслах.
И в любви.
И в работе.
Он будет бежать домой счастливый, зная, что его ждут.
А меня ждут. Ждут дети – дочь Рита, сын Егор. Старший Максим учится уже в Москве.
А главное, меня ждёт Полина.
Любимая женщина, один взгляд которой когда-то решил мою судьбу.
Взгляд бездонных глаз прямо в сердце.
Навсегда.
Как жил без неё столько?
Не знаю.
Не жил.
Сейчас упиваюсь каждым мгновением.
Каждой секундой.
Возвращаюсь со службы, сегодня жарковато. Новое здание центра строим, много косяков нашли, головы полетели.
Хорошо – чужие, не наши.
Дверь открываю и вижу, как она летит ко мне, в нежном бирюзовом платье.
- Лёшенька!
- Привет, Полинка-Малинка. Что так тихо у нас? Где все?
Улыбается загадочно.
- Пошли в гости к Зверевым. С ночёвкой.
- Ого… с чего такая щедрость?
- Ну… завтра Зверевы младшие будут у нас.
- Ага, понял. Бартер?
- Там Соболи приехать должны, так что…
- Будем веселиться? Есть повод?
- Годовщина у Соболей, есть повод.
- Отлично, так что… мы с тобой холостюем сегодня?
Смеётся.
- Слова какие интересные знаешь…
- Знаю…
Кладу портфель, ботинки снимаю, куртку форменную.
А потом подхватываю её на руки, быстро, к стене прижимаю, впиваюсь в шею…
- Лёшка… с ума сошёл…
- Сошёл, Малинка… так давно сошёл… уже не знаю как дальше… с каждым днём все больше и больше люблю… А ты?
В глаза её хрустальные вглядываюсь, ответ знаю.
- И я, Лёшенька… и я… каждую секунду… Люблю. Как… как девчонка, знаешь… Думаю, сколько лет уже, а всё…
- Нет никаких лет, слышишь? Ничего нет. Ты и я…
Несу её на второй этаж. Дом достроили, ремонт сделали, сам еще не верю, что всё вот так. Не верю, что она моя, она со мной.
В душ несу, раздеваю быстро, вижу, как алеют щеки. До сих пор она такая, такая как тогда. Милая, домашняя девочка, которой мать запрещала с парнями ходить. И спасибо, что запрещала!
- Лёша…
Уже в душе не сдерживаюсь.
До упора.
Глубоко.
И опять глаза в глаза.
- Я люблю тебя, девочка моя! Люблю…
- И я, слышишь? Так сильно… Что… мне иногда страшно.
- Почему тебе страшно?
- Страшно, что я проснусь, а тебя нет.
- Я есть. Я здесь. Я всегда буду здесь.
Буду. Потому что она – моя Родина. Мой Дом. Мой Мир. Ради неё я живу. И служу. Чтобы она могла спокойно спать и быть счастливой.
И все наши женщины, девочки, матери, дочери.
- Люблю тебя, Лешка…
Шепчет тихо уже в постели, я сцеловываю капельки пота со сладкого местечка над губой, аккуратно.
- Лёш…
- Что? Хочешь еще?
- Хочу, а ты?
- И я… всю ночь хочу. Как будто месяц тебя не трогал.
- Вчера только трогал. И позавчера…
- Очень давно… Иди ко мне…
Усаживаю её сверху. Наслаждаюсь видом. Полная грудь, в которой еще осталось молоко, упругие, колкие вишенки сосков… Она совсем немного поправилась, уже пришла в форму. И форма эта меня с ума сводит. Женственные изгибы, мягкость, плавность. И страсть. То, как она отдаётся этой страсти… её стоны, всхлипы, дрожь.
Её чувственность.
Нежность…
- Лёшенька, боже, да… еще… пожалуйста…
И я даю, даю всё, что она просит.
А после она опять лежит на мне, разморённая, уставшая, дрожащая, счастливая.
- Лёш…
- Что?
- А тебе нравится имя Василиса?
- Хм… а что? Симпатичное имя.
- Мне тоже нравится.
- Ты… ты просто так спрашиваешь?
- Не-а… не просто.
- Так. У Максима невеста?
- Не угадал.
- А у кого? У Егора?
- Опять не угадал.
- Тогда…
- Тогда вот…
Она тянется к тумбочке, достаёт оттуда пластиковую коробочку. И я всё понимаю. Обнимаю крепко. Стискиваю в объятиях.
- Василиса – прекрасное имя. А если будет мальчик…
- Придумаем!
