Впрочем, случались минуты, когда Ирина остывала. Она невольно сравнивала Николая с теми, кто когда-то пытался ухаживать за ней, и понимала, что выбирать ей, по сути, было не из кого.
Еще в школе ей нравился Иван Лейкин, но их отношения так и не сложились. В институте история повторилась. Симпатичных парней хватало, однако большинство приехало из деревень или маленьких городков. Их бедность бросалась в глаза. Они экономили буквально на всем, редко получали помощь от родителей, не могли позволить себе ни красивую одежду, ни дорогие подарки.
Однажды однокурсник Виктор Коркин пригласил Ирину в кафе. Высокий рыжеволосый парень долго изучал меню, будто подсчитывая каждую копейку. В конце концов заказ оказался до смешного скромным — салат и кофе с сахаром.
Лишь позже девушка поняла истинную цель приглашения. Едва она сделала первый глоток кофе, Виктор, заметно волнуясь, признался ей в любви.
Ирина выслушала его с холодным спокойствием. Медленно поднявшись из-за стола, она насмешливо произнесла:
— Витя, если я правильно поняла, ты решил набиться ко мне в женихи?
Она окинула взглядом зал, чуть наклонилась к нему и почти шепотом добавила:
— Хоть бы привез из своей деревни бутылку самогона или кусок копченого сала... Тогда, может быть, твое предложение выглядело бы убедительнее.
Не желая продолжать унижение, она молча взяла свой черный дипломат и, не оглянувшись, направилась к выходу. Виктор так и остался сидеть за столиком — растерянный, покрасневший от стыда и не находя в себе сил произнести ни слова.
Лагутин, как и прежде, долгие годы молча терпел вспышки гнева жены, ее бесконечные упреки, колкости и жестокую месть, которая все чаще перерастала в откровенную ненависть. Он терпел не потому, что был слабым человеком. Причина крылась в другом — в его болезненной, почти слепой любви к этой красивой женщине. Он настолько сросся с ней душой, что уже не представлял своей жизни без ее присутствия, каким бы мучительным оно ни было.
Для него Ирина стала чем-то большим, чем просто жена. Она превратилась в своеобразный талисман, без которого ему казалось невозможным двигаться вперед. Ему хотелось верить, что рядом с ней он сможет преодолеть любые испытания, пережить любые удары судьбы. Но жизнь распорядилась иначе. Этот мнимый оберег не защищал его, а, напротив, словно лишал сил, превращаясь в тяжелый груз, который он нес через всю жизнь — и на военной службе, и в мирные годы.
Не стала Ирина для мужа надежной опорой и в период великих перемен, когда огромная страна стремительно менялась. Перестройка, обещавшая свободу и обновление, очень скоро обернулась хаосом, вседозволенностью и невиданным прежде разграблением государственного богатства.
Лагутин одним из первых попытался найти свое место в новой экономической реальности. Однако он прекрасно понимал: самые лакомые куски уже давно поделены.
Под красивыми лозунгами демократии и свободного рынка бывшая партийная номенклатура стремительно превращалась в новых хозяев жизни. Заводы, фабрики, месторождения, земля — все, что десятилетиями создавалось трудом миллионов людей, в считанные годы оказалось в руках узкого круга вчерашних партийных функционеров.
У капитана запаса Николая Лагутина, работавшего военруком в средней школе небольшого провинциального городка, не было ни связей, ни стартового капитала. Все его богатство составляли несколько учебных автоматов Калашникова, учебная граната, честное имя и многолетняя привычка рассчитывать только на собственные силы.
Но именно тогда Ирина вновь решила стать на пути мужа.
Лагутин с нуля организовал небольшое предприятие «Жилье для села». Нашел помещение, собрал с десяток добросовестных рабочих, пригласил пожилого, почти потерявшего зрение инженера. Оставалось завершить лишь формальности. Бухгалтера еще не было, и Николай попросил жену помочь — всего лишь привести в порядок документы, внести несколько исправлений и напечатать список работников.
Работа занимала не больше пары часов.
Однако просьба вызвала бурю.
Ирина резко вскинула руки, словно взывала к небесам, и, едва сдерживая истерический крик, бросила:
— Слушай, начальник...
Она на мгновение замолчала, подбирая самые обидные слова, а затем почти выкрикнула:
— Да на х... мне твои деньги! И твоя карьера тоже!
Лагутин не ответил.
Он давно понял, что любые объяснения бесполезны. За долгие годы семейной жизни все слова были сказаны, все попытки что-либо изменить — исчерпаны. Их дом давно перестал быть местом покоя. Его заполнили бесконечные скандалы, взаимные упреки, холодная отчужденность, ненависть и желание причинить друг другу боль.
Годы такой жизни не прошли бесследно.
Старое ранение, полученное во время службы, все настойчивее напоминало о себе. Постоянное нервное напряжение лишь ускоряло разрушение организма. Николая начали мучить сильные приступы головокружения. Особенно опасным становилось любое резкое движение головы вверх.
Однажды это едва не стоило ему жизни.
В теплый день он отправился на велосипеде в соседнее село — просто развеяться, вдохнуть свежего воздуха, хоть ненадолго избавиться от тяжелых мыслей.
Навстречу медленно двигался колесный трактор с прицепом.
По многолетней водительской привычке Лагутин принял вправо, хотя слева дорога была гораздо шире и покрыта асфальтом. Подъезжая к трактору, он слегка поднял голову, желая взглянуть на тракториста.
В ту же секунду мир поплыл перед глазами.
Тело перестало слушаться. Велосипед резко повело вправо. Николай не успел ничего предпринять. Машина вместе с ним съехала в кювет, и он тяжело рухнул на землю.
