Мертвец (СИ) - Волкова Люция

Мне приходится оглядываться по сторонам, когда людная дорога остается позади и впереди появляется парк. Идти через него — сложное испытание для меня. Но это самый короткий путь до дома. Поэтому я стараюсь не останавливаться и унять страх, пока деревья вокруг пугают меня одним своим видом. Напоминаю себе, что за мной не следят. А странные звуки шагов, внезапно доносящиеся до моих ушей, — плод моего воображения.

Иногда я задумываюсь над тем, что будет, если мои страхи станут реальностью. Что, если однажды по пути домой меня изнасилуют и убьют. Никто не станет переживать о моей смерти, потому что у меня никого нет. Ни матери, ни отца. Мама умерла, когда до моего совершеннолетия оставалось всего два месяца. А папа… Больная тема. Я никогда не знала своего отца. Когда расспрашивала маму, она ничего толком не рассказывала о нем. Зачастую её охватывала печаль после моих вопросов, поэтому в какой-то момент я перестала говорить о нем и смирилась с тем, являюсь полусиротой.

Не скажу, что у меня совершенно нет родственников. На два месяца до совершеннолетия опека надо мной перешла бабушке. Но она тот еще фрукт. Приехала, похоронила дочь, не проронив ни слезинки, и сразу же уехала. Конечно, у неё же работа. Она лучшая швея в Фламе, и ей есть чем заняться. Однако в её защиту скажу, что женщина предложила мне поехать с ней. Я отказалась, но не без причины.

Бабушка была в плохих отношениях с мамой. Они часто ссорились из-за прошлого. По её словам, мама вела слишком разгульный образ жизни. Нагуляла меня от неизвестного. Еще и не захотела продолжить семейное дело в ателье. Могла бы стать швеей, но работала продавцом в алкомаркете. Бабушке не было известно, что таким образом её дочь проявляла некий протест. У них всегда не складывались отношения, вот мама и пыталась держаться на расстоянии. Звонила раз в месяц, и всё на этом. И со мной бабушка вовсе не контактировала. Да и я не особо горела желанием.

Мне хватало мамы, которая работала ради меня. Даже когда болела, старалась не отсиживаться дома. Будто боялась показаться мне безответственной и ленивой. Хотя я никогда её такой не считала. Я ценила маму. Каждую вещь, купленную ею мне. Она ходила в старой одежде, но меня всегда хорошо одевала. Я видела это и ничего не просила у неё. Совесть не позволяла.

Когда парк остается позади, я облегченно вздыхаю и направляюсь в свой подъезд. Набрав код на двери, поднимаюсь по лестничной площадке и вхожу в свою квартиру, находящуюся на первом этаже. Как только оказываюсь дома, бросаю сумочку на пуфик в прихожей и чувствую себя в безопасности. Наконец-то…

***

Валериан

— Кофе перед сном — не самая лучшая затея, — ровным тоном говорю я, остановившись на пороге столовой, в которой пахнет кофейными зернами.

— Надо проверить личные дела кандидатов на место Алексея, — отвечает Демьян, сонно зевая. — Завтра собрание.

— Аурелия занята ребенком, и работы стало больше? — Я подхожу к столу и опускаюсь на стул, который всегда отодвинут для меня.

— Бумажной — да.

— Возможно, я бы смог заняться этим. Если ты не против. — Должна же быть хоть какая-то польза от возвращения зрения. К тому же мне не помешает чаще снимать повязку и тренировать глаза.

— Тебе не будет тяжело? — В голосе брата появляются нотки волнения.

— Не думаю. Но мы не узнаем, пока я не попробую.

— Тогда поговорим об этом послезавтра. — Демьян делает глоток кофе и прочищает горло. — Релли сказала, что завтра в замок придет библиотекарь. Кажется, она решила навести у тебя порядок и поделиться книгами с городской библиотекой. Как ты согласился на это?

— Аурелия отлично умеет убеждать.

— Угрожала? — Брат выпускает смешок.

— А ты отлично знаешь свою жену.

— Она переживает за тебя, — серьезно говорит Демьян.

— Знаю, поэтому позволяю собой манипулировать. — До моих ушей доносятся шаги Рагнара. Но они тяжелее, чем должны быть. Он идет не один. Наверняка кто-то из близнецов у него на руках. Точно Даниэль.

— Не спится? — Вполголоса спрашивает брат, как только входит в столовую.

— Нет, — отвечает Демьян. — Даниэль снова бодрствует ночью?

— Этот ребенок меня пугает. Он лежит с открытыми глазами. Я не могу уснуть, зная, что он гипнотизирует взглядом потолок.

— У него сбился режим сна. — Я многое узнал о младенцах еще до того, как родился Самаэль. Понимал, что контактировать с детьми особо не смогу. Но по-своему сумею помогать невесткам. — Нужно восстановить его.

— Скажи завтра Юсейре, как это сделать. В данный момент мой мозг отказывается работать и воспринимать какую-либо информацию. — Рагнар опускается на стул рядом со мной. Близнецы вымотали его и Юсейру. Даже Исаака и Алана, которые большую часть времени выполняют роль нянь. Но им в радость.

Хорошо, что и Оливия живет с нами. Женщина помогает Аурелии с Самаэлем. А ей помощь очень нужна, учитывая, что невестка вновь беременна. Хотя все еще не знает об этом. Но она вновь начала переставлять блюда с резким запахом. В её случае это первый признак беременности.

— Дай его мне и иди спать. — Демьян забирает Даниэля у Рагнара. — Я все равно буду работать. Присмотрю за ним.

— Я заберу его через два часа.

— Можешь спокойно спать. Я сам принесу его.

— Он не принесет его и будет сидеть до утра, — недовольно бубнит Рагнар, как только Демьян покидает столовую.

— У него все равно много работы. — Я разминаю плечи и полностью поворачиваюсь к Рагнару. — Ты узнал что-нибудь об Игнате?

Вопросы об отце до сих пор нарушают мой покой. Они как недостающая команда в цепочке алгоритмов. И если я не заполню пробелы, то в конце концов начну сходить с ума. А учитывая, что я и так имею определенные психологические проблемы, этого лучше избежать.

— Нет. Даже Самсон ничего не узнал, — раздраженно отвечает Рагнар. — Может, стоит забыть об этом?

— Ты говорил с Авой? — интересуюсь я, проигнорировав его вопрос.

— Она сказала, что у Игната не было никаких проблем с психикой. Женщина не считает, что желание пытать своих детей — это проблема.

— Уверен, она выросла в достаточно строгой семье, поэтому не воспринимает пытки как что-то по-настоящему ужасное.

— Я не хочу об этом думать, Валериан. Мне плевать на эту женщину и её прошлое. Но чтобы ты знал, я продолжаю искать информацию об Игнате. Если что-нибудь найду, то дам тебе знать.

Я жду, что брат действительно что-то узнает. Потому что если этого не сделает он, то мне придется взяться за это дело самому.

Глава 3.

«…ВОКРУГ ВСЕ СЕРО. ВСЕ РАЗМЫТО…»

Вивиен

12 января. 11:01.

Я как ошпаренная бегаю по двухкомнатной квартире, пытаясь найти синий лонгслив со снеговиками. Отчетливо помню, что постирала его два дня назад и повесила на сушилку. А куда он делся после — загадка дня. Или я сама его куда-то переложила и забыла? Такое возможно, учитывая, что у меня память хуже, чем у рыбки Дори.

Раз десять подхожу к сушилке, чтобы убедиться, что лонгслив всё-таки не висит там. Потому что помимо проблем с памятью у меня еще и трудности с концентрацией. Я совершенно рассеянный и невнимательный человек, из-за чего вокруг меня постоянно хаос. Когда мама была жива, она хоть как-то контролировала это мое состояние. Но без неё я превратилась в худшую версию себя.

В какой-то момент мне надоедает бегать. Я останавливаюсь и, раздраженно вздохнув, пинаю пылесос. Чувствую боль в ноге и издаю жалостливый вопль.

— Как же мне всё это надоело! — Озлобленная на весь мир, я открываю шкаф с одеждой и вижу свой лонгслив, аккуратно висящий на вешалке. Почему я не посмотрела здесь раньше? И как лонгслив оказался в шкафу? Черт. Порой мне кажется, что Осоргин был прав. Некоторые предметы живут своей жизнью. В моем случае одежда.

Наконец-то одевшись, я подхожу к зеркалу и разглядываю себя со всех сторон. Проверяю, прикрыт ли мой зад, который не исчезает, даже когда я сбрасываю постоянно возвращающийся вес. Да и грудь у меня выделяется. Мне приходится носить закрытую одежду, чтобы прятать свои недостатки. Ненавижу свою фигуру, потому что не могу носить то, что хочу.