Не по залёту (СИ) - Беж Рина

Савранский называет несколько больших заводов, которые у всех на слуху.

Ого. Проникаюсь уровнем власти незнакомца. А заодно и уверяюсь, что мы сто процентов не знакомы. У меня ж другой круг общения – детки, их мамы, врачи в силу специфики работы, но никак не крупные бизнесмены… если только муж сам нас друг другу раньше не представлял.

О том Савранскому и сообщаю.

– Ясно-понятно, – не спорит муж, а минутой позже, пообещав созвониться завтра, первым сбрасывает вызов.

Я же еще раз про себя повторяю: «Гольдман». Хмыкаю и пожимаю плечами. Нет, точно его не знаю. А после благополучно забываю… правда, только до следующего дня.

– Брюнетка на подкинутых тебе в ящик фотографиях – это Эльза Гольдман, – ошарашивает меня новостью Митина, едва я переступаю порог ее кабинета.

– Гольдман? – не скрываю удивления, глядя на Иру во все глаза.

И получаю довольно исчерпывающий ответ.

– Да, Уль. Жена Альберта Гольдмана. Фактического конкурента твоего мужа, что в финансовом плане, что в размерах власти. В общем, достаточно крутого дядечки, с какой стороны не посмотри. И еще, брак у пары не фиктивный, а по большой любви. У них не так давно родился наследник.

– Ничего себе новости.

Отвожу взгляд в сторону, пытаясь переварить и усвоить услышанное, а Ирина опирается локтями в стол и подается вперед.

– Я сама под впечатлением. А еще мой братишка говорит, что Гольдман свою супругу на руках носит и пылинки с нее сдувает. И в прямом, и в переносном смысле. Вот так. А по поводу снимков, что тебе подкинули, даже не сомневайся – это дешевый фотомонтаж.

– Обманка, значит, – произношу вслух и, прежде чем сесть на предложенный Митиной стул, протягиваю ей папку с брачным договором. – Держи, кстати.

Ирина ее забирает и, не теряя времени, углубляется в изучение, а некоторое время спустя резюмирует:

– Уль, как я и думала, ваш договор не кабальный, а очень лояльный. В общем-то в случае смерти Егора Владиславовича по нему ты остаешься единственной наследницей всего его состояния. А что касается пункта измены, то в случае наличия доказательной базы, пострадавшая сторона будет в гигантском выигрыше. Понимаешь, о чем я?

Киваю.

– Да, Ир. Понимаю. Егор меня бережет – раз, и не подставился бы так глупо – два. Тем более с Эльзой Гольдман. Для этого он у меня очень умный.

– Согласна.

– Зато твоё предположение, что за всем этим стоит какой-то невидимый враг, обретает все более явные черты, – продолжаю невесело усмехнувшись. – И, кажется, он хочет стравить не меня с мужем, как я предполагала изначально, а моего мужа и Гольдмана.

Сдвинув брови к переносице, Ирина подается вперед.

– С чего вдруг такие мысли? И при чём тут сам Гольдман?

– С того, что…

Продолжить мешает начальник Митиной, залетевший в кабинет Иры без стука.

Наглый, высокомерный и как будто сам себе на уме, он с первого взгляда вызывает глухое отторжение. Но я молчу и не встреваю в чужую пикировку, благо подруга сама отлично справляется и ловко дает шефу отпор.

Лишь когда мы снова остаемся с ней наедине, я предлагаю свою помощь.

– Всем, чем могу, Ир. Ты не стесняйся.

– Пока ничего не нужно, Ульян. Но спасибо! – тепло улыбнувшись, заверяет меня Митина, а после возвращается к прерванной беседе.

Выслушивает мои соображения по поводу Гольдмана, соглашается, что догадка не лишена смысла, а по итогу советует то, что и я сама для себя решила: ничего не предпринимать, дождаться Егора и поговорить с ним обо всем открыто.

Глава 41

ЕГОР

Короткий стук заставляет наконец оторваться от экрана монитора. Не глядя на посетителя – и так знаю, кто пожаловал, – бросаю разрешение:

– Входи.

Поднимаюсь из кресла и направляюсь в сторону мини-бара.

Негромкий щелчок закрывшейся двери сменяется неторопливыми шагами, приглушенными застилающим пол ковром, и знакомым голосом, не скрывающим удивления:

– Егор Батькович, а ты чего еще тут сидишь, а не торопишься на встречу с Рехбантом? Или старый маразматик ее снова отменил?

Повернув голову, встречаюсь с Климовым взглядами и дергаю губы в ехидной ухмылке.

– В этот раз, Сева, я сам ее отменил.

– Ч-чего?

Начбез и друг в одном лице едва челюсть не теряет, даже шаг замедляет, останавливаясь посреди кабинета, и таращится на меня во все глаза.

– Ты сказал: сам? Я не ослышался?

– Не ослышался. Именно так, – киваю и отворачиваюсь, чтобы приступить к тому, ради чего вынул свой зад из кресла.

Открываю бар, достаю из него два широких фужера и каждый на треть наполняю Джеком семилетней выдержки.

Немного маслянистая янтарная жидкость, качнувшись, омывает край стекла невысокой волной и тут же успокаивается. На секунду зависнув на ровной поверхности, даю себе установку поступить аналогично – выдохнуть и взять себя в руки. Нервы – не помощники, а враги.

Сосредоточившись на задаче, подхватываю по одному фужеру в каждую ладонь и возвращаюсь к Севе.

– Держи, – протягиваю ему напиток.

Друг не отказывается, забирает, но отпивать не спешит. Сосредоточенно прослеживает, как я подношу свой к губам и делаю большой глоток, после чего уточняет:

– У нас есть повод выпить, о котором я не знаю?

Намек на середину рабочей недели, да и рабочего дня в целом встречаю кривоватой ухмылкой.

– Нет. У нас, точнее, у меня есть повод идти и бить рожу мудаку, решившему подставить мою жену, но, поскольку я пока не знаю, что за тварь позарилась на святое, буду успокаивать нервы именно так.

Клим аж весь подбирается. Тело, расслабленное до этой минуты, напрягается и превращается в сжатую пружину, готовую с любую секунду времени распрямиться и действовать, взгляд прищуривается и впивается в мое лицо.

– А давай еще раз и без загадок.

– Без проблем, – соглашаюсь и, сделав из бокала еще один глоток, киваю в сторону ноутбука, стоящего на столе. – Глянь в почте, что мне только что прислали.

Климов не заставляет себя ждать. Развернувшись, устремляется в указанное место, свободной рукой дергает мышку, чтобы активировать «уснувший» экран, пару раз кликает кнопками на клавиатуре, после чего совсем некультурно, но созвучно моим мыслям присвистывает и за раз опрокидывает в себя весь напиток целиком, который вообще-то принято растягивать и смаковать.

– И какой долбоёб так себя не ценит? – выдыхает он немного погодя сипло и неверяще.

Вопрос, ответ на который сильно интересует и меня.

– А вот это нам и предстоит выяснить, Сева, – приблизившись к столу, игнорирую кресло и опускаюсь на край рабочей поверхности. – Есть какие-нибудь мысли?

– Есть, – кивает Климов и, отвернувшись от монитора, устремляет в меня вопрошающий взгляд. – Савр, а давай я Димку Полозова позову? Пусть он пробьет айпи и адрес, откуда прислали эту ересь.

– Ересь, – повторяю вслед за другом, смакуя на языке давно позабытое слово. – Как точно подмечено.

– Ну а как еще? – слышу возмущенное. И следом твердое. – Я никогда не поверю, что Ульяна может тебе изменить, братишка. Никогда. Вы же со своей Савушкой как попугаи-неразлучники, ей богу. Только когда рядом и вместе спокойны и счастливы.

Спорить не берусь. Всё так и есть.

А Савка продолжает…

– Да и Гольдман в роли любовника… смех! Бред бредовый и ни капли правды! Да ты и сам всё прекрасно знаешь. Он на жену, ровно, как и ты, надышаться не может. В общем, я к чему веду… не знаю уж, что такого странного курил наш таинственный доброжелатель в кавычках, подставляя именно его, но точно какое-то говно, так как ничего умного не придумал.

Киваю.

– Ты прав, Сев. Зови айтишника. Мне и самому очень интересно, какая гадина решилась вносить разлад в личное.

– Сейчас сделаю.

Отставив пустой бокал в сторону, Клим достает телефон, выбирает контакт, но, прежде чем нажимает на дозвон, оживает мой собственный мобильник.

Дотянувшись до гаджета, читаю имя абонента и, хмыкнув, переворачиваю экран так, чтобы видел и мой начбез.