Вскоре между ними состоялся долгий откровенный разговор. Речь шла не столько о чувствах, сколько о взаимных обязательствах. Каждый понимал, что их союз строится на вполне определённых условиях. Женщина согласилась принять предложенные правила игры, а Барашкин, со своей стороны, обещал обеспечить ей безбедную жизнь.
С этого дня она стала постоянной спутницей предпринимателя. По первому его звонку неизменно оказывалась рядом, стараясь сделать его жизнь ярче и разнообразнее. Они вместе посещали светские мероприятия, ездили отдыхать на морские курорты и неоднократно бывали за границей.
В районе Барашкина за глаза называли «жабой» — за тучность, властный характер и привычку демонстрировать своё богатство. Однако чужие пересуды мало волновали ни его самого, ни женщину, которая добровольно приняла свою новую роль.
Появление в жизни Сорокоумовой богатого и влиятельного мужчины, особенно после недавнего периода безработицы и неопределенности, стало для нее настоящей удачей. И разве могла она не радоваться этому обстоятельству?
Теперь у нее был собственный, пусть и подержанный, автомобиль «Жигули», а вместе с ним — личный водитель. Барашкин, привыкший все контролировать, заменил молодого шофера на пожилого мужчину. Тот выполнял все поручения: доставлял любовнице шефа продукты из магазина, отвозил ее на работу и встречал после трудового дня.
Дни любви у Сорокоумовой были строго определены — пятница. Для местного магната этот день был своеобразной разгрузкой, временем, которое он посвящал женщине, ставшей частью его тайной жизни. Субботы и воскресенья он оставлял семье. Жена и дети знали о его многочисленных увлечениях, но предпочитали молчать. Никому не хотелось терять человека, который был не просто богатым, а еще и чрезвычайно пробивным.
В пятидесятитысячном Аксеново Барашкин считался первым человеком. Самым состоятельным, самым влиятельным. Для него словно не существовало привычных правил и общепринятых норм поведения. На своем небольшом жизненном пространстве он чувствовал себя полновластным хозяином. А в Омске его возможности были еще шире — там у него имелись связи на всех уровнях власти.
За годы близких отношений с этим человеком Сорокоумова не раз убеждалась: перед ней открываются двери, которые для других оставались наглухо закрытыми. Она умело пользовалась силой, авторитетом и связями невысокого, внешне неприметного мужчины. Пользовалась без стеснения и почти без ограничений.
К своему пятидесятилетнему юбилею она получила от Барашкина роскошный подарок — двухкомнатную квартиру, обставленную дорогой импортной мебелью. Старое жилье она оставила детям. Дочь, бросив торговый техникум, поступила в университет и выбрала специальность программиста. Сын тоже заметно изменился: стал лучше учиться, строил планы и мечтал поступить в военное училище.
Нового любовника привлекательная женщина заводить не собиралась. Она не скрывала даже от себя, что толстый, лысый, похожий на добродушного колобка Барашкин далеко не всегда устраивал ее, особенно в интимной жизни. Но она терпела. На мир она давно смотрела без юношеских иллюзий и прекрасно понимала цену обстоятельствам. Ей было уже пятьдесят, и чтобы скрыть возрастные изменения, она регулярно ездила в областной центр — в дорогие салоны красоты.
Автобусы она категорически не признавала. Долгие поездки среди случайных людей утомляли ее, да и могли принести ненужные встречи и разговоры. В Аксеново ее знали многие, а потому лишнее внимание ей было ни к чему.
В «Жигулях» она чувствовала себя гораздо комфортнее: там было тепло, спокойно и даже интересно. Иваныч — так она называла своего пожилого водителя — стоило ей только сесть в машину, сразу начинал рассуждать о жизни. Он рассказывал о своем прошлом, делился историями из личной жизни, пересказывал слухи о местных и областных чиновниках. Иногда осторожно упоминал и самого Барашкина.
Вероятно, водитель опасался, что его откровения могут дойти до хозяина через красивую и влиятельную пассажирку. Поэтому говорил осторожно, словно проверяя каждое слово. Сорокоумова слушала, иногда лишь слегка улыбалась.
Она никогда не передавала чужие разговоры ни Лагутину, ни своему покровителю. Не любила пустых пересудов и не позволяла себе распускать язык. Даже своей «шахине» — так она называла заведующую парикмахерской — она ничего лишнего не рассказывала.
Более того, к этой женщине Сорокоумова относилась с искренней симпатией. Она видела, как быстро ее ученица поднялась, сколько смогла добиться за короткое время, сколько приобрела. То, на что обычному человеку требовались годы, а порой и целая жизнь, ей удалось получить благодаря удачному стечению обстоятельств и собственному умению ими воспользоваться.
Вспоминая далёкие события своей жизни, пожилая женщина, сидевшая в телеге, вдруг едва заметно улыбнулась. Перед её глазами всплыл один из эпизодов прошлого — история её настойчивого соседа Птичкина, работавшего когда-то на мясокомбинате.
В те годы мужчина буквально потерял голову, когда вместо пожилой семейной пары, долгие годы жившей рядом с ним, в соседнюю квартиру въехала молодая, красивая блондинка. Она была одинока, держалась независимо и производила впечатление женщины, привыкшей полагаться только на себя.
Птичкин — мужчина с густыми вьющимися седыми волосами — сразу решил добиться её расположения. Он настойчиво искал повода для знакомства, пытался завязать разговор, ловил каждый момент, когда соседка появлялась на лестничной площадке.
Особенно радовали его выходные и праздники. В такие дни женщина спускалась или поднималась по лестнице нарядная, с ярким макияжем, окутанная ароматом дорогих духов. Птичкин неизменно стоял у двери своей квартиры и с восторгом, почти с мальчишеским восхищением, приветствовал её.
— Здравствуйте, — говорил он с улыбкой.
Но Сорокоумова отвечала сухо, без тени интереса. Коротко кивнув, она сразу поднимала голову и уходила дальше, словно старалась не замечать его присутствия.
Ни дворником, ни сторожем, ни простым рабочим мясокомбината она никогда бы не заинтересовалась. Её вкусы и запросы были совсем иными. Однако Птичкин не хотел сдаваться.
Сначала он пытался добиться её внимания мелкими подарками. Через соседние балконы он начал перебрасывать ей куски свежего мяса, иногда колбасу — то, что в те времена было настоящим дефицитом. Поначалу женщина не принимала эти подношения. Она без сожаления отправляла продукты в мусоропровод, не желая иметь с назойливым соседом никаких дел.
