Дерево с глубокими корнями - Макарова Дарья

Бергман кивнул. Я ждала продолжения. Но напрасно. Больше никаких вводных мне дать не пожелали.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Стефания слегка нахмурилась. В моих словах ей слышалась вольность. А челяди подобное не позволялось.

– Что-нибудь еще?

– Нет. Можешь идти, – сухо ответил Бергман.

Я кивнула и в самом деле ушла, тихонько прикрыв за собой дверь.

В приемной, бережно отирая тряпочкой листики лимона, меня поджидала Грета. Спросила строго, стоило мне приблизиться:

– Ты в порядке?

– В полном.

– Он сильно лютовал, когда ты ушла со связи, а потом появилась… вот эта.

– Хорошо, что он так быстро нашел, чем утешиться.

– Не смешно.

– Я и не смеюсь. Мне ведь не весело.

Спустившись в подземный паркинг, я прошлась вдоль вереницы машин и отыскала свой внедорожник. Включила кондиционер и почувствовала что-то вроде блаженства.

Позвонила Панфилову. Звонка он явно ждал и ответил с первого гудка. Назвал адрес ресторана неподалеку и отключился.

Я же плавно тронулась с места, гадая, куда приведет меня очередное дело.

Игорь Панфилов был отличным счетоводом. Он в совершенстве владел магией превращения больших денег в очень большие. При этом совершенно легально. С криминалом Игорь дел показательно не имел, а схемы, больше похожие на магические заклинания, использовал замудренные, но белые. И за это многие сильные мира сего очень ценили его и уважали. А заодно оберегали от всех остальных, кто по глупости или от избытка храбрости мог доставить неприятности столь ценимому человеку.

Бергман не был его единственным клиентом. Но, полагаю, вполне мог претендовать на статус самого могучего и влиятельного. И если уж столь разумный и дальновидный человек, как Панфилов, обратился именно к нему, значит, проблема его и правда была значительной.

Размышляя подобным образом, я подъехала к месту встречи. Проигнорировав раскаленную парковку возле здания бизнес-центра, на крыше которого располагался ресторан, припарковалась в крошечном переулке подле Князь-Владимирского собора, утопавшем в тени деревьев небольшого сквера.

Выйдя из машины, не сдержалась. Обернулась. Посмотрела на окна родительской квартиры. Я покинула ее в год, когда мы с Бергманом заключили сделку. И бывала здесь довольно редко, только навещая маму, несмотря на то, что жила совсем рядом.

От непрошенных воспоминаний разом ожили острые длинные иглы, кажется, навсегда застрявшие в моей груди.

Я машинально провела по браслету, по хребту серебряного дракона с бриллиантовыми глазами, что замер на моем запястье. Стало чуточку легче дышать.

Я заставила себя идти дальше. Но не сделала и нескольких шагов, как в переулке показался знакомый «Эскалейд».

Трофимов успел меня разглядеть. Помахал ручкой. А сидевший рядом с ним Степан расцвел радостной улыбкой.

Бросив машину рядом с моей, мужчины покинули прохладу салона. Степан радостно пропел:

– Какие люди! А загорелая-то какая! Вот что значит жить роскошной жизнью и три недели балду пинать.

– Бедняжечка, – фыркнула я. – Кто же тебе мешает наслаждаться жизнью?

– Долг, – серьезно заявил он. А я в тон ему ответила:

– Забей на него.

Трофимов хмыкнул и поинтересовался:

– Какими ветрами?

– Сдается мне, теми же самыми, что и вы.

Поскольку ничего более сказать я не пожелала, Трофимову пришлось ходить первому.

Он снял солнцезащитные очки и, смотря на меня своими темными, как восточная ночь, глазами, в которых явственно виднелись непривычные смешинки, сказал:

– Господин Панфилов пожелал вместе отобедать.

– Угощает?

– Само собой.

– А причину щедрости не раскрыл?

– Постеснялся.

– Вот и я не знаю, зачем мне барин велел явиться. Но хоть покормят, и то хорошо.

Перебежав проспект в неположенном месте, мы вошли в здание бизнес-центра. Поднялись на последний этаж и оказались в ресторане, расположенном на крыше.

Панфилов нас уже ждал за столиком на самом краю. Мне его выбор понравился – отсюда открывался самый лучший вид на набережную и стрелку Васильевского острова. А все столики по соседству были свободны, и можно было говорить без обиняков.

Заприметив нашу троицу, Игорь поднялся. По случаю жары он был одет в светлый костюм, но от пиджака и галстука отказаться себе не позволил. Темные, слегка вьющиеся волосы были идеально подстрижены. Каждое движение привычно спокойно и выверено. Никакой суеты, безукоризненные манеры.

Ходили слухи, он происходил из древнего дворянского рода. И, надо признать, при одном взгляде на него как-то сразу верилось, что это так.

Мужчины пожали друг другу руки. Я кивнула, машинально отметила приятный аромат, исходивший от собеседника. У супруги Панфилова отличный вкус.

Трофимов представил Степана. Между собой же мужчины уже были знакомы. И когда только Трофимов, лишь недавно вернувшийся в родной город, все успевает?

– Давно не виделись, – ожидая, когда официант подаст кофе, сказал Игорь. Я согласилась.

– Давно.

В другой жизни, если быть точной.

Два года назад, а именно тогда наши пути пересеклись последний раз, моя жизнь мало напоминала теперешнюю. Тогда мой мир походил на дивный сон.

Сон, который не может длиться вечно.

А Игорь был хмельным от счастья новобрачным. Он женился на женщине, с которой (очередная проказа судьбы) его познакомила я.

– Зачем ты собрал нас?

– Сразу в бой. Беспощадна и бескомпромиссна. К себе и к другим. Как и всегда.

– Не потому ли ты попросил Бергмана прислать именно меня?

Это была всего лишь догадка. Но Игорь нервно передернул плечами и на долю секунды отвел глаза. И стало понятно, что я не ошиблась.

– Я знаю, что вы трое работаете над делом антиквара…

– Лично я ни над каким делом не работаю.

Ничуть не растерявшись, Игорь зашел с другой стороны:

– По весне в собственном доме был застрелен некий господин Мирошник. Известный в городе ростовщик…

Я кивнула. И посмотрела на Трофимова. Безмятежен и спокоен. Даже как-то завидно.

– Мой источник уверяет, Бергман поручил тебе найти ожерелье, которое было украдено из сейфа усопшего.

– Источник не врет. Ожерелье найдено и возвращено хозяину.

– Это не совсем так, – вкрадчиво сказал Игорь. И стало ясно, мы перешли к самому главному. – Достопочтенный представитель рыбной промышленности, полюбивший на седьмом десятке юную деву, не является хозяином ожерелья. Он купил его на черном рынке. А до этого… оно принадлежало семье Никитиных. Если быть точнее, Слава купил его в подарок на помолвку младшей дочери.

По спине пробежал холодок. Игорь же продолжал обманчиво спокойно:

– Колье было утеряно. Все считали, что оно было уничтожено в ночь пожара. Но внезапно оно появилось вновь. И сразу после этого ростовщик, продавший его, был застрелен.

Я призадумалась. В этих простых коротких фразах было слишком много всего. И больше всего боли, от которой не было ни спасения, ни исцеления.

Я посмотрела в глаза Игоря и спросила прямо:

– Ты уверен, что хочешь ворошить прошлое? Многие знания – многие печали.

Игорь горько усмехнулся. Покачал головой.

– Шутка судьбы – о печалях и знаниях говоришь мне ты.

– И о чем говорю, знаю.

Панфилов перевел взгляд на набережную. Никто не торопил его, давая возможность все еще раз обдумать. Но от принятого решения он не отступил.

– Неведение уничтожает не хуже правды. Я вижу, как яд сомнений день за днем убивает мою жену. Я надеялся, что она справится. И она отчаянно делает вид, что ей это удается. Но это не так… Если мы не узнаем, что произошло той ночью – никому не будет покоя. Все мы застрянем в прошлом без всякого шанса на спасение.

– Воля твоя. Но дороги назад не будет. Ты должен это понимать.

Трофимов бросил на меня быстрый странный взгляд. Игорь вновь горько усмехнулся:

– Пока не покончу с прошлым, никакого будущего для нас с Юлькой не будет. Так что я рискну. А ты мне поможешь. Точнее, вы оба.