Пуленепробиваемый (ЛП) - Моронова К. М.

Десять минут проходят мучительно медленно. Я сажусь между стиральными и сушильными машинами, вдали от окон. Я знаю, что отряд «Икар» где-то там снаружи и ждёт, когда появится Каллум. Я не выношу мысли, что они смотрят на меня. По крайней мере, пока я от этого защищена.

Я мысленно проигрываю то, что должна сделать, когда появится Каллум, и стараюсь не думать о ссоре с «Икаром».

Мягкий щелчок прерывает музыку лифта и привлекает моё внимание. Я поднимаюсь на ноги и медленно встаю. Прямо передо мной, как призрак из моего прошлого, стоит Каллум. Или, возможно, это я призрак, потому что он думал, что я мертва.

Его тёмные волосы теперь выбриты по бокам и уложены наверху. Он уже не тот мужчина, которого я когда-то любила. Глаза, которые осматривают меня, принадлежат только тому мужчине, который думал, что прикончил меня, и оставил гнить, а не тому Каллуму, которого я впустила в свою жизнь на целый год.

Никто из нас не произносит ни слова. Мы смотрим друг на друга с горькими выражениями. Его руки засунуты в карманы чёрного тренча. Он рассматривает меня и оглядывает, будто всё ещё проверяет, настоящая ли я.

— Хлоя. — Он произносит моё имя так, будто оно прекрасно. — Знаешь, я каждую неделю приносил цветы на твою могилу, только чтобы узнать, что тебя там никогда не было. — Его голос обвивается вокруг меня, как гадюка. Плавный и полный тёмных намерений.

Я ожесточаю своё сердце.

— Прости, что разочаровала тебя. — Я стараюсь сохранять ровный тон.

Его брови смягчаются, и он делает шаг ближе.

Мне стоит огромных усилий оставаться на месте.

— Разочаровала? Хлоя, я умирал каждый день с тех пор, как думал, что убил тебя. Я жаждал вытащить тебя из земли, гнилую или нет, и снова обнять. — Он сокращает расстояние между нами и осторожно убирает волосы с моего лица.

Он всегда был мастером манипуляции. Говоруном, в которого было слишком легко влюбиться. Он знает, какой он красивый. И он знает, как сильно я когда-то любила его.

— Ты убил меня, — шепчу я, глядя в его красивые голубые глаза. — Ты убил меня во всех смыслах, в каких только можно убить человека. Хлоя мертва.

Он, кажется, ошеломлён всего на мгновение, прежде чем его губы изгибаются в тёмной улыбке.

— Да, теперь ты Брайар. — Он опускается на одно колено и целует тыльную сторону моей руки. Он смотрит на меня, надежда мерцает в его глазах. — И какое же возрождение ты пережила. Я едва узнаю тебя.

Моё сердце сжимается, и я стараюсь сохранить выражение лица свободным от боли, которая проходит сквозь меня. Я любила его со всей силы. Как никто другой, только чтобы быть оставленной умирать. Я заставляю себя натянуто улыбнуться.

— Ты тоже хорошо выглядишь. — Мне удаётся произнести слова, чтобы злость не жгла язык. — Не возражаешь рассказать, зачем тебе понадобилось сжигать мою ферму дотла, чтобы доставить свою записку?

Каллум встаёт и ухмыляется, как будто это какая-то глупая шутка, которую он сыграл.

— Потому что любые следы Тёмных сил будут вычищены из Бэйн-Фолс. Эта маленькая группа, с которой ты развлекалась, была довольно хитра, чтобы их присутствие оставалось замеченным в роли городских плохишей. Грэм понятия не имел, что они секретные солдаты, пока ты не появилась.

— Во что ты ввязался, Каллум? — шепчу я.

Злобная улыбка расползается по его губам.

— Ты хочешь сказать, что я построил. Я бы с удовольствием показал тебе, Хлоя. — Его тон всё такой же обворожительный. Я была бы полной дурой, чтобы снова попасться на его выходки.

Я просто должна была заманить его в одиночку. Я тревожно смотрю на окна. Где же они?

— Идём. — Каллум берёт меня за руку и тянет к задней панели в стене. Секретная дверь? Мы проходим через неё, и дверь закрывается за нами так бесшовно, что ни один луч света не просачивается сквозь щели. Мы погружаемся в темноту всего на несколько секунд, пока загораются лампы на лестнице и тускло освещают пространство внизу.

— Куда мы идём? — Мои ладони влажные, и инстинкты подсказывают мне делать что угодно, только не следовать за ним под землю.

— Никто больше не ведёт дела над землёй. Это непрактично. — Он усмехается моему вопросу. — И как только ты войдёшь в темноту, ты никогда не сможешь вернуться к жизни бездумных удовольствий. Никогда, как только увидишь уродливую подноготную того, чего эти удовольствия стоят. Ты вошла в этот мир в тот момент, когда я получил тот телефонный звонок много месяцев назад.

Каллум медленно ведёт меня вниз по лестнице, пока мы не достигаем цементной платформы внизу. Он смотрит на меня, и сожаление пробегает по его чертам. Теперь, когда мы не в жёстком свете люминесцентных ламп прачечной, я вижу, каким измученным он выглядит. Тени всегда притягивались к его глазам больше, чем к другим.

Он привык обходиться малым сном, но это его настигает. Время и отдых — среди вещей, без которых мы не можем обойтись.

— Кто тебе позвонил той ночью? И что они сказали тебе такое убедительное, что ты должен был убить меня? — спрашиваю я, когда слеза выскальзывает из моего глаза и катится по подбородку. Моё выражение лица — камень. Это слеза мёртвой девушки в глубоких, глубоких тайниках моего разума, потому что она всё ещё истекает кровью в темноте.

Каллум смотрит на меня секунду, затем нежно прижимает руку к моей щеке и вытирает слезу рукавом пальто.

— Это был Грэм. Он только что узнал об Арнольде Торнтоне. Ты знала, что он был спящим агентом в Тёмных силах? Или что он намеренно свёл нас вместе в надежде использовать тебя как источник информации, чтобы проникнуть глубже в мои врата?

Мои глаза расширяются, и ужас бежит по моим венам. Это не может быть правдой… Дядя Арнольд не стал бы так поступать со мной. Но, с другой стороны, я едва знала его. Я была для него всего лишь инструментом?

— После того как Грэм установил связь, он нашёл на компьютере Арнольда видео, где мы разговариваем. Он прослушивал твою квартиру, Хлоя. И, судя по твоему лицу, ты понятия не имела об этом. — Каллум слабо улыбается, прежде чем его ухмылка снова превращается в хмурую. — Мне сообщили сразу после того, как Грэм перехватил видео, и было решено, что для защиты наших врат в Бэйн-Фолс я избавлюсь от тебя.

У меня нет слов.

Мой дядя использовал меня? Зачем ему было делать это со мной после всего этого времени?

— Чего он хотел такого, ради чего стоило подвергать меня опасности? — спрашиваю я, прижимая ладонь к глазу, чтобы унять слёзы, которые пытаются навернуться.

Каллум наклоняет голову. — Ты нашла флешку, не так ли?

Я качаю головой.

Глаза Каллума сужаются.

— Как интересно. Грэм получил уведомление, что сегодня утром к нему получили доступ. Файл просматривали несколько раз, на самом деле. Хотя они не могут взломать зашифрованный файл, к которому, по-видимому, только ты знаешь код.

Был? Холодная мысль проходит через мой разум, и в горле пересыхает. Так вот откуда Роман узнал моё настоящее имя? Но когда он нашёл её? Я вспоминаю ту ночь, когда мы были на ферме и искали вместе.

Реальность обрушивается на меня как мешок кирпичей. Он солгал мне и спрятал это от меня. От этого их обращение со мной как с предательницей причиняет ещё больше боли. Роман намеренно водил меня за нос, думая, что мы не можем её найти. Он даже попросил меня сделать это для них, чтобы они могли заманить Каллума в одиночку… Мороз проникает на дюйм глубже в моё сердце.

Он использовал меня. Он тоже лгал.

Они все одинаковы.

— Всё в порядке, Хлоя. — Каллум смотрит на меня сверху вниз, как на полезный инструмент в своём грандиозном плане. Или, может, он рад видеть меня несчастной.

Он показывает мне подземное сооружение. Оно тревожно похоже на подземную автомобильную стоянку, только здесь нет машин, и оно заполнено колоннами и ящиками с товарами. Мы проходим мимо нескольких работающих людей; они едва удостаивают нас взглядом, прежде чем с уважением кивают Каллуму.

Эта цементная гробница огромна.