Ко мне не относятся как к заключённой. Он знает, что я не могу выбраться из преступного мира одна. Даже если бы и смогла, мне некуда идти. Тёмные силы ждут меня; они выследят меня, потому что я — незаконченное дело.
Болезненные глаза Романа вспыхивают в моих воспоминаниях, и мне приходится отгонять их.
Я ненавижу его. Ненавижу за то, что он сделал со мной. За то, как он разбил меня.
Каллум похоронил меня.
Но Роман уничтожил всё остальное.
— Очередная? Не понимаю, почему ты это делаешь с собой, Брайар. — Каллум проводит большим пальцем по моему животу, где я вырезала смайлик с крестиками вместо глаз поверх шрама, который получила в бою с тем мужчиной, которого убила. Меня держали под наркозом целый день, чтобы сделать операцию на всех моих ранах. Должно быть, у меня было больше травм, чем я думала.
Мои колени усеяны шрамами от стекла. Ладони тоже. Где-то между просветлением и разбитым сердцем я изменила их все. Всё, чтобы забыть тот день. Каллуму не нравится, что я продолжаю тревожить раны, но я ничего не могу с собой поделать.
— Мне становится хорошо от этого, — говорю я, вставая и набрасывая свитер поверх расстёгнутой белой рубашки на пуговицах. Технически она принадлежит Каллуму, но я забрала её себе. Мне она всё равно больше идёт.
— Тебе стоит найти другие способы саморазрушения, Брайар. — Каллум проводит рукой по моей челюсти и целует в щеку.
Каллум потакает моей дикой стороне. По крайней мере, он не смотрит на меня так, будто я сошла с ума, как Грэм.
Но я не жалуюсь. Для такой, как я, которая просто плывёт по течению и сдалась всему, это всё, что мне нужно.
Не сдалась. Сдаюсь, — поправляю я свои мысли.
Потому что, по-видимому, есть разница.
Мы едем на пикапе Грэма к озеру с грудой трупов в кузове. Поверх их замёрзших тел лежит ковёр. Я ничего не чувствую к ним. Мне нет дела до того, чтобы спрашивать Каллума, кто они или почему он их оставляет у озера. Единственное, что я хочу — это холодное купание. Не так уж холодно, и я знаю, что они позаботятся обо мне, если я заболею.
Я просто хочу снова почувствовать.
Сейчас только два часа дня, но солнце уже садится за горы. Я смотрю на тёмную воду и удивляюсь, почему я помогла Роману той ночью. Мне следовало дать ему утонуть.
Почему я не дала?
Мои кулаки сжимаются, и я закусываю щёку, снимая ботинки и позволяя штанам упасть на влажную землю.
Грэм тяжело дышит и опускает ноги тела, которое они несут.
— Торнтон, какого чёрта ты делаешь?
Я расстёгиваю рубашку Каллума и беспечно стаскиваю её с плеч, оглядываясь на них.
— Иду купаться. — Мой голос бесстрастен.
Оба их взгляда опускаются на мою голую грудь. Грэм делает шаг ко мне, будто собирается силой заставить одеться, но Каллум вытягивает руку поперёк его груди и останавливает.
— На улице холодно, детка.
Я приподнимаю бровь, глядя на Каллума.
— Я знаю.
Его глаза сужаются, но он кивает.
— Вернись через двадцать минут. — Каллум поднимает свою сторону мёртвого тела, и Грэм следует его примеру, хотя выглядит более нерешительно.
— Договорились, — говорю я с маленькой улыбкой. По крайней мере, он позволяет мне делать всё, что я, блять, хочу.
Холодный песок поднимается вокруг моих пальцев ног, и дрожь пробегает по всему телу. Я не знаю, что делаю, и первый шаг в ледяную воду заставляет меня дважды подумать, прежде чем идти дальше, но прилив адреналина и страх замёрзнуть в этом озере заставляют меня снова всё чувствовать.
Я задерживаю дыхание, заставляя ноги продолжать идти в воду. Резкий вздох срывается с моих губ, когда моя грудь погружается в воду. Больно несколько секунд, прежде чем всё немеет, и чувство эйфории разрывает меня на части.
Туман, который цепляется за береговую линию, и облака, нависающие низко, будто наблюдают за моими движениями, приковывают моё внимание, пока я плыву так далеко, как могу, к центру озера. Мой разум очищается от всех тревожных мыслей, и конечностями становится труднее двигать.
Я переворачиваюсь на спину и смотрю на воронов, пролетающих над головой. Должно быть, они решили остаться здесь на зиму.
Никто не придёт тебя спасать.
Сонная улыбка расползается по моим губам, когда я выдыхаю весь воздух из лёгких и позволяю себе погрузиться под поверхность воды.
Холод похож на миллион иголок по моей коже.
Я открываю глаза и вижу, как свет танцует на поверхности воды. Это красиво всего десять секунд, прежде чем мои глаза начинают закрываться и сознание меркнет.
— Брайар. — Это его голос.
Роман.
Я собираюсь с мыслями и выплываю на поверхность, ловя ртом воздух и оглядываясь, чтобы убедиться, что я одна. Нечестно, что люди могут преследовать тебя, когда они ещё дышат.
Он мне не нужен. Так же, как и я ему.
Но мысли слабы. Я не могу лгать себе, даже если желаю этого больше всего на свете.
По крайней мере, холодная вода сдерживает боль в моей груди.
Глава 33
Роман
Меня никогда так не мучил сон, как сейчас. Годами я сталкивался с воспоминаниями о Подземных испытаниях и оставленных мной призраках. Но теперь всё, что мне снится — это момент, когда я предал единственного человека, который мне небезразличен. То ли это чувствовала Найла после того, как убила Далтона? Те ли это страдания, которые она переносила, прежде чем я разбил ей голову?
Брайар. Я думаю о её имени миллион раз каждую ночь. Я стою и смотрю, как она смотрит на меня с такой неуместной надеждой. Я сделал это, потому что Нолан приказал? Или потому что меня ранили её ложь?
Её израненное тело и отчаянные глаза преследуют каждое бодрствующее мгновение моих дней. Нет передышки, когда я сплю. Есть только ужас и отчаяние. Когда я снова и снова вижу, как совершаю ту же ошибку.
Я отпустил её. Я передал её монстру, которого она боялась больше всего, прекрасно зная, что он может убить её.
Настоящий монстр — это я.
Но она предала нас… Она лгала мне и сделала меня уязвимым, — убеждаю я себя. Я сделал то, что сказал Нолан, и избавился от неё… даже если косвенно. В глубине души я надеюсь, что Каллум не убил её.
И всё же я часто бываю на полях и тропах, где мы видели, как «Суб-Роза» закапывала тела. Я ищу её, даже когда не осознаю этого. Я замечаю, что в последнее время делаю странные вещи, срываюсь на отряде и сижу в местах, которые пробирают до костей.
Я не могу спать.
Я сжимаю кулак о стену спальни и многократно прижимаюсь к ней лбом. Зачем я сделал это с собой? Я знал, что она проблема. Я знал, и всё равно пытался спасти её. Мне следовало отправить её за город, вместо того чтобы просить о помощи.
Резкий стук в дверь.
Я замираю и выпрямляюсь.
— Что?
Голос Гейла раздаётся с другой стороны двери срочно: — Генерал Нолан здесь, сэр.
Мои глаза расширяются. Он действительно пришёл лично?
— Отряд «Икар». Я не ожидал, что многие из вас переживут эту миссию, но, как на то воля судьбы, «Суб-Роза» более милосердна, чем мы. Или, по крайней мере, они хотят, чтобы мы так думали.
Волосы Нолана перемежаются седыми и белыми прядями. Его «фейд» обнажает шрамы на боку головы и морщины времени, которые прожгли его усталую душу.
Я знал, что он заинтересуется приманкой Каллума, но не думал, что он действительно появится. Самое меньшее, что он мог бы сделать — предупредить нас заранее, что едет в Бэйн-Фолс.
Мы сидим как утки уже блядский месяц. Ни связи, ни приказов, ничего. Возможно, это часть нашего наказания за то, что мы не смогли захватить Каллума.
Моя челюсть напрягается, когда Джон наклоняется вперёд и спрашивает:
