Нелюбимая (СИ) - Романовская Кира

Пока в саду раздавались звуки паники, Лиза пела во всю силу своих лёгких, врубив музыку на полную громкость:

Глава 6. Адреналиновый удар

Кончен бал, погасли свечи, оставив после себя тлетворное зловоние публичного скандала. Захар нервно расхаживал возле сцены с телефоном в одной руке бокалом коньяка в другой, вокруг сновали рабочие, убирая беспорядок после его жены. Дочерей он отправил домой, спасаясь от их вопросов и испуганных взглядов. Завтра Елизавета Туманова станет звездой соцсетей, как бы сильно он не натравил своих пиарщиков на паблики и телеграмм каналы, всем рот не заткнёшь. Уже появились фотографии, как Лиза плачет под дождём из лепестков роз, а потом в машине. Если кто-то вдруг нароет информацию о его связи с Мирой Вайб, скандал не утихнет ещё долгое время.

Но это всё пустое…

Лиза за рулём в невменяемом состоянии — вот, что сейчас важно! Захар отправил по её следам свою охрану, поднял все связи, чтобы отследить её по камерам на дорогах, телефону и геолокации на авто. Проблема была в том, что все сигналы в области нещадно глушили, Лиза потерялась в серой зоне.

Зато среди гостей нашёлся помощник, который пустил за беглянкой свою личную свору гончих псов. Святослав Филимонов по прозвищу Филин, владелец элитного охранного агентства, которое охраняло самые дорогие голоса лейбла и дочерей Захара. Филин оценил произошедшую ситуацию своим прищуренным хитрым взглядом и тут же начал действовать, раздавая приказы своим людям. Захар пожал руку франту в костюме-тройке, когда тот лично уезжал контролировать ситуацию:

— Пожалуйста, найдите мою жену! Живой! Умоляю!

— Мои клиенты всегда остаются в живых, — усмехнулся Филин. — Не слышали?

Слышал, Захар много чего про него слышал. Например, что те, кто причинял непоправимый вред здоровью его клиентов, исчезал навсегда…

Захар залпом осушил бокал и присел на пустую сцену, опустив голову — такого неудачного концерта в его карьере ещё не было.

— Эх, Захарушка, опять ты свои причиндалы не смог в штанах удержать? Прям дежавю — измена, машина, морг.

Захар поднял глаза на Венеру, которая, стояла перед ним с бокалом шампанского в руке, слегка покачиваясь на каблуках, которые воткнулись в газон и будто пригвоздили её к месту. Таких как Венера, Захар называл «женщина сучьей породы» — ядовитый язык, уверенность в себе, как в единственном источнике правды и красоты, беспринципность и, конечно, презрение ко всем простым смертным, которые стоят в иерархии жизни ниже неё.

Туманов стиснул зубы от злости — её довольное лицо резало ржавым гвоздём по его нервам, она будто что-то праздновала, да ещё и на его деньги. Всё, что было у Венеры и её ушлой матери, куплено на финансы отца Захара, к которому они присосались, а он так и не смог их от себя отодрать, как надоедливых пиявок.

Ярость затуманила глаза Захара словно кровавой занавеской, он резко поднялся, метнувшись к Венере и схватил её за горло, сильно сдавив. Венера явно не ожидала подобного акта «братской любви» — выронила бокал, раскрыла рот и как губастая рыбина, начала рвано вдыхать ртом воздух, хватаясь за его руку.

— Это ты подстроила, сука?! Ты устроила этот цирк с Мирой?! Ты настроила Лизу против меня?! Я тебя убью, гадина, если с ней что-то случится!

Голос Захара сорвался на крик, а испуганная Венера, даже под угрозой удушения, оставалось верна себе — она ехидно улыбнулась красными, как кровь губами, увеличивая шансы на свою смерть от руки сводного брата.

— Так это правда? У тебя теперь вайбовая шлюха? — прохрипела она. — Я думала, твоя фантазёрка Лизка это придумала. Надо же, наша дурочка из переулочка таки поймала мужа на измене! Долго же ты держался!

— Заткнись, алкашка запойная! — зарычал Захар, стискивая ладонь вокруг её шеи. — Ты, по-моему, забыла наш договор?!

— Не забыла, только вот Лиза могла и про него узнать, — усмехнулась Венера. — Видишь, как её бомбануло! Миру, кстати, твои собственные дочери на праздник привели. Не там ищешь предателей, братик. Лизу свою, где теперь искать будешь? А самое главное — у кого? Думаешь твой Лизок тебе верность хранит? Тебе?! Пока ты на дохлую жену ночами дрочишь?

— Замолчи, сука! — процедил сквозь зубы Захар. — И не смей так о Лизе говорить! То, что ты, шлюха, всем своим мужьям чуть ли не в прямом эфире изменяла, не значит, что другие женщины такие же твари!

— Да я, шлюха! И я от этого кайфую! — усмехнулась Венера. — А ты, видимо, не понимаешь, как мозг-то бабский устроен. Ты хорошая ровно до того самого дня, как мужик об тебя свой член не вытрет, которым другую бабу только что трахнул! Я своему первому мужу в тот же день изменила, как на своей подруге поймала! Изменила прям с его отцом в их семейном особняке! И знаешь, как это круто — наставлять рога мужу за его спиной? Ждать момента, когда он всё узнает? Пока ты слюни пускал по своей шлюхе на сцене, Лиза в твоей спальне у любовника насасывала. Ноль процентов осуждения — сто процентов понимания! Молодец, Лизка, я бы первая пожала ей руку, если бы такое вскрылось!

— Лиза никогда бы меня не предала… — сдавленно сказал Захар.

— Да? Ты и про Ладу так думал. Она же святая была, да? Нет! Это ты всегда был недалёкого ума, Захарушка! Только пыль в глаза людям пускать умеешь, как твой папаша! Теперь глотай пыль от Лизкиного побега! Как бы я её не презирала, но сегодня прям ею горжусь — выросла девочка, голос прорезался.

Захар зарычал, сдавливая Венере горло сильнее, но всё же убрал руку с её шеи, слегка оттолкнув от себя. Туманова только высокомерно взглянула на него, поднимая подбородок повыше и потирая шею.

— Скучно тут стало — пойду туда, где веселее. На тебя издалека полюбуюсь, как твоя жизнь будет сыпаться, будто карточный домик. Так всегда бывает, ты же знаешь — один скандал тянет за собой другой. Журналюшки вцепятся в вас со всех сторон, растаскивая твою жизнь на кусочки…

Венера будто повторила все мысли Захара вслух, она прекрасно понимала, как устроен мир публичных людей, где простолюдины очень любят смотреть на публичные порки.

Захар сжал кулаки, глядя вслед уползающей змее с его фамилией. Как же отец его круто подставил с этими двумя тварями — Венерой и её матерью. Одна крепко держит за горло, другая будто за яйца. Пока Захар не знает за что хвататься, по привычке держась за самое светлое в его жизни — Лизу, оставляя всю грязь за пределами своего брака.

Он не представлял, куда она уехала и почему так долго нет никаких новостей. Ищейки так и не взяли след.

Лиза разлепила слипшиеся от долгого сна веки и издала громкий стон, продирающийся сквозь пелену боли. Где источник этой боли она смогла понять только, когда посмотрела на себя — правая рука забинтована, вокруг рёбер тоже намотаны бинты, а ещё эта пульсирующая боль в правой ноге, в районе лодыжки. Кажется, сбежала она недалеко — до ближайшего дерева. Последнее, что она помнила, глаза испуганного охранника из будки, когда она таранила хлипкие ворота, громко крича: «Йуху!».

Она улыбнулась сквозь боль, вспоминая тот момент — безграничного счастья и свободы, которая пусть и закончилась с последствиями, но она бы повторила его ещё раз.

Туманова никогда не сидела на адреналиновой игле, как многие её знакомые, которым вдруг становилось скучно жить с их миллионами в карманах. Они начинали страдать всякой хренью из разряда: «Как убить себя самым безумным способом, не привлекая внимания санитаров?». Рафтинг, лангбординг, кайтсерфинг, фридайвинг, стритрейсинг, бейcджампинг — все эти хобби были знакомы Лизе лишь в теории. Она была той ещё трусихой, самый опасный спорт в её жизни — теннис, где мягкий мячик мог попасть в голову.