Мертвец (СИ) - Волкова Люция

Вивиен — довольно подходящее имя для девушки, пахнущей ежевикой. Достаточно насыщенно и сладко. Настолько сочно, что хочется откусить от нее чертов кусок. Я не каннибал и не приветствую подобного, но ничто не помешает мне попробовать вкус ее кожи. Даже она сама. Рано или поздно я сделаю это. А сейчас надо просто проследить за ней. Узнать каждую деталь о ее жизни.

Несмотря на то, что у меня достаточно дерьмовый опыт в общении с женщинами — одной единственной женщиной — я не составляю никакого плана по завоеванию внимания Вивиен в голове. Не потому что я не хочу, а потому что этот этап пройден. Я уже привлек девушку и знаю, что она смотрит на меня даже сейчас. Наблюдает из-за стеллажей. Задается вопросом, вижу ли я ее или нет. Видимо, мой ответ оказался недостаточно убедительным, и теперь это не позволяет ей подойти к столу, чтобы взять еще одну конфету.

Интересно…

***

Вивиен

Меня пугает тот факт, что Валериан неподвижно сидит и смотрит в мою сторону. Именно смотрит, потому что я не могу объяснить иначе того, что его голова повернута прямо туда, где сижу я. И, между прочим, работаю совершенно бесшумно.

Это страшно… Тем более, когда не видишь глаза человека. Не можешь определить, какая у него душа. Стоит ли бояться его или можно спокойно выдохнуть и заняться своей работой. Что очень сложно, учитывая, как учащенное сердцебиение мешает сосредоточиться.

За последний час я записала в ежедневнике название двух книг, которые заберу в библиотеку. ДВУХ. Это мало. Даже трех полок еще не проверила. Такими темпами я буду работать полгода, и Зина точно найдет на мое место другую.

Неужели нет способа выпроводить из библиотеки этот живой труп? Тогда я бы смогла взять еще одну конфету и продолжить спокойно работать.

Тяжело вздохнув, я перевожу взгляд на полку и продолжаю доставать книги. Их еще нужно разложить по цветовой гамме. Хотя здесь они стоят по алфавиту. Надо спросить у зомби, как ему больше нравится. Может быть он…

— У вас есть вопросы, Вивиен?

Я вздрагиваю от неожиданности, когда у моего уха раздается ровный тон Валериана. Из-за внезапности подскакиваю на ноги и оборачиваюсь. Мужчина выпрямляется и, наклонив голову на бок, прячет руки за спину. Я тяжело дышу и часто хлопаю глазами, пытаясь успокоиться. В голове прокручивается тот самый момент, когда меня чуть не изнасиловали в библиотеке. Тот день, когда я нехотя стала убийцей. Этот страх… Никогда его не забуду. Не забуду, как бежала и кричала, прося помощи. Но меня никто не услышал. Рядом никого не оказалось.

— Не подкрадывайтесь ко мне сзади, — хриплым голосом прошу я, сглатывая слюну и пытаясь восстановить дыхание.

— Я вас напугал? — Его голос слишком холодный, безжизненный. Такой, будто не создан для тепла и ласки. Если честно, он даже не зомби, а неживая кукла. Робот, например, который может говорить, но не чувствовать и проявлять эмоции.

— Очень.

Валериан ничего не отвечает и протягивает мне ладонь, в которой лежит помадка. Меня мгновенно одолевает смущение, и я чувствую, как начинают гореть щеки. Как неудобно.

— Эта вкуснее, — сообщает он.

Я осторожно тянусь к нему и забираю лакомство. Напоминаю себе наивного ребенка, которого можно легко обмануть, показав сладость.

— Благодарю, — шепчу я, слегка расслабившись.

— Скоро принесут обед. У вас есть аллергия на что-нибудь?

— Нет.

— Предпочтения в еде?

— Нет. Я не капризна.

— Тогда, уверен, вам понравятся равиоли, приготовленные нашим поваром.

— Вы будете обедать со мной? — Мне в горло кусок не пролезет, если он будет рядом.

— А вы бы хотели этого? — Мужчина словно щурится, хотя из-за повязки этого непонятно.

— Боюсь, что нет, — признаюсь я.

На несколько очень долгих секунд в библиотеке наступает тишина. Между нами появляется напряжение, которое сложно не ощутить. Оно слишком давящее, царапающее кожу и бьющее по вискам.

— Я собираюсь пообедать со своей семьей, — спокойно говорит Валериан, вызывая странное ощущение в моей груди. Кажется, это чувство вины. Я словно прогоняю его из собственной библиотеки. — Вам приятного аппетита.

Мужчина разворачивается и уверенной походкой направляется к выходу. Я медленно опускаюсь на стул и смотрю на конфету в своей руке. У меня отпадает желание попробовать ее, поэтому я убираю ее в карман джинс. Потом… Возможно, когда чувство вины притупится.

***

Валериан

— Беременна? — озадаченно спрашивает за столом Алан. В его голосе присутствуют нотки паники.

— Да, — отвечает не менее ошеломленным тоном Аурелия. Не представляю, какие эмоции проскальзывают на лице у Демьяна. Он до сих пор не отошел от прошлых родов, а тут еще одни намечаются.

— Мы, конечно, рады, — ухмыляется Исаак. — Но на будущее запаситесь презервативами.

— Исаак, — одновременно возмущенно произносят Демьян и Оливия.

— Что? — Старший глубоко вздыхает. — Вчера я проснулся с подгузником на лице. И это Сэм только начал шкодить. Что будет, когда подрастут близнецы? Я проснусь в подгузнике?

По столовой разносится смех Юсейры. И судя по тому, что он длится слишком долго, у неё истерика. Нелегко быть матерью близнецов. Не удивлюсь, если у невестки начнет дергаться глаз.

Недавно Самаэль начал грабить собственный шкаф с подгузниками и клеить их куда пожелает его тонкая детская натура. Диваны и кровати в замке явно могли бы рассказать свою грустную историю, если бы умели говорить. Племянник атаковал их первыми. Следом пострадали близнецы, которые ходили с подгузниками, весьма хорошо державшимися на их штанах. Сэм превратил своих дядь в произведение весьма неплохого детского искусства. Чадо — недопонятый гений с тонким вкусом.

— А еще он смеялся ночью, — ворчит Алан. — Во сне. Я проснулся и… Бр-р-р. Сэм больше не будет спать со мной.

— Не драматизируйте, — фыркает Оливия. — Сэмми очень милый малыш.

— И напоминает кое-кого в детстве, — ухмыляется Демьян, уверен, намекая на близнецов.

— Думаю, мы не были настолько энергичными хулиганами, — бормочет младший.

— Серьезно? Ты приходил ко мне в комнату и мочился на мою кровать, Алан. А потом убегал и смеялся как умалишенный. Я уже не говорю, как ты воровал мои вещи.

Близнецы и не такое могли учудить. Благодаря им у нас было тяжелое детство. Порой приходилось искать свои плавки по всему замку. И надеяться, что никто не увидит тебя без них.

— А меня вы запирали в ванной, — напоминает им Рагнар.

— Думаю, будет некорректно, если о ваших проделках начну говорить я, — произношу ровным тоном, доедая свою порцию равиоли.

В моем детстве Исаак и Алан снимали штаны и показывали мне свои попы. Возможно, они пытались таким образом пошутить. Но в тот момент я не понимал этого и смотрел на них с каменным лицом. Даже пытался выяснить, какого рода проблемы у них с головой. Но проблемы оказались у меня. А мои братья были обычными детьми, проявляющими эмоции.

— Будто вы не страдали фигней. — Алан выпускает смешок. — По крайней мере мы были такими в детстве. Например, посмотрите на Юси-Пуси. Она же в дымоходе застряла. Санта недоделанная.

— В смысле недоделанная? — возмущается Юсейра.

— То есть тебя только это смущает?

— Отвали от моей жены, Алан, — рычит Рагнар. — И перестать называть её Юси-Пуси.

На мгновение в столовой наступает тишина, которую прерывает Исаак:

— Сюси-Муси.

Следом раздается звук удара. Кто-то получил подзатыльник от Рагнара.

— Я же ничего не сказал. — Видимо, это Алан.

— Передай другому, — грозно бросает Рагнар.

— Вы можете так не шуметь? — вздыхает Максим, только вошедший в столовую. Судя по шуму тарелок, бьющихся друг о друга, он забрал грязную посуду из библиотеки. Значит, Вивиен закончила есть. В полном одиночестве. Как ей и хотелось.

— Аурелия беременна, — сообщает Рыкову Алан.

— Это же прекрасная новость! — искренне говорит повар.

— Хоть один нормальный человек в замке, — подмечает Оливия.