Дерево с глубокими корнями - Макарова Дарья

Ленин был попросту не способен сидеть без дела. Он непрестанно и без устали ввязывался в какие-нибудь состязания, экспедиции и откровенные аферы на грани человеческих возможностей.

Постоянно испытывая удачу на прочность, он испробовал все виды экстремального спорта. А если все же и имелись неизведанные, то быть таковыми им осталось недолго.

Но, что особенно примечательно, он умудрился не только не свернуть себе шею на крутых виражах, но и превратил обожаемое хобби в прибыльный бизнес.

Сводя воедино тех, кто жаждет экстрима, и тех, кто ищет новых зрелищ, он занял свою нишу в организации подпольных развлечений родного города. И так преуспел, что имя его гремело уже не только в Северной Пальмире, но и далеко за ее пределами.

Не утаю, что иногда я и сама убивала ночи напролет, гоняя на мотоцикле под его знаменем.

Годы назад, заключив сделку с Бергманом, я сделала все, чтобы посадить Бешеного Пса на цепь.

Наш план удался, и мой заклятый враг оказался в тюрьме, получив пожизненное заключение.

Но, вопреки ожиданиям, жизнь вовсе не вернулась на круги своя. Все мы, мои родные и я, были обожжены беспощадным пламенем случившегося. Оно сотворило нас новых, а мы прежние остались лишь в воспоминаниях. Как и те, кого мы потеряли безвозвратно, похоронив в сырой земле.

Ни для кого из нас не было пути назад. А будущее казалось невозможным.

И мы старались прожить хотя бы один день и не сломаться. День за днем.

День за днем.

Мама, вырвавшись на свободу, свободной не стала. Она добровольно заперла себя в границах собственного сада. Не покидая его ни по какому поводу.

Пух денно и нощно учился, поступив на медицинский. Крестная лишь изредка вырывалась из больницы, словно пытаясь доказать самой Смерти, что она не всесильна, что есть те, кого еще можно спасти.

Ленька и Паня обосновались в мастерской, предпочитая лязг металла голосам людей.

О делах Американца я знала мало. Он не спешил меня в них посвящать, а я старалась не нарываться. Мне казалось это честным.

То, что у него была тайна, было справедливо.

Я заключила сделку с Бергманом, даже не спросив его. Я сделала это, потому что понимала – вариантов нет. Но Американцу принять мое решение было очень и очень непросто.

Он не бранил меня, но в его молчании было так много всего…

И все же он знал не хуже моего, что справиться с Бешеным Псом в одиночку мы не смогли бы. Нам нужен был Бергман. А Бергману нужны были мы.

И все же он считал, что цена была слишком велика. Это не давало ему покоя. Наверное, мой прозорливый друг уже тогда предвидел, во что выльется моя связь с Виктором.

Мне же его сомнения и пытливые взгляды оберегающего младшую сестру брата были непонятны.

Идею поработать каскадером Яну подкинул Ленин. Один из его приятелей, влиятельный и нервный продюсер, оказался в неприятной ситуации. Боясь срыва проекта, он спешно попросил Ильича о помощи. Нужен был каскадер. И не когда-нибудь, а прямо сейчас.

Американец другу помог. И неожиданно для самого себя увлекся. А уже через год получил контракт в Голливуде.

Тогда мне казалось, он идет за своей мечтой. Я гордилась им и радовалась за него.

Теперь понимаю, он уехал, чтобы не натворить бед. Он позволил мне идти своим путем. Но никогда не оставался в стороне, приглядывая за мной, будучи готовым к схватке в любой момент.

После его отъезда я словно оказалась в ледяной бескрайней пустыне. Подобного я не ожидала. И никому бы не призналась в этом – у всех моих родных и так бед было через край.

В то время я впервые свела знакомство с бессонницей. Она была мне верна. И приходила каждую, каждую ночь… До тех пор, пока я не нашла занятие поинтереснее, вспомнив, как однажды наблюдала за состязанием, в котором участвовал Американец. Пойти по стопам старшего брата показалось мне отличным решением.

Но Бергман так не считал. Он был достаточно мудр и не спорил со мной в открытую. Однако, как только мы стали близки, взял с меня, засыпающей на его плече, слово, что в гонках я больше участвовать не стану.

Слово свое я держала. Пока была с ним. Ну а после подобная мелочь уже не казалась чем-то существенным. Ведь мы разошлись, и интересоваться тем, как каждый из нас проводит ночи, стало неприличным.

И так, коротая очередную ночь в компании бессонницы, я вспомнила о былом. Кажется, тогда в меня и правда вселился черт…

В ту пору я едва выписалась из больницы, в которую угодила, поймав пулю в живот. С того света меня вытащили. Но, видимо, что-то важное я все же оставила там…

Меня не отпускала мысль о боевом товарище, сложившим голову зазря. И обещании, которое он взял с меня.

Я обещала позаботиться о его сыне. И через фонд оформила все необходимые бумаги, обеспечив вдове и мальчишке комфортную жизнь.

Но этого не казалось достаточным. Деньги – это всего лишь деньги. Они не помогут воскресить мертвых. Они не спасут от предательства. И не вернут любимого.

Стоило мне закрыть глаза, как видела вдову и мальчишку, содрогающихся на кладбищенском ветру. Все это было слишком хорошо знакомо. Бередило старые раны. Сводило с ума.

Если же я не думала о них, то вспоминала Бергмана. Наш разговор в лесном домике и шум сосен.

И, словно пытаясь покончить с этим страшным наваждением, я действительно слетела с катушек той ночью.

Раскидав обувные коробки в гардеробной, я выбрала самую большую. Поставила ее на обеденный стол и позвонила Ленину.

Ночь за ночью, словно укротитель тигров, я выходила на арену, пытаясь совладать с самой собой. Совладать или погибнуть.

Я бы солгала, если бы сказала, что желала победы.

Но к рассвету я каждый раз возвращалась домой невредимой. Складывала в обувную коробку очередную кипу денег, брала с полки томик Гумилева и заставляла себя читать стихи, которые и так знала наизусть.

Когда же коробка оказалась полна, я оставила ее у порога вдовы. Долго бесцельно бродила по промозглым улицам, пытаясь придумать, что делать дальше. Я знала, пора остановиться. Но не видела ни единой причины для этого.

Все решилось само собой. Бессонница покинула меня. А в душе пробудилось давно забытое темное пламя, странная сила…

Я еще не понимала произошедших во мне перемен. Но гонки со смертью перестали мне быть интересными.

– Кайф! – проурчал Ленин и откинулся на спинку кресла.

Слопав разом два огромных гамбургера, он открыл очередную банку ледяного пива и счастливо улыбнулся.

Но тут же хитро прищурился и спросил:

– Во что играешь?

– В прятки.

– Водишь?

– Самой собой.

– А он? – Ленин кивнул на Ивана.

– У нас дуэт.

– Интересненько.

Достав из сумочки мобильный, я сбросила Ленину фото. Пошкрябав стильно подстриженную бородку, он сказал, разглядывая изображение:

– Давненько я этого гуся не видел. Уж года два как…

– Три.

– Вполне может быть. Напомни имечко?

– Александр Ястребов.

– Точно-точно, – хихикнул Ленин. – Стервятников ему бы больше подошло.

Продолжая разглядывать физиономию красавца-блондина, он сказал в раздумии:

– Была там история… поганенькая. Парниша наркотой приторговывал. По мелочи, но на красивую жизнь хватало. В игре ему не особо везло, но долги гасил вовремя. Но однажды что-то пошло не так. Искали его многие, а нашли ли…

– Вполне вероятно, что нет.

– Вероятно, но не точно?

– По весне в лесах кого только не находят.

– То бишь ищем и среди живых, и среди мертвых?

– Зришь в корень.

– С мертвяками я не очень.

– С ними я и сама разберусь. А тебя, друг мой, прошу присмотреться к игрокам. В свое время господин хороший очень уж уважал веселые затеи. Особенно те, где кровь ручьем.

– Чужая, разумеется?

– Разумеется.

– Бои и собачки?

– Включая, но не ограничиваясь.

– Ищем только в нашем граде?

– Зачем же себя сдерживать?

– И то верно, – широко улыбнулся дедуля. – Копать, так копать.