От любви до пепла (СИ) - Ромазова Анель

— Это неправда. Север, не мог. Я была у него внутри. Он бы не стал..Он меня лю.. — захлебывается последним словом.

— Любил? Какая нелепая чушь. Тимур на это не способен, — не выдержав, срываюсь основательно, — Не верю, что ты об этом говоришь. Да пойми уже, наконец. ОН. Тебя. Подставил. Он убил всех. Забрал Ваню и испарился. Тебя бросил разгребать, выжженное им, пепелище. Еще и этим наградил на память. Зря ты не согласилась сделать аборт.

— Арс, закрой свой рот и не смей, говорить так о моем ребенке, — бросает весьма злостно.

Надо бы остудить свой пыл. Изнутри и волнообразно подтряхивает, и это совсем не к добру.

— Черт! Каро, прости. Я слишком к тебе привязан, и уже не знаю, как помочь. Отрицать реальность — ни есть хорошо. Посмотри правде в глаза и все поймешь. Будет намного легче. Нам всем, — утихомирив вспыльчивость, пускаю в ход успокоительные ноты. Всегда срабатывало раньше, но сейчас неэффективно.

— Арс, уйди. Оставь меня одну, — восклицает с излишней экспрессией. Ненавистью пылает. Во взгляде сметртоносные стрелы. Бьет того, кто протягивает руку вытаскивая из болота. Еле держусь, чтоб не отрубить ответную грубость.

— Сегодня придет доктор, осмотреть и проверить все ли в порядке. Не забывай, что ты моя жена, и мы очень счастливы, в ожидании нашего ребенка, — извещаю ровно, в какой-то мере холодно, устав бороться с ее негативом.

— Сколько еще будет продолжаться этот фарс? — насытив высказывание скепсисом, природный гонор подключает, что идет вразрез с моими представлениями о дальнейших взаимоотношениях.

— Каро, я делаю все ради тебя, так что не надо язвить и кусаться, — утверждаю исключительно резко.

Ее рвение, общаться в штыки, выводит из себя. Я не калечу. Я помогаю. Сказал бы прямо и не тая, сколько в нее вложено, но ..Каро не из тех, кто поймет, и уж точно не из тех, кто не примет.

— Я знаю. Но без Вани и без него..мне физически больно, Арс, будто острый нож под кожей. И он режет..режет меня на части. Изнутри, Арс…не прекращая, — прикрыв лицо ладонями, прячет от меня свои слезы.

Плачет бесшумно. Содрогается всем телом. Жемчужные капли стекают по подбородку.

Тянет со страшной силой подойти и обнять. Подарить утешение, но Карина не позволяет к себе прикасаться. Глядеть на свой растущий живот, интуитивно запрещает. Зачастую неосознанно прикрываясь от меня. Складывает руки и смотрит на меня так, будто могу причинить ей вред.

Откуда в ней берется убеждение, что непременно родится девочка ?

У врача она не спрашивает, я присутствовал на всех узи — диагностиках. Плод, по — иному выразиться не могу, откровенно смущает. Тянет незримую нить между ней и Тимуром. А я надеялся полностью отрезать все напоминания и подарить ей будущее. Ее собственное будущее.

Северов и Ванька не отпускают. Мысли о невозможности вытравить их из ее головы приводят в отчаяние, за ней накрывает злость, а дальше…пробуждается то, что я бесконечно стремлюсь в себе погасить и не терзаться муками совести. В обычном состоянии сожаления жрут меня беспощадно. Чего не скажешь о некоторых эпизодах.

Ухожу в свой кабинет. Сажусь в кресло и очень долго невидящим взором смотрю на ящик в столе. Ключ от него всегда при мне. Не доведи дьявол, Карине проникнуть в темные закоулки моей души. Самого временами пугает, чего уж говорить о моей девочке, если она обнаружит изъян в преданном друге.

Поборовшись пару минут, все — таки открываю тайник. Никто не оценит по достоинству мое искусство, выполненное с такой любовью. Творение так и останется под ником безымянного автора. Жаль. Все эти женщины прекрасны в ликах смерти и восхищают, потеряв свои сучьи маски.

Первой была Адель. Девушка моего друга детства. Мы познакомились в институте, и Ренат практически сразу проникся к ней обожанием. Адель превратила его в безвольную тряпку своими капризами, а потом сменила как перчатку на второго, третьего, при этом удерживая подле себя несчастного парня с корыстными целями. Его семья была баснословно богата, потому и требования наглой чертовки не заканчивались. Только он ничего не замечал во власти ее чар.

Был слеп. Глуп. Жалок. Впрочем, как и все безнадежно влюбленные.

Помню, как тогда злился, убивать не планировал. Все вышло само собой. Пришел к ней в дом, чтобы потребовать остановиться..дальше ..дальше, не смог противостоять желанию свернуть ее лебединую шею. Вернул разум на место , когда она была уже мертва. Попытки оживить не увенчались успехом. Все что удалось исправить, это нарисовать улыбку и перекрыть безмолвный крик на ее устах яркой помадой. Красная лента — это дань не увядающей красоте, под ней не было видно следов от моих пальцев.

До Ады были еще две несчастных, имен я не знаю. Случайные девушки с вызывающим поведением, к ним я не испытывал трепетности и острых эмоций, которые можно сравнить, ну, разве что с оргазмом.

Мою ненависть к невесте Германа не описать словами, потому и лишать ее жизни было приятно. Кто знал, что парень в алкогольной отключке окажется сыном дорогого мне человека. Я подбросил ему браслет Ады. Не поленился вернуться в ее квартиру, взять нижнее белье, а затем вымазать жидкостью из презерватива, лежащего на полу, в салоне его авто. Конченый ублюдок, но проблем от Тимура дохера и больше.

Нелепая случайность с необратимыми последствиями. Очень жаль, что Гера был, крайне совестливый человек. Любить Тимура, не любил, но нес отцовские обязательства исправно. В чем был смысл его поведения, остается лишь догадываться. Именно чувство вины и постоянные самобичевания привели Германа к тому, что есть. Я его разлюбил, и симпатии к Карине стало намного больше. Я сделал все, чтобы ее спасти. От них обоих. Не заслужили и не оправдали надежд.

Гера самолично постарался уничтожить мою привязанность. Одиночество, вот то единственное что вселяет в меня страх. Людей вокруг масса, по настоящему близких сложно отыскать в толпе. Благо, что его общество с лихвой заменяет Карина, но и она последнее время начинает разочаровывать все больше. Предупреждал же. Почему не прислушивается к советам? Для чего, стремится всегда поступать по — своему?

Я ведь в деталях помню нашу с ней первую встречу. Как был сражен наповал ее непокорностью перед обстоятельствами, при всем этом, она не вела себя отвратительно. Проникся я , растрогался, а потом полюбил. Если утрировать качество чувств, то как дочь. Что-то похожее, но немного другое. Соответственно, от Карины ожидаю, аналогичных проявлений.

Всматриваюсь пристально в фото Ники. Тупая сука давно напрашивалась, а могла бы остаться в живых, не затронь она мою Любимку. Я был страшно зол на Германа и его закидоны, на то, что он собирался уехать в Токио и разделить наши фирмы. Он попросту хотел от меня избавиться, изолировать и разорвать все контакты. Не нравилось ему, что мы с Каро держим тесную связь.

Смерть Ники не очень помогла с приступом гнева, притупила остроту на некоторое время. А после жажда крови взяла свое сполна. Герман мертв от моей, карающей за проступки, длани.

Дело прошлое, и не стоит вспоминать. Северов застрелен сотрудниками правоохранительных органов. Поставить их в известность, о совершенном преступлении, я позаботился. Иван пропал. Возможно, в этом мое упущение, но тратить ресурсы на поиски чужого нам с Кариной ребенка, видится неразумным. Как и посвящать ее в реальную суть дел. Гораздо правильней немного приукрасить правду. Опять же, ей во благо.

Абстрагируюсь от перемалывания воспоминаний. Восстанавливаю пошатнувшееся самообладание. Наверно, стоит проветриться. Это никому из обитателей скромного , но уютного домика, не помешает. Случившееся когда–то, да, обрастет пылью.

Каро теперь Лавицкая , по сути, моя семья. Погода сегодня шепчет. Горные склоны и пейзаж, все приводит в восторг. В Леви есть потрясающий водопад. Любимке должно понравится

Дверь тихо открывается, и я в спешке хлопаю ящиком. Поворачиваю ключ и все внимание посвящаю своей грустной девочке.

— Чай будешь, Арс. Я липу заварила? — безжизненно монотонно, словно тряпичная кукла.