Владелец и собственность (ЛП) - Джейкоб Аннеке

По двору прошёл ветер, зашуршали листья. Тело, привязанное к виноградной лозе, качнулось вместе с гроздью, и Гарид снова услышал звон. Визай, до этого висевшая неподвижно, пошевелилась, слегка дёрнулась, и качнулась вперёд-назад над их головами.

Гарид проследил за звуком и увидел маленькие колокольчики на тонких, почти невидимых шёлковых нитях. Сосредоточившись на подвешенной плоти, он проглядел тонкие шнуры и крошечные колокольчики в подвижных пятнах тени и солнца под лианами. С каждого кольца в соске свисало по нити. Ещё несколько — из промежности. Заинтригованный, он подошёл ближе. С наружных половых губ свисали две тончайшие нити. Каждая разветвлялась на три части ближе к кольцу. Он не понимал, откуда взялись остальные, и осторожно раздвинул половые губы. Одна нить свисала с кольца, продетого в клитор. Ещё две крепились к кольцам на малых половых губах. Мягкая плоть была набухшей и блестящей.

Он посмотрел на Терина, который молча стоял рядом, позволяя рассмотреть всё. Мужчина рассмеялся.

— Неплохо, да?

Гарид выдохнул.

— Очень красиво, — тихо сказал он.

— Не хочешь выпить?

— Здесь? Конечно.

Терин зашёл в дом, а Гарид придвинул стул к тому, что уже стоял у дальней стены — оттуда открывался лучший вид. Очевидно, Терин уже всё продумал. Они откинулись на спинки и наслаждались зрелищем и предвкушением.

— Давно она там?

— Минут тридцать, наверное. Но может висеть часами.

— Нужно следить за распределением веса, иначе нарушится кровообращение.

— Я знаю. Тут всё научно, обещаю. Проверь её руки и ноги, если волнуешься.

В дверь позвонили, Терин ушёл. Гарид задержал взгляд на маленькой фигурке, затем проверил её конечности — они были тёплыми. Терин вернулся.

— Дрова привезли. Я всё ещё вырезаю.

Они снова откинулись на спинки и смотрели, как связанная женщина покачивается в мерцающем зелёном свете. Терин рассказывал, как Визай становится любимицей деревни. Она косилась на них, изредка слегка извиваясь, но всегда возвращалась в положение, навязанное путами и силой тяжести. Гарид почти загипнотизированно следил за покачиванием и тихим звоном струн, едва слышным за шелестом листвы. Грудь, беспомощно манящая, слегка покачивалась между тяжёлыми перекрещенными ремнями. Бёдра упирались в ремни, каждый диагональный ремень проходил под тазовой костью, спускался между ног и удерживал её на весу.

Мужчины замолчали, не в силах отвести взгляд. Наконец Терин встал.

— Смотри.

Он провёл тыльной стороной ладони по всем шнурам. Маленькие колокольчики взлетели, упали и закачались, а Визай застонала. Терин взял нити от сосков в каждую руку и слегка потянул. Женщина качнулась вперёд, назад, вперёд, назад, пока он натягивал и отпускал шнуры. Коричневые соски заметно вытянулись и набухли.

— А теперь посмотри на это.

Он взялся за нити от половых губ и пошёл по кругу, заставляя подвешенное тело двигаться за ним. Он потянул так сильно, что Визай вскрикнула; наружные половые губы оказались крепче. Он остановился рядом с Гаридом и отпустил. Мужчины смотрели, как женщина медленно вращается над ними.

— Конечно, нужно быть осторожным. Крайнюю плоть и внутренние губы легко порвать, — он ухмыльнулся. — Видел бы ты её лицо, когда она поняла, что я привязываю к ним верёвки.

— Можно? — Гарид указал на шёлковые нити, переливающиеся на свету, как паутина.

— Пожалуйста.

Гарид задумчиво провёл пальцем по одной нити вверх-вниз. Затем начал перебирать их одну за другой, словно настраивая арфу. Пробовал оставлять концы свободными, потом слегка натягивал. Всё это время он наблюдал за реакцией Визай. Сильнее всего она реагировала, конечно, на нить, стягивающую капюшон клитора. Он попробовал поднимать и опускать колокольчики. Они были совсем лёгкими, но их падение заставляло Визай задерживать дыхание.

Двое мужчин взяли нити от половых губ — внутренние и наружные, по две с каждой стороны — и отошли друг от друга, мягко, но уверенно потянув. Половые губы Визай широко раздвинулись, обнажив влажные тёмно-серые мембраны. Она застонала. Терин взял две нити в одну руку и потянулся к кольцу на клиторе. Он бросил нить Гариду, тот поймал и вернул обратно. Они оба продолжали давить на кольца половых губ, перебирая шнуры туда-сюда, то натягивая, то отпуская, то быстро, то медленно. Визай хныкала и вздыхала, конечности дрожали в креплениях.

— Остановись ненадолго, — сказал Гарид. — Пусть подождёт.

— Я могу заставить её помучиться, — сказал Терин, и они оба рассмеялись над неудачной шуткой, снимая напряжение.

Затем Терин глубоко вдохнул и взялся за все пять нитей от промежности женщины. Гарид, снова посерьёзнев, взял нити от сосков, и они раскачивали её вперёд-назад: Терин слегка подёргивал разные нити, Гарид тянул сильнее. У обоих члены стояли колом, неудержимо влечась к ней. Визай закрыла глаза, стонала и дрожала. Теперь мужчины в основном оттягивали её назад, когда она выгибалась, отчего движения становились резче и порывистее. Гарид заметил, что Терин почти не трогает нить от капюшона клитора — лишь изредка, слегка.

Визай перестала тихо постанывать и теперь громко всхлипывала, извиваясь всем телом, напряжённым, как тетива. Гариду показалось, что она близка к оргазму, но не может достичь. Он посмотрел на сосредоточенное лицо Терина. Тот выглядел так, словно играл на музыкальном инструменте и приближался к кульминации.

Наконец Терин сказал: «Ну вот, девочка моя», — и потянул верёвки в последний раз. Нить от капюшона клитора была в одной руке, и он дёрнул под новым углом — на себя, а не вниз, затем из стороны в сторону. Гарид больно рванул нити от сосков. Визай вскрикнула и забилась в конвульсиях. Они крепко держали нити, не обращая внимания на её извивающееся тело, и слушали её крики, рыдания и стоны, пока она не затихла с беззвучным вздохом. Терин отпустил нити, они упали. Женщина обмякла, тяжело дыша.

Терин сорвал несколько крупных виноградин с грозди над головой. Гарид заворожённо смотрел, как он одну за другой вкладывает их в истекающее соками лоно женщины. Обмякшие конечности Визай дрогнули, она подняла голову.

Гарид отодвинулся, наблюдая, как Терин нежно высасывает одну виноградину за другой из сочного отверстия. Он разгрызал их зубами, причмокивая, наслаждаясь её плотью, слизывал соки, щедро работая языком. Ему пришлось крепко сжать её бёдра, чтобы она не ёрзала. Он принялся двигать все кольца вперёд-назад, слегка покусывая их. Руками он тянул нити от наружных губ, одновременно всасывая в рот внутреннюю плоть вместе с кольцами, и Визай взревела, испытав ещё один мощнейший оргазм, содрогаясь так, что задрожали балки.

Терин, тяжело дыша, болезненно ухмыльнулся Гариду.

— Надо поскорее войти в неё, иначе я кончу прямо здесь, — сказал он и отвязал верёвку от кольца на стене.

Гарид испугался, что он её уронит, но она опустилась лишь до уровня его промежности. Рука Терина гладила изгиб её красивой попы.

— Что ты хочешь? — спросил он Гарида.

— У тебя есть кольцевой кляп?

Терин мгновенно сбегал в дом и вернулся, держа Визай за волосы. Гарид заменил кляп во рту на кольцо. Женщина заскулила в знак протеста, и, прежде чем вставили кляп, потянулась ртом к его промежности.

— Обычно я использую это только для наказания, — сказал Терин. — Она хочет позаботиться о тебе без него. Но тебе решать.

— О, если она хочет по-своему, она точно его получит.

Гарид сверкнул глазами в сторону друга, крепко зафиксировав кляп у неё во рту. Терин, выполнив обязанности хозяина, забыл о том, что происходит с другой частью тела. Он достал напряжённый член, осторожно раздвинул шнуры от промежности, широко раскрыл её и вошёл.

Гарид какое-то время наблюдал, затем посмотрел на лицо Визай. Кольцо растягивало её губы, ремешки оттягивали уголки рта назад. Она с трудом подняла голову, посмотрела на него затуманенным, полузакрытым взглядом и снова опустила. Он достал свой напряжённый член, вытер предэякулят о её лицо, схватил за уши и вставил член в кольцо, а потом в горло. Она научилась контролировать рвотный рефлекс долгой практикой, и Гарид чувствовал, как она старается языком и мышцами горла доставить ему удовольствие. Но в этой игре она была лишь сосудом. Они с Терин вошли в ритм, двигая её вперёд-назад, словно раскачивающийся маятник с отверстиями на обоих концах. Они продолжали, даже немного отодвинулись, чтобы ей приходилось тянуться дальше — туда-обратно, на всю длину членов, насаженных с обоих концов, как кусок мяса на вертел.