Развод в 42. Генерал, залечи мои раны
Глава 1
Стою бог знает на каком по счету КПП.
Пыльно, душно, пустынно.
Тихо.
Удивительная тут везде тишина. Словно всех птиц истребили, а вместе с ними цикад, кузнечиков, всех, кто создает тот родной, привычный, «белый», природный шум нашей жизни.
Тут его нет.
Может, это чисто мое восприятие. Но мне вот так. Я вот так чувствую.
А может, эта оглушающая тишина не сейчас началась? Может, она со мной уже давно? Все последние две недели, которые я пытаюсь прорваться в нужную мне точку.
Последние.
Тут все говорят — крайние.
Слово «последний» словно под запретом.
А я не могу. Во мне негодует филолог и граммар-наци.
Если что-то последнее — оно последнее.
Крайней бывает только плоть — так говорил наш педагог по родному, русскому языку еще в универе, в далеких девяностых.
Мы проходим. Нас пропускают. Смотрят документы.
— Куда?
Говорю название нужного мне пункта.
— Зачем?
— Гуманитарку везем, начальник, — отвечает за меня водитель нашей машины. Он уже привык к тому, что я начинаю тормозить.
Или лепить то, что не надо.
Например, говорить о том, что мне нужно увидеть сына.
А мне нужно его увидеть. Необходимо.
Я должна ему сказать. Сказать глядя в глаза.
— Славик, у твоей жены будет ребенок. От твоего папы.
Звучит ужасно.
Чудовищно.
Дико.
Подло.
Увы, это правда.
Как я смогу это сказать? Или… не говорить? Промолчать? А если… если узнает от кого-то другого?
Нет, так нельзя…
Но…
Нет, я вовсе не за этим еду. Не затем, чтобы сломать жизнь сыну, убить его веру в людей. Не за этим.
Просто увидеть его хочу.
Увидеть.
Быть рядом.
Остаться рядом. Если… если это будет возможно. Хоть насколько. Хоть на неделю, на месяц, на два… Просто быть рядом.
Нас пропускают. Едем дальше. Мы на новых территориях. Пыльно, пусто, знойно, тихо.
Закрываю глаза, откидываю голову.
Вспоминаю.
У меня достаточно четкий график. Занятия в школе, обычно с восьми до пятнадцати. Иногда начинаю позже. Еще факультативы. Дома три раза в неделю занятия онлайн, подготовка к ЕГЭ.
В школе я получаю достойно, на мне еще классное руководство.
Муж ругается, зачем мне еще репетиторство, я устаю, всё время в запаре, времени на жизнь не хватает.
— Ты как загнанная лошадь, Кира! Ты вся только в своей работе, мы постоянно слышим об учениках, об оценках, о методичках, о новых правилах! Что может быть нового? «Жи-ши» всегда будет пиши с буквой «и», или у нас там в министерстве одни идиоты?
— Ну, Олег Николаевич, сделали же кофе среднего рода? И все молчат. Говорят, скоро все официально будем звОнить, а не звонИть!
— Ну, справедливости ради, иногда кофе реально среднего рода, у нас в столовой точно, — усмехается мой муж, бросая быстрый взгляд на Диану, жену нашего сына Славика.
Хорошо помню тот разговор.
Я еще подумала — как здорово, что они поладили.
Муж сначала был против Дианы, сказал, что она нищебродка, без роду без племени, воспитывает ее мать, отец сгинул, мать — хабалка та еще.
А я видела, что сын влюблен. Сильно влюблен. И Диана, как мне казалось, тоже его любила. Я как-то слышала их разговор. Случайно. Он привез ее на дачу, я постелила им в разных комнатах, чтобы соблюсти приличия, но…
— Славочка, я так тебя люблю, так сильно люблю…
Ее горячий шепот долго звенел у меня в голове.
Они поженились. Поселились в квартире моей бабушки, которую мы раньше сдавали. Сын хотел платить за нее.
— Слав, с ума сошел? Это же твоя квартира. Бабушка тебе оставила.
— Мам, не мне, а тебе, я в курсе.
— А я дарю тебе. Живите. Перепишу на тебя.
— Спасибо, мам, ты у меня лучше всех.
— А ты у меня.
Сына я люблю безумно.
Он у меня один. Выстраданный, вымоленный. Родился он у нас слабым, в детстве много болел, были проблемы с сердцем, постоянные вирусы. Я всё перепробовала, все лечения. Потом отдала его на спорт, стала закалять, и, слава богу, к своим двадцати двум он сильный, смелый, ко всему подготовленный.
Ко всему, кроме предательства любимой, наверное.
В тот день у нас была эвакуация. Учения. Потом мой седьмой «А» отправился на экскурсию, без меня — это их педагог по истории повезла, а я неожиданно раньше освободилась, поехала домой.
Дверь открыла тихо, зашла.
Сначала даже не поняла, что дома кто-то есть. Обычно я приходила позже, но и Олег и Диана тоже были не дома, он на работе, она в универе.
Диана переехала к нам, когда Славка ушел служить по контракту. Мы решили, так будет лучше.
Вспоминаю, как сказала об этом своим подружкам, одна из них, Вика, как-то странно посмотрела на меня.
— Кира, а ты уверена, что хочешь дома молодую, красивую девицу?
— В смысле?
— В коромысле, Васильева. Молодая девица, твой Олег — мужчина в полном расцвете сил…
— Вик, ты с ума сошла? Это наша невестка, она жена его сына!
— Ага, а про снохачество ты ничего не слышала? Сейчас даже книжки популярные — «Мой горячий свекор!».
— Вик, давай закроем тему. Диане я доверяю, Олегу тоже.
Я доверяла.
Реально.
У меня и в мыслях не было!
Я ничего не замечала! Это потом уже стала разбираться…
Слишком они много времени проводили вместе. Слишком тепло общались. Их взгляды, улыбки, смех…
Сначала я услышала шлепки. Не сразу поняла — что это? Соседские собаки, что ли?
Потом стон. Протяжный, такой чувственный…
— Оле-е-ег…
— Да, моя дикая, да… Дианочка моя… девочка… еще… да…
Я не знала, что от шока может остановиться сердце.
Почувствовала, что не могу дышать.
Стояла в дверях спальни и смотрела на них. Голых, довольных, счастливых, жадно поглощающих друг друга.
Мой муж. И жена моего сына. Нашего сына.
Потом я упала в обморок.
А потом… Потом я решила поехать к сыну.
Глава 2
— Кир, не сходи с ума, зачем ты сама-то полезешь? — наша завуч, Светлана Николаевна, моя самая близкая подруга, наливает мне чай, садится рядом, смотрит так… С жалостью смотрит, сочувствующе. А как еще смотреть на женщину, у которой мир развалился на куски?
Я не нашла в себе сил смолчать.
Мне надо было выплеснуть, выговориться. А с кем еще, если не с самой-самой?
В голове еще не утихли звуки их совокупления, страсти.
Влажные пошлые шлепки. Стоны. Крики. То, как они самозабвенно этому отдавались. Как любовно переговаривались.
— Диана… Дианочка моя… Принцесса…
Господи, какая мерзость!
И она! Чистый, невинный цветочек — это как раз Светка так о ней сказала, когда впервые увидела.
— Ох, Кирюш, наплачетесь вы еще с этим цветочком из Зажопинска.
— Фу, Света, прекрати, что ты такая душная! — Я пыталась прикрыть свое состояние лживым смехом. Задушить на корню подлую свекровку в себе. Сама от своей натерпелась — не дай боже, решила — я такой не буду.
Но, видимо, это сидит внутри каждой мамы мальчика. Не слишком любить ту, которую он себе выбирает. А может… может, тогда уже чуяло материнское сердце? Не знаю.
Но с подругой, с которой прошли уже столько всего вместе, я тогда чуть не поссорилась. Я понимала, что у Светки тут свой интерес. Очень уж она хотела моего Славу в зятья к своей Леночке. Да и я была не против. Только Леночке тогда только-только семнадцать исполнилось, рановато.
Диане было девятнадцать, Славе двадцать.
Красивая, яркая пара.
Амбициозная девочка, которая приехала покорять столицу, но, как она сама говорила, не смазливой мордашкой, а мозгами. В институте училась пусть не самом престижном, зато на бюджете. И постоянно повторяла, что никогда не искала богатого папика.
Не искала.
Но нашла.
