Без памяти твоя (СИ) - Ставрогина Диана

Удивительно, но присутствие разноцветных элементов в интерьере нашего с Владом жилья не раздражает. Временно исчезнув из поля зрения Санни, мы двигаемся вглубь, и я с удовольствием знакомлюсь с моим новым домом.

Мы проходим большую гостиную, где на полу лежит прямоугольный ковер с бахромой, у дальней стены стоит парочка высоких книжных стеллажей из светлого дерева, в центре расположены диван и стеклянный журнальный столик, напротив — телевизор-плазма. Затем Влад показывает мне кухню. Довольно маленькую и непривычно темную: шкафчики выкрашены в глубокий зеленый, и все же мне нравится.

Дальше — кабинет, но Влад не уделяет тому особого внимания, отделываясь быстрым взмахом руки по направлению к нужной двери. Я не настаиваю.

Наконец мы возвращаемся к лестнице на второй этаж и быстро поднимаемся по ступенькам, то и дело поглядывая на явно раздумывающую над побегом Санни. К моей радости, любопытство в ней побеждает страх.

Сохраняя приличную дистанцию, она осторожно идет за нами следом. Как бы мне ни хотелось тут же помчаться к ней с объятьями и предложением лучшей в мире ласки, я решаю оставить инициативу в общении за Санни.

— Что, — посмеивается Влад, заприметив крадущуюся позади нас копну рыжей шерсти, — так любопытно, что уже и нестрашно?

Навострив уши, Санни замирает на месте и, разумеется, притворяется нами крайне незаинтересованной.

Мои губы растягиваются в улыбке.

— Не смущай ее, — шучу я. — Лучше рассказывай, что есть на втором этаже.

За первой дверью нас ждет гостевая — небольшая обезличенная комната со стандартным набором мебели, но с красивым видом из большого окна. Там же — отдельная ванная.

— А теперь — наша спальня, — произносит Влад как обычно и нажимает на ручку следующей двери.

Я же чуть не спотыкаюсь и упираюсь перепуганным взглядом ему в спину. Не может же он думать, что мы станем ночевать в одной комнате?

— Наша? — уточняю я почти испугано.

Как назло, а быть может, намеренно испытывая мое спокойствие, Влад не спешит с ответом. Только полностью развернувшись ко мне, он улыбается, прежде чем произнести:

— Да. — Пауза. Его глаза сверкают лукавством. — Разумеется, сейчас эта комната будет исключительно в твоем распоряжении.

Я позволяю себе вздох облегчения, и на губах Влада мгновенно отражается довольная ухмылка.

— Ты специально издеваешься! — восклицаю я.

От возмущения меня переполняет желание толкнуть его в грудь, однако столь свободный жест кажется неуместным, даже несмотря на только что учиненную самим Владом шутку.

— Прости. — Он без искреннего сожаления пожимает плечами. — Не мог не проверить, как ты отреагируешь.

Я вопросительно приподнимаю брови.

— А были варианты? — Сомнение в моем голосе красноречивее звучащих слов. — Я все еще тебя не помню.

Влад только качает головой.

Я снова вздыхаю. Наверное, не стоило воспринимать его секундный обман столь агрессивно, но доверия к Владу у меня все еще нет. Я, правда, не знаю, что от него ждать. Подобные подначки не помогают.

Возникшая между нами тишина ощущается некомфортной тяжестью на плечах и вязкой неловкостью на коже. Дверь в спальню открыта, но через порог мы до сих пор не переступили, замерев перед самым проемом. Не совладав с искренним любопытством, я устремляю взгляд внутрь.

Обещанная мне комната ожидаемо соответствует стилю этого дома. Тем не менее неуловимым при первом знакомстве образом она имеет отличное от него очарование уединенности и несовременности: ни электронных часов, ни телевизора, ни модного сейчас минимализма в интерьере.

Здесь как будто нет и следа эпохи цифровых технологий. Вокруг массивная деревянная мебель, в центре — большая кровать, застеленная изумрудного цвета покрывалом, окна занавешены тяжелыми темными шторами, на стенах — природные пейзажи в изящных рамках.

Пока я любуюсь спальней и заодно стараюсь решить, какой дежурной фразой вернуть в атмосферу былое дружелюбие, Влад негромко прочищает горло, привлекая мое внимание и делает шаг в сторону от двери.

— Как я уже сказал, комната полностью в твоем распоряжении, — говорит он серьезно. — Если ты устала или хочешь побыть одна, то я могу тебя оставить. Все необходимые вещи ты найдешь без труда — от одежды до косметики. Если что-то потребуется — что угодно, — скажи мне.

— А где будешь спать ты? — вырывается у меня.

— В гостевой. — Движением головы он указывает на дверь уже увиденной мной комнаты.

Воспоминания о довольно спартанской и обезличенной обстановке заставляют меня нахмуриться и предложить:

— Я могу занять гостевую спальню. Мне не хотелось бы тебя стеснять и…

— Ты не стесняешь. — Влад не позволяет мне договорить. — Большую часть суток я провожу на работе или в кабинете на первом этаже. Поверь, мне нет разницы, где спать.

— Хорошо, — соглашаюсь я, но вопреки всем его заверениям чувство вины никуда не исчезает: из-за меня в жизни Влада сейчас плеяда мелких и крупных неудобств. — Спасибо тебе.

Как и в прошлый раз, он морщится при малейшем выражении благодарности с моей стороны и тут же уводит тему разговора в другое русло:

— Располагайся и отдыхай. Как будешь готова, пообедаем.

Глава 7

За несколько минувших с выписки дней мне удается обвыкнуться в доме Влада — нашем доме — так, наверное, пора его называть хотя бы в мыслях. Медленно мое восприятие имеющихся обстоятельств меняется в лучшую сторону: от замораживающего ужаса к постепенному принятию ситуации как нормальной и поддающейся контролю.

Хозяйкой семейного жилища я себя, конечно, не чувствую, но уже могу без чрезмерной неловкости незваной гостьи и столь же смущающего опасения показаться невежливой или наглой спуститься на кухню за стаканом воды ночью. Даже пугливая Санни при встрече со мной больше не спешит убегать и прятаться. Напротив, с истинно кошачьим любопытством она ходит следом, виляя длинным и пышным хвостом, и бдительно контролирует каждый мой шаг в принадлежащих ей владениях.

Возможно, моей адаптации помогает и то, что большую часть времени я остаюсь предоставленной себе самой: Влад ничуть не сгущал краски, когда говорил о своем плотном рабочем графике. Он уезжает в офис до моего пробуждения и, вернувшись глубоким вечером, — исчезает в кабинете еще на час, а то и два.

Бродить по дому и заглядывать в комнаты без сопровождения в лице Влада намного комфортнее, однако плюсы личной свободы не в силах побороть мою общую взвинченность. Если прежде на арене переживаний главным был страх перед неизбежной необходимостью сближения с мужем, о котором я ничего не помню и не знаю, то теперь центральное место отдано противоположной проблеме: мне кажется, что Влад намеренно сводит наше общение к минимуму.

Мы почти не видимся и не разговариваем друг с другом, что вызывает невольное беспокойство. Мне трудно поверить, что до моей аварии наша семейная рутина была такой же безынтересной и полной близкого к тотальному одиночеству уединения — какой в подобном браке смысл? Мы будто чужие люди.

Сегодняшним утром я уже привычным образом проснулась в пустом доме. Конечно, в одной из комнат прямо сейчас дремлет или хулиганит Санни, но первые полчаса нового дня — пока я принимаю душ и чищу зубы, — всегда самые тихие и, признаться честно, одинокие. Потребность поговорить с другим человеком столь сильна, что резонирует во мне застрявшими посреди горла рыданиями.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов на пороге ванной комнаты, я бреду на кухню за завтраком и тихонько смеюсь, когда откуда-то мне под ноги выбегает Санни. Вид у нее самый игривый и дружелюбный, в зубах — палочка с перьями, которую она щедро бросает к моим ступням.

— Ты тоже устала быть одна? — Я медленно наклоняюсь, а затем с осторожностью протягиваю руку к рыжей макушке в надежде на царское снисхождение и неожиданно срываю куш: впервые Санни не приседает и не уворачивается от моих пальцев.

От радостного вскрика и победного танца приходится воздержаться, дабы не спугнуть внезапную удачу. Затаив дыхание, я принимаюсь почесывать довольно жмурящуюся Санни за ухом и улыбаюсь. Этот день только что стал во стократ лучше.