Без памяти твоя (СИ) - Ставрогина Диана

— Конечно. — Я киваю и, когда Влад делает первый шаг из машины, хочу выйти на улицу следом, но после больницы мои движения не отличаются быстротой.

Временная заторможенность, однако, спасает меня от очередной неловкой ситуации: Влад как раз приближается к пассажирской двери и открывает ее передо мной.

Я мысленно чертыхаюсь. Все эти джентльменские жесты для меня ужасно непривычны.

— Спасибо, — говорю я вслух, скованно принимая предложенную мне в качестве опоры руку.

И не зря: едва встав на обе ноги, я на миг теряю фокус и чуть не заваливаюсь на бок.

— Кристина? — Голос подхватившего меня Влада вибрирует тревогой.

— Все хорошо, — лепечу я, осторожно переминаясь с ноги на ногу, дабы убедиться в найденном-таки равновесии. — Просто голова закружилась. Питерсон сказал, в этом нет ничего страшного.

— Не стоило везти тебя длинным путем. — Влад мрачнеет.

— Почему? — удивляюсь я и спешно заверяю: — Мне все понравилось!

— И никакого дискомфорта или страха?

— О-о… — выдыхаю я, когда меня внезапно озаряет пониманием ситуации. — Я ведь даже не подумала!..

— Серьезно? — не верит Влад.

— Да. Я… Голова была забита совсем другим и… — Я перевожу дыхание и озадаченно тру лоб пальцами. — Может, дело в том, что аварию я не помню? — предполагаю я, смотря не прекращающему хмуриться Владу в глаза. — Для меня ее будто и не было. Вот я гадаю, где искать подработку в выходные, а вот — просыпаюсь в палате... А почему ты раньше ничего не спросил?

— Питерсон посоветовал не говорить с тобой о машинах в контексте фобии. При условии, что твое поведение будет спокойным.

— А если бы я запаниковала в дороге? Или даже на парковке?

Влад дергает плечом.

— На этот случай нас ждала квартира в двадцати минутах ходьбы от клиники.

Я замираю. Забота — она в таких поступках, да?

— Спасибо, — благодарю я на выдохе, не утаивая искреннего изумления.

Влад лишь кивает и затем переводит взгляд на дом.

— Пойдем?

— Да, конечно, — соглашаюсь я и неловко разворачиваюсь в оберегающем от падения объятии Влада. — Пойдем.

Вопреки моим ожиданиям мужские ладони не исчезают — лишь незначительно смещаются: одна по-прежнему придерживает меня за талию, другая — ложится на оголенную кожу предплечья непривычным ощущением жара и чужого вторжения в мое личное пространство. Прикусив край нижней губы, я перевожу взгляд вниз, на носки собственных кроссовок и слежу за ритмичностью шага.

Под упругой подошвой хрустит дорожная насыпь. Легкие наполняются запахом окружающих дом растений, к которому отчетливо примешивается древесный аромат мужского парфюма.

От насыщенного кислородом воздуха снова кружится голова. По телу взволнованно-испуганным роем пробегают мимолетные мурашки, стоит вспомнить, что отныне я буду жить с едва знакомым человеком. В полном уединении уже совершенно не кажущегося мне большим дома.

Мы поднимаемся к входной двери по низкому, но широкому крыльцу, и Влад наконец отпускает меня. Предварительно убедившись в том, что я твердо стою на ногах.

— Как ты себя чувствуешь? — Его взгляд остается на мне, внимательный и как будто ожидающий.

— Все хорошо, — настаиваю я и для убедительности легко улыбаюсь. — Готова к подробной экскурсии.

— Надеюсь, дом тебя не разочарует, — говорит Влад, кажется, предельно серьезно и распахивает передо мной тяжелую деревянную дверь: — Ты первая. Прошу.

— Я у тебя вместо кошки? — шучу я опрометчиво и, к своему стыду, несуразно.

Недоуменной паузы, на удивление, не следует. Позади меня раздается легкий смешок:

— Кошка у нас уже есть.

— Правда? — Я резко оборачиваюсь к Владу и, наверное, впервые вижу на его лице столь благодушное выражение.

— Да. — Хитро прищурившись, он водит взглядом по периметру большой светлой комнаты, где границы прихожей и гостиной отделены лишь условным зонированием обстановки, а после зовет: — Санни, иди сюда! Не прячься.

— Санни? — интересуюсь я.

— Угу. Нашел ее здесь, под дверью, греющую пузо под солнечными лучами почти полтора года назад.

— Тогда точно без вариантов, — улыбаюсь я.

— Погоди, — хмыкает Влад. — Это ты еще не знаешь, что она рыжая и все так же дрыхнет на солнце при любой возможности.

Я смеюсь, а затем принимаюсь активнее оглядываться вокруг в поисках рыжего пятна.

— Почему она к нам не выходит? Она точно дома?

— Точно. — Влад дотрагивается до моего плеча и кивает вверх, на лестничные перила. — Вон она. Трусиха.

Наконец и я вижу остроносую мордочку с ушами-кисточками, настороженным взглядом и длинными усами. Свесив голову в промежутке между коваными прутьями перил, Санни и правда следит за каждым нашим движением.

— Это мейн-кун?! — выдыхаю я с восхищением.

— Да, — подтверждает Влад где-то за моей спиной. Тон его голоса в равной степени полон насмешки и гордости. — Восьмикилограммовая двухлетняя мейн-кунша и по совместительству — та еще трусиха, как видишь.

— Она меня испугалась? — Нехотя я перевожу взгляд с Санни на ее хозяина.

Он кивает.

— Она поначалу боится малознакомых людей. Побудешь рядом сутки — и она освоится. Если понравишься, даже ластиться начнет.

— Разве она еще ко мне не привыкла? — спрашиваю я растерянно.

— Ты редко здесь бывала до нашей свадьбы, потом случилась авария, — отвечает Влад без прежней легкости. — Санни наверняка тебя подзабыла.

— Что ж, тогда мы с ней в одной лодке, — шучу я, однако чувствую чувствую себя до странности расстроенной.

Мне всегда казалось, что коты не склонны забывать людей. Жаль, что это не так.

Владу свои размышления я, конечно, не озвучиваю: все мои познания о домашних животных — в частности, котах, — вряд ли достоверны. Питомцев у меня никогда не было. Наверное.

— Влад? — несмело окликаю я мужа, продолжающего с запрокинутой вверх головой переглядываться с оставшейся на втором этаже Санни.

Он оборачивается с заинтересованным и как будто удивленным выражением лица.

— Да?

— Ты не знаешь, у меня были какие-нибудь животные раньше? Я вдруг подумала, что вполне могла кого-нибудь взять после института.

Мой вопрос его озадачивает. Сосредоточенно хмурясь, Влад явно старается припомнить, рассказывала ли я о ком-нибудь, и отвечает после недолгой паузы:

— Нет. Насколько я знаю.

— Жалко, — выдыхаю я не без разочарования. — Мне казалось, что я обязательно заведу себе кота или собаку, как только начну жить самостоятельно.

— У тебя не было животных в детстве?

— Нет. У мамы была аллергия на шерсть, так что никаких животных мы не держали, хотя мне очень хотелось, конечно. — Я вновь смотрю на Санни и не могу не умиляться ее округлой пушистости и внимательным, широко распахнутым глазам. — Зато сегодня сбылись сразу две мои мечты: я увидела океан и буду жить в доме, где есть кошка.

Сдержанно кивнув, Влад полусерьезно замечает:

— Будем надеяться, сам дом тоже тебя порадует.

— Он уже… нравится. — В моем признании нет лукавства.

Пусть я едва успела пробежаться глазами по периметру первого этажа, но уловить атмосферу этого дома нетрудно. Все вокруг меня существует в едином ансамбле столь гармонично, что не возникает никаких сомнений: каждый уголок здесь продуман и вписан в общую интерьерную картину.

Премудрости дизайна и обустройство быта никогда меня не интересовали, и сейчас я даже при желании не смогла бы сказать, что делало дом Влада живым и уютным. Однако, вопреки отсутствию даже толики энтузиазма к выбору самых разных мелочей — от цвета и тона стен до формы баночек для специй, — я всегда хотела жить в месте, где все пришлось бы мне по душе. Как сейчас — просто войти в дом и понять, что у меня нет желания что-либо в нем менять.

В подростковом возрасте меня до ужаса раздражали выстроившиеся вдоль всех имеющихся стен шкафы в бабушкиной квартире и, приезжая к ней на каникулы, я мечтала по взмаху волшебной палочки избавиться от всего лишнего и вернуть в комнаты простор. Яркие, с крупными рисунком обои в моей комнате, выбранные мамой без оглядки на мои предпочтения, и вовсе доводили меня до слез, и я была готова поклясться, что в моем собственном доме белыми будут и стены, и мебель — так осточертело мне в те годы сочетание несочетаемого.