Ищу фиктивного мужа! Срочно (СИ) - Сью Ники

— Да? — она смущенно заправляет прядь за ухо. — Мне казалось, немного чересчур. Просто знаешь, хотелось выглядеть перед Олей хорошо.

— Перед Олей? — зачем-то уточняю. Хотя по факту плевать, перед кем. Она же вон — в моей квартире. И в моих тапочках. И мою вилку или нож, что там у нее было, выронила из рук. Значит, и наряд с прической тоже как бы для меня.

— Ну… я, знаешь, ей всегда проигрывала. В этот раз хочется одержать победу.

— Как минимум, ты не выходишь замуж за Колюню. Считаю, что это уже первое место.

Надя улыбается, и я совру, если скажу, что улыбка у нее не милая. Вообще удивительное дело, когда мы только познакомились, я ничего особенного не заметил в этой женщине. А сейчас какие-то мелочи выхватываю, выделяю.

В квартире раздается звонок.

— Наши, видимо, пришли, — сообщаю и, наконец-то, отлипаю от Надежды.

Она суетливо выставляет на стол рыбу, протирает тряпкой столешницу и замирает.

— Наверное, мне нужно открыть? — неуверенно спрашивает.

— Ну… наверное. Я не знаток, кто в семьях двери открывает. Как скажешь, так и сделаем.

Надюша кивает и с боевым настроем идет в коридор. Кажется, битва начинается.

Глава 12

— Здрасти, — Оля проходит первой и таким любопытным взглядом рассматривает квартиру Димы, что мне хочется выпроводить ее.

— Ой, Надежда, вы сегодня отлично выглядите, — Коля протягивает мне пакет с конфетами, сверкнув белозубой улыбкой. И тут Оля, видимо, замечает меня, хотя до этого я для нее точно мебелью считалась. Взгляд моментально меняется, губы искривляются.

Ух! Спасибо, Женька! И за платье, и за прическу, и за мейк. Оно того стоило. Даже не ради Димы, а вот — реакции Оли.

— Моя Надюша всегда отлично выглядит, — звучит басом голос Димы, а следом он совсем по-хозяйски кладет руку мне на бедро и резко к себе тянет. Зарывается носом в мои волосы так, словно он мой мужчина. И всегда им был. От него исходит приятный аромат парфюма, и я как-то слишком быстро плавлюсь под этими всеми мужскими флюидами.

Господи, да у меня сто лет не было мужика и секса. Но это же не повод превращаться в лужу! Держись, Надежда! Если уж не ради ипотеки, то хотя бы ради Василия. Он измену, вернее минутную слабость, не простит.

— А чего мы в дверях стоим? Давайте уже проходить, — предлагает Николай. И быстренько обувь снимает, но тут же тормозит и озадаченно оглядывается.

— Надежда, — обращается он ко мне. — А где у вас руки помыть?

Хлопаю глазами. Что за вопрос с подвохом? Меня к такому не готовили. Сглатываю. Пульс уже ускорился. Ладони потеть начали. Блин, и почему я не приехала раньше. Вот хотя бы банально по квартире пройтись.

— Колюня, все свое надо с собой носить, а не в чужие туалеты, — не теряется Дима.

— Предлагаешь мне умывальник в сумку запихать? — щурится Николай.

— Неплохой вариант, заодно бицуху подкачаешься.

— Моя главная мышца — тут! — он показывает пальцем на голову. Да с такой гордостью, словно защитил нобелевскую. — И лучше ее еще ничего не придумали.

— Согласен, — кивает Дима. — Мозг еб… выносить — действительно оружие года. Но, друзья, давайте реально за стол. Рыба остывает. А умывальник прямо, первая дверь.

Коля ничего не отвечает, хотя по выражению лица видно, его задевают шутки. Зато Оля никак не реагирует, молча проходит в кухню, не спрашивает куда — садится, сама выбирает место. И не дожидаясь никого, начинает накладывать щипцами себе самый смачный кусок рыбы. Вот же жаба.

Когда мы все усаживаемся, у сестры уже полная тарелка. Николаю она ничего не предлагает, ясное дело, тот сам за собой ухаживает. Я же наоборот тихонько спрашиваю у Димы, что ему положить. Так мама всегда вела себя с отцом. И мне передалось. Может, будет плюсом.

Дима открывает по итогу виски и наливает всем.

— Можно лед? — спрашивает Оля, поднося бокал к носу.

— Можно, если осторожно, — Дима поднимается, достает из холодильника лед и ставит на стол тарелку с кругляшками.

— Где жить планируете? — сестра вроде сидит в расслабленной позе, но при этом с таким прищуром смотрит на нас, словно собака-ищейка. Точно что-то подозревает.

— Где? — теряюсь я.

Вообще-то именно об этом мы и не поговорили, хотя стоило бы. Как минимум, потому что у нас общие родственники. А еще они жутко любопытные и везде суют свой нос. Про проживание я думала поднять вопрос еще в баре тогда, но как-то заговорилась и забыла.

Теперь же… придется видимо наощупь выбирать жилплощадь.

Мы с Димой переглядываемся, и он бодро отвечает, в очередной раз, спасая ситуацию.

— Здесь, разве не очевидно?

Донской так умело врет, что ему можно дать фору по обману. Мне бы поучиться. Не представляю, чтобы делала без него.

— Вообще-то не очень. Ощущение, что Надя тут первый или максимум второй раз, — ва-банк. Я аж едва бокал не роняю, настолько поражена ее проницательностью. Интересно, как она догадалась?

Может, мне надо было в халате и тапках их встречать? Или с бигудями на голове, как во время маминой молодости? Или все дело в том, что я не проводила Николая до умывальника? Господи! Дыши, Надя! Дыши… Выкрутимся.

— Олечка, ты чего такая серьезная? — лепечет ее жених. И следом руку на плечо кладет, притягивает к себе, в макушку целует.

— Я? Да что ты, милый, совсем не серьезная. Просто переживаю. Все же не чужие мы с Надей. Вдруг человек ей плохой попался. Если мама узнает, что я прошла мимо сестры, которая так нуждалась во мне, точно убьет.

— Нет, — больно театрально вздыхает Николай, пока я под столом сжимаю руку в кулак. — Не нужно нам смертей. Как же я без тебя, зайчонок? Мне тогда тоже придется умереть.

Мы с Димой переглядываемся. В первую нашу встречу они не были такими ванильными. Сейчас же аж до скрежета зубов.

— Тогда можем организовать групповое местечко на Вагановском, — говорит Донской и подносит к губам бокал с виски. Осушает его за раз, затем ставит на стол. При том так спокойно, сдержанно. Мне бы его уверенность. — А вы, ребят, где жить-то будете сами?

— У меня, — отвечает резво Оля. Берет бокал, крутит его в пальцах, тайком на этикетку бутылки поглядывает.

— Отличный вариант, давайте за него выпьем? — предлагает Дима и тянется чокнуться. Мужчины за раз осушают содержимое, Оля тоже. Я же наоборот делаю глоток и отставляю. Хочется быть в трезвом уме. Мало ли.

— Кстати, а чего не у Колюни? — продолжает разговор Донской. — Хата его не устроила?

— Нет, просто… — мнется сестра.

— У меня квартира маловата, ты же знаешь, Дим.

— У Оли клаустрофобия, — вспоминаю про случай в лифте, как она едва в обморок не упала, когда мы застряли. Уж не знаю, наигранно это было или нет, но Оля тогда знатно побледнела. — Ей нужно пошире, подлиннее и побольше, — ну это я зря, может, с другой стороны, на войне все способы хороши. Будем бить словами. Тем более есть за что.

— А мы сейчас точно про квартиру? — недоумевает Коля, и не спрашивая, наливает себе еще.

— Не бери в голову, дорогой. У сестры вечный недотрах. Ой, простите, — пищит она. — При будущем муже такое не говорят, полагаю.

— Нормальный у неё трах, — грубовато отвечает Дима, а у меня щеки в момент краской заливаются. — И сверху, и снизу, и поперек. Уж о размерчиках “хаты”, — он делает пальцами кавычки, — Надюша моя не переживает.

— Да и я не переживаю, — вспыхивает вдруг Оля, лицо ее идет пунцовыми пятнами. — Просто там соседи — бесящие. То у них ремонт, то потоп, то дети в мяч играют. И все почему-то к ночи ближе. Я даже полицию уже вызывала. Толку нет!

— Лучше бы Николая вызвала, чем бедных полицаев.

Сестра заходится кашлем, вижу, что разговор ее бесит. И будь я на ее месте, слава богу это не так, уже собралась бы и свинтила. Но Оля упорно сидит, губы поджимает, злится. Еще бы! На кону такие деньги, и все пошло не по маслу. Не как она задумала изначально.