Отец подруги. Тайна между нами - Черно Адалин

Или же вкус губ Дамира с каплями виски на них?

Но Дамир вместо того, чтобы поцеловать меня, начинает шептать. Прямо мне в губы:

– Не получилось напрямую, ты решила действовать через дочь?

– Что… – кажется, я даже вслух это не произношу, а одними губами двигаю беззвучно.

– Пробралась в мой дом, поселилась в одной из комнат. Теперь ко мне на работу… Что дальше, Таисия? Скажешь, что беременна от меня? На что еще ты готова, лишь бы пробраться в мою жизнь? С часами не вышло и…

Я молчу. Сглатываю и молчу. Лихорадочно соображая, как Дамиру такое могло прийти в голову. Я чем-то выдала себя? Он заподозрил?

– Оставь меня в покое, – не зло, а обессиленно выдыхает он, а затем накрывает мои губы своими.

Я совершенно этого не ожидаю.

Если мгновение назад мне казалось, что он вот-вот меня поцелует, и я этого хотела, то теперь, после его слов, остается лишь страх. Страх, что он узнает о ребенке и отправит меня на аборт. Теперь я уверена, что именно так и будет. Он настолько отчаянно не хочет, чтобы я была в его жизни, что никогда не допустит, чтобы между нами была такая мощная связующая нить, как общий ребенок.

Не зря он именно сейчас сказал про беременность!

Это то, чего он боится.

Даже у такого человека, как Дамир Булатов, есть потаенные страхи, о которых не дано знать простому смертному, иначе раздавит. А если уж воспользоваться ими, то и оставшуюся лепешку от тебя больше никто не найдет.

Все это я понимаю буквально за доли секунды. Чувствую в поцелуе. Потому что Дамир говорит о своем страхе не словами, а губами. То, насколько отчаянно он меня целует, сводит меня с ума.

Рукой он зарывается в мои волосы, второй обхватывает за талию крепче и прижимает меня к себе, впечатывая в свое тело. Я тоже не остаюсь безучастной, я обнимаю его за шею – единственный доступный мне голый участок кожи.

Ну какого черта он застегнул эту рубашку?! Мне так хочется коснуться его плеч, его груди, почувствовать…

Но приходится довольствоваться малым. Я глажу пальчиками его шею, пробираюсь в жесткие волосы и тону… тону в поцелуе. Тону в мужчине.

До конца не отдавая себе отчет в том, что происходит.

Ведь это же всего лишь поцелуй. Обычный поцелуй. Почему тогда так хорошо? Почему я от поцелуя настолько теряю себя? Настолько впадаю в эйфорию?

Словно пьяная.

Словно под наркотиками. Какими-то очень-очень тяжелыми. Никогда я не пробовала эту гадость, но слышала, что он них люди теряют себя, свое истинное я. Так и я сейчас, прикасаясь губами к губам Дамира, теряю себя.

В этот момент нет Таи. Есть только Дамир. Совершенный мужчина, в котором мне хочется раствориться.

Руки его пробираются мне под платье, Дамир оглаживает мое бедро, ведет пальцами по краю трусиков, и из моего рта вырывается стон прямо в рот Дамира. Он его не слышит, но он его чувствует, потому что в одно мгновение он становится более напористым. Секунда – и его пальцы уже отодвигают кружевную ткань прочь, чтобы не мешала, не препятствовала. И все это не прекращая поцелуй. Поцелуй, который лишает меня сознания, разума, воли.

Так не бывает!

Не может быть так!

– Таисия!.. Спускайся!.. Пора ехать!

Что?

Голос Романа доносится из зала. Я не сразу его слышу, но когда с моих бедер пропадает рука, а губы Дамира перестают двигаться, я начинаю слышать.

Сама отодвигаюсь. Дамир не держит. Отпускает. Я же вскакиваю с дивана, одергиваю подол платья и бегу в направлении двери. Даже не глянув напоследок на Дамира.

Потому что если посмотрю, то не найду в себе сил уйти.

Я, если честно, даже досадую, что он отпустил. Не стал держать. Так хочется в этот момент, чтобы он меня остановил. Дернул за руку. Закрыл кабинет, прижал к двери своим мощным, крепким телом и никуда не отпускал. Но я выбегаю из кабинета, захлопываю дверь и почти врезаюсь в Романа.

Он останавливает меня, удерживая от столкновения, взяв за плечи.

А мне противно!

Мне не хочется, чтобы он меня трогал. Даже так, сквозь ткань.

Только не после Дамира. Только не тогда, когда моя кожа еще хранит память о касаниях… любимого. Да, Тая, любимого мужчины. Пора бы уже себе признаться. С любым другим не было бы такой реакции.

– Ты чего такая заполошная? – выгибает он бровь. – Что тебе эта комната покоя не дает? – усмехается.

– Я тебя искала, – выдавливаю из себя слова с трудом вселенского масштаба и начинаю наезжать на Рому. Ведь лучшая защита – это нападение, а Роману ни в коем разе нельзя сейчас заходить в кабинет и видеть Дамира в таком состоянии. – Ты куда пропал? Оставил меня тут одну! Идем. Я кушать уже хочу.

Глаза Ромы округляются. Да, он удивлен моему поведению не меньше моего. Вот, скажет, наглая давка, так быстро возомнила о себе невесть что, и уволит меня.

А, пусть так! Лишь бы быстрее уйти сейчас из ресторана.

– Ну, пошли. Можем и покушать заехать куда-нибудь, – по-доброму усмехается он и, оставляя только на одном моем плече руку, разворачивается и идет вперед, нежно подталкивая меня при этом.

– Нет, ты неправильно меня понял, – заговариваю я уже на улице.

Почувствовав вечернюю прохладу, я ощущаю, как туман, что вызвал в моей голове Дамир своим поцелуем, рассеивается.

– Не надо меня кормить, я просто быстрее хочу домой.

– Ужин нас сильно не задержит. А то Ульяна будет меня ругать за то, что я тебя так надолго похитил, да еще и оставил здесь голодную.

Я вынужденно киваю.

И уже в машине Роман задает вопрос, от которого у меня сердце уходит в пятки.

– Тай, а где твои наброски? Ты же начала что-то рисовать?

Мамочки… они же остались в кабинете у Дамира. Что же теперь будет?..

Глава 13

– Невкусно? – Рома кивает на большую тарелку со скрученным комочком пасты в центре.

Больше в этом дорогущем ресторане мне было нечего заказать. Да и есть не особо хотелось. Благодаря одежде, что мне одолжила Ульяна, я вполне вписываюсь в этот ресторан, но мои мысли все равно не здесь. Далеко. Я думаю о поцелуе, который случился какой-то час назад. И о Дамире, который остался в кабинете ресторана. Вместе с моим планшетом. Точнее, с планшетом Ульяны, который она мне любезно одолжила.

– Не голодна.

Я все же откладываю приборы и, нахмурившись, отворачиваюсь к окну. Все так быстро произошло. Я не успела понять, как Дамир меня поцеловал. А затем пришел Рома. Нарушил момент, и это, наверное, хорошо. Приди он раньше, все было бы еще лучше, потому что никакого поцелуя между нами не должно было быть в принципе.

Рома пытается меня разговорить и увлечь в обсуждение предстоящей работы, но выходит плохо. В итоге я полвечера ковыряю свою пасту и едва ли не выдыхаю с облегчением, когда нам приносят счет, и мы уходим из ресторана.

– Возьми, пожалуйста, – уже в машине кладу на приборную панель деньги за ужин.

– Забери, – спокойно говорит Рома.

– Нет. Я хочу заплатить за свой ужин сама. Спасибо, что привез, но…

Рома недовольно поджимает губы, но спор дальше не продолжает. Купюры так и остаются на приборной панели, а затем и вовсе слетают под ноги. Наверное, для Ромы это копейки, учитывая, сколько зарабатывают у него сотрудники, а для меня это приличные деньги. И я бы предпочла больше не ужинать в таких ресторанах. Я привыкла за себя платить и предпочла бы это делать и впредь, но не здесь.

– Поедем за планшетом? – спрашивает Рома, доехав до перекрестка.

– Нет, домой. Завтра заберу съезжу.

Не хочу пересекаться с Дамиром. Он, может, и уехал, но нарываться снова не хочется.

Как он там сказал? Пробралась в мой дом, на работу?

– Ром… – сглатываю перед вопросом. – А я смогу у тебя попросить потом… аванс? Ну, если ты решишь, что я тебе подхожу, и все-таки возьмешь меня на работу.

– Я уже тебя взял. Сколько ты хочешь?

– Эм… половину. Если можно. У меня сестра… в детском доме. Нужно снять жилье, показать документ о трудоустройстве, и тогда… я смогла бы ее забрать.