Отец подруги. Тайна между нами - Черно Адалин

Активно киваю, отпивая сок из стакана.

– Думаю, это что-то старое, но с отличным расположением. Папа любит такие участки выкупать. Когда-то давно он выкупил место под нынешний “Стокгольм”.

– Серьезно? – переспрашиваю, услышав название самого известного торгового центра.

– Ага. Он ему принадлежит.

Меня так сильно прибивает этим осознанием, что я даже стакан с соком возвращаю обратно на стол. Я знала, что Дамир богатый и влиятельный. Достаточно только вспомнить, как отреагировал мой отец, когда я назвала его имя, но этот факт я почему-то выбросила из головы, словно забыла о нем. И вспомнила только сейчас.

Владелец “Стокгольма”. Огромного бизнес-центра, построенного в исторической части нашего города. Я была там несколько раз. И то преимущественно ходила посмотреть на витрины магазинов и выпить кофе стоимостью в три раза выше, чем в любом другом месте.

Все потому, что “Стокгольм” – торговый центр для элиты, если можно так сказать. Там исключительно брендовые бутики, люксовый кинотеатр, несколько игровых зон, вход в которые стоит столько, что на эти деньги простому народу можно неделю жить.

– Впечатляет, да? Вот поэтому я и не хочу, чтобы папа женился. Все эти дамочки, которых я видела рядом с ним, все они хотят только одного – забраться к нему в паспорт и родить ему, чтобы на правах матери обеспечить себе безбедную старость.

Я нервно тянусь за стаканом. Меня начинает трясти крупной дрожью, в горле пересыхает.

– Но ведь… не все такие, – зачем-то замечаю, будто заранее хочу оправдаться.

– Не все, – соглашается Ульяна. – Но никого достойного я рядом с ним еще не видела.

Она замолкает, ковыряя вилкой листья салата, которые положила на тарелку с ветчиной и сыром, а затем поворачивается ко мне и на полном серьезе говорит:

– Жаль, что с твоей мамой так сложилось. Глядишь, познакомили бы наших родителей и стали сестрами.

Глоток сока становится мне поперек горла. От Улиных слов сбоят все реакции организма. Меня бросает то в жар, то в холод, руки становятся влажными, а щеки, кажется, краснеют, потому что я чувствую приливший к ним жар. Я впервые так остро чувствую свое вранье. Ульяна понятия не имеет, что с моей мамой у Дамира бы в любом случае ничего не вышло, потому что вышло со мной. Непродолжительно и несерьезно, но кое-что осталось вполне серьезным. Его ребенок под сердцем.

– Ты так сильно хочешь сестру? – немного придя в себя, с сомнением спрашиваю.

Сама же буквально не дышу в ожидании ответа.

Уля кривится.

– На самом деле нет. Точнее… – она глубоко выдыхает, откидывается на спинку диванчика, – в теории я, конечно же, хотела бы себе или брата, или сестру. Как тебя, например. Взрослую. Но… чтобы у папы появился новый маленький ребенок… Нет, я этого категорически не хочу.

От слов Ульяны все леденеет внутри, руки рефлекторно тянутся к животу, но я останавливаюсь. Слишком это подозрительно, в такой момент накрывать ладонью живот в защитном жесте.

– С моей стороны это эгоистично, – продолжает подруга, – но представляешь, сколько дамочек хочет заполучить папины деньги, забеременев от него? Ребенок не должен становиться разменной монетой, это неправильно.

– Да, – немного потерянно тяну я, – наверное, ты права.

– Да не наверное, а точно. А если что случится с папой? Мне все придется делить не с братом или сестрой, а, по сути, с какой-то левой бабой! А если она еще и женой его будет, то ей достанется две трети от всего, а мне одна! Одна треть, Тася! Это нечестно!

Я закашливаюсь, лимонад становится поперек горла. Ульяна спешит меня похлопать по спине, забирает у меня бокал, смотрит на меня с сопереживанием, я киваю, давая понять, что все нормально. Хотя ни черта не нормально. Как такая добрая искренняя девушка, которая так мне сопереживает, которая приняла меня как сестру, пустила в свой дом, пошла поперек воли отца, с таким рвением отстаивала мои интересы и помогала мне, может так цинично рассуждать о том, что достанется ей после смерти ее отца? Молодого отца, которому еще жить и жить.

Дай бог, конечно…

– Ты не подумай, что это единственное, о чем я пекусь, – словно мысли мои читая, говорит Ульяна сразу после того, как я перестаю кашлять, – я, конечно же, в первую очередь думаю о папином счастье. Так же, как и он о моем. Тась, он не просто меценат, он связан с очень опасными людьми.

Я поджимаю губы, желая сказать, что Дамир опаснее многих других будет, но Уля снова словно читает мои мысли, а может, взгляд.

– Да-да, папа сам далеко не прост, – продолжает она. – И его тоже можно назвать опасным, но от этого не легче. Понимаешь, Тась? Он в зоне риска. А я не хочу, чтобы по итогу меня из моего же дома выгнала какая-нибудь ушлая дамочка.

– Логично, – киваю я, действительно видя логику в ее словах и опасениях, но… только с одной стороны.

Ведь не все одинаковые и… Господи, мой ребенок никак бы не повредил Ульяне. А уж я тем более никогда бы не выгнала ее. Но мне и не стать женой Дамира. Никогда. Может, потому что я как раз-таки и не та самая ушлая дамочка, которых так опасается Уля?

– Слава богу, что и папа это понимает, остерегается отношений и больше не планирует заводить детей. Это меня устраивает, – улыбается Ульяна.

А у меня ком в горле снова разрастается от ее слов… они только подтверждают то, что говорила мне Рината про Дамира и аборты. В этот момент я не сдерживаюсь и все-таки тяну руку к животу, Ульяна же понимает мой жест по-своему:

– Поэтому я и думаю, что было бы здорово, если бы папа нашел себе женщину взрослую. Уже с ребенком, – косится на мой живот, – желательно тоже взрослым, – смеется, – а еще лучше мужского пола и красивым. Ох, представляешь, как весело бы тогда было жить, – она игриво стучит меня по плечу и обнимает.

Я же даже в ответ ее обнять не могу. Сил моральных на это нет. Одно лишь понимание, что Ульяна ни в коем случае, ни за что и никогда не должна узнать, от кого я беременна.

Глава 9

– И куда мы едем? – спрашиваю у Ромы, чувствуя себя немного некомфортно с ним наедине в автомобиле.

Десять минут назад ко мне в комнату заявилась Уля и сказала, что мы срочно уезжаем по просьбе Ромы, и приказала быстро собираться. Оделась я и правда рекордно быстро, учитывая, что я несколько дней сидела за планшетом и лишь изредка выходила на улицу. Бросив взгляд в небольшое зеркальце, что взяла с собой, удовлетворенно киваю. Если не считать небольших синяков под глазами, так и не скажешь, что я сплю максимум по пять часов.

– Мы едем туда, где у тебя обязательно появится вдохновение, – Рома подмигивает и тормозит на первом светофоре.

Я крепче сжимаю в руках планшет и мысленно отчитываю Ульяну. Она сказала, что тоже поедет, но в последний момент вспомнила про назначенный прием у врача и сбежала, оставив меня наедине с Ромой. Мне с ним немного некомфортно.

– Уля рассказала мне о твоих успехах. Это очень круто. Ты вообще спишь?

Рома поворачивается ко мне и внимательно всматривается, будто пытаясь найти симптомы хронического недосыпа. Я же бросаю беглый взгляд на светофор, который слишком медленно отсчитывает секунды. Тридцать. Так много. Почему здесь нужно так долго ждать?

Я чувствую себя куда уверенней, когда Рома смотрит на дорогу, а не на меня. От его взгляда мне не по себе, но и сказать ему об этом я тоже не могу. Не хочу обидеть. Все же от него зависит моя дальнейшая работа. Я не рассчитываю на многое, но та зарплата, которую мне озвучила Уля, впечатляет. Если я буду зарабатывать хотя бы половину, то точно смогу арендовать себе жилье и откладывать деньги на ребенка.

– Знаешь, Тась, отдых незаменим. Ты должна спать, есть, отвлекаться.

– Я сплю.

– Врешь же, – усмехается и наконец трогается с места.

Сейчас я не могу позволить себе полноценный сон, но пообещала, что, как только меня официально примут, высплюсь. И буду соблюдать режим, полезный для себя и ребенка.