Влюбленные мужчины (ЛП) - Уэлш Ирвин

– А тебя всё коробит с этого старого школьного погоняла, как и Спада с Грязного Мерфи, – радостно распевает Фрэнк Бегби. – Теперь-то у тебя всё дизайнерское… – он трёт ткань рубашки Нелли между большим и указательным пальцами, – …а раньше такой хуйни не было! Самые вонючие оборванцы в Лите из ваших были, из Хантеров. Вы были самыми грязными бичами на Теннант-стрит, пока её, блять, не снесли к хуям, а это, ебать, целая эпоха!

Внешне Нелли сохраняет спокойствие. Делает глубокий вдох. – Так что он сказал? Тайрон.

– Сикер потерял кусочек пальца. Два в куньку, один в бздуньку – больше не про него. Теперь только по одному, блять! И под Ван Гога, не закосит нихуя: они пришили ухо этому хуйлу патлатому!

– Да я про деньги.

– Ту же хуйню, что он тебе сказал. Что о нас, – Бегби гнусавит жеманным голосом, – позаботятся. А Сикера в команду Лэнг притащил. Пусть этот пидор молится, чтоб Тайрон добрался до него раньше, чем я, блять!

– Лады, – Нелли пожимает плечами, заводит мотор, и они едут дальше.

Фрэнк настороженно следит, не попытается ли Нелли развернуться обратно к Морпету, и расслабляется только тогда, когда машина берёт уверенный курс на север. – Хуй его знает, как ты там живёшь, – вдруг восклицает он, – в Манчестере, среди этих хуесосов-англичан.

– Отличный город, – отвечает Нелли. – И люди нормальные.

– Да, я слышал, что Манчестерские, Ливерпульские и Йоркширские, ну весь север Англии, типа, больше на нас похожи. Не такие выёбистые, как Лондонские, – бормочет Бегби, вдруг пытаясь не сильно задеть Нелли: Я уже настолько заебал этого уёбка, что даже если он засечёт Рентона в Манчестере, то не скажет мне нихуя. А может, они вообще угарают надо мной в каком-нибудь пабе или клубе, проёбывая мою оставшуюся долю, блять…

В пизду этот север Англии.

И лучше бы этому пидору не знать, где Рентон!

Мужчины снова погружаются в неловкое молчание. Нелли чувствует, что Бегби устанет от этого первым, и, как и ожидалось, когда они проезжают мимо очередного автостопщика, его попутчик кричит: – Остановись, бедолага промок весь!

Нелли пожимает плечами и съезжает на обочину. Промокший до нитки юноша в анораке и очках с благодарностью бросается к ним.

– С тобой-то уже побазарить не о чём, – жалуется Бегби, добавляя: – А пиздюшонок вон до нитки, блять, промок.

Парень признательно забирается на заднее сиденье машины. Представляется Крисом, из Кембриджа. Ехать собирается до самого Эдинбурга. Говорит, что он студент, изучает английский.

Фрэнк Бегби оглядел его. – Весь до ниточки промок, да, дружище?

– Да, – говорит Крис, оттягивая мокрый, пропитанный водой рукав куртки. – Спасибо, что подобрали!

– Студент, значит, да? – замечает Бегби, пока Нелли заводит машину. – Студенческие общаги… я как-то шабашил там с кентом, стены красили. Пиздятины там навалом, дружище, да?

Студент, охваченный растущей тревогой, выдавливает натянутую улыбку. – Да, отчасти я выбрал Эдинбург из-за бурной социальной жизни.

– Это единственная причина, по которой я вообще стал бы заморачиваться с вышкой – бухло и пёзды, – разглагольствует Бегби. – А вся эта учёба ебучая: ну её нахуй, с меня и Лита хватило. Один хуй, я ж не такой тупой, как этот мудак, а, Нелли? – он тычет большим пальцем в сидящего за рулём. – Не, если бы я учился в этом унике, я б всех тёлок из общаги ебал бы до усрачки. Хотя я и на гражданке справляюсь нехуёво, а, Нелли? На подходе еще пара вариков, типа той тёлки из паба, про которую я тебе, Нелли, рассказывал. У неё сиськи заебатые, и каждый раз, когда я вхожу в неё, она прям по-блядски так улыбается, типа говорит мне: «давай, ебашь». А другой раз: свадьба кореша, ебать, в Лондоне. Эта тёлка прям маячила, дразнила, сука, и знаешь-

Нелли тяжело вздыхает.

– Хули ты там, блять, пыхтишь-пердишь?

– Да я это слушаю всю дорогу из Лондона!

– Ну и заебись тебе, а паренёк же не слышал! Я не тебе вообще, блять, рассказываю, эгоист ебаный!

Нелли закатывает глаза и сосредотачивается на дороге.

Фрэнк Бегби поворачивается к Крису. – Этот мудак думает, что всё вокруг него крутится! Короче, перед тем, как меня ахуеть как грубо перебили, – он бросает злобный взгляд на Нелли, – Я про тёлку говорил: симпотная такая, я с ней делал то, что называю «Cadbury’s flake», шаришь, о чём я?

– Как в рекламе? – робко спрашивает Крис.

– Ага, точняк. Только я схватил её за блядские волосы, – Фрэнк Бегби похлопывает себя по паху, – и говорю: «это не самый рассыпчатый батончик, но он залетит тебе прямо в глотку!» И по самые гланды ей захуярил!

Крис выдавливает натянутую улыбку в ответ на оскал Бегби.

– Я тебе так скажу, ещё один плюс универа: там на тебя никто не косится по-ахуевшему. Но вот кто ещё хуже этих гондонов, так это ебаные стукачи, которые постоянно за спиной пиздят. Эти меня прям пиздец бесят. Да, я когда домой вернусь, пройдусь по списку пидорасов, с которыми надо бы перетереть. Под старых-добрых T.Rex ¹⁶¹ и Slade ¹⁶², – он достаёт заточенную отвёртку, ощупывает кончик, глядя, как он блестит на свету.

– Убери это, – говорит Нелли.

– Доззо подогнал. Нож-то теперь слить придётся из-за этого пидора-Сикера!

Это провоцирует очередную перепалку между ними, переходящую в гробовую тишину, когда они подъезжают к Бервику. Крис, слушавший всё это с нарастающим ужасом, решает воспользоваться моментом. – Планы изменились, парни. Если можно, высадите меня в Бервике. У меня тут родня. Я за день уже неплохо продвинулся в пути, было бы классно заскочить к ним, переночевать, шмотки просушить…

Фрэнк Бегби размышляет вполголоса: – Бервик, ебать, конечно, как нам резко прям сюда понадобилось…

Нелли молча съезжает с круговой развязки, и Крис с облегчением выскакивает из машины. Они смотрят, как он перебегает через полосы под проливным дождём, пока мимо проносятся машины.

– И с этим чмом очкастым тоже попиздеть даже не о чем! Вот, блять, повезло с попутчиками!

Нелли снова выезжает на дорогу. – Ну о чём ты хочешь поговорить?

– Просто, блять, веди. Нехуй мне одолжения делать, – Фрэнк Бегби складывает руки на груди. Чувствует, как адреналин приятно спадает.

Поддается этому, закрывает глаза.

Погружается в дремоту.

Следующее, что он осознает – Нелли трясёт его за плечо на светофоре. Он подскакивает, широко раскрыв глаза. Они вернулись в Эдинбург. – Где тебя высадить? В Лите?

– Не, тут выскочу.

– Словимся завтра, бухнём? Перед тем как я в Манчестер вернусь?

– Давай, в «Cenny»?

– Базар.

Фрэнк Бегби выходит из машины на Лотиан-роуд. Находит таксофон на Фестивальной площади. Звонит по-быстрому. Хочет немного пройтись, проветрить голову. Он идёт по улице, чувствуя, как затекшее тело разминается, а походка становится развязной уверенной, и направляется к Вест-Энду, размышляя о провалившемся деле в Ньюкасле.

Его внимание резко возвращается в реальность. Прямо перед ним знакомая фигура с этой фирменной походкой. Прохожие расступаются, чтобы не нарваться на его прямолинейную, насекомоподобную агрессию. Фрэнк Бегби не верит своим глазам.

Доннелли! Ебло монгольское. Ещё и в одно ебало тут! Лонглит, хуесосина…

Он запускает руку во внутренний карман куртки, сжимает отвертку Доззо, чувствуя, как она приятно ложится в ладонь, и следует за своим заклятым врагом по Кингз-Стейблз-роуд в сторону парковки. От предвкушения пересыхает во рту, Фрэнк Бегби понимает: второго шанса не будет. Инструмент жжёт его грудь, ещё больше оправдывая поездку в Ньюкасл. Он следует за своей целью вниз по лестнице. Парковка пуста. Пока Доннелли достает билет из автомата, Бегби прячется за машинами. Слышит приближающиеся шаги Доннелли. Пропустив его вперёд, он с ухмылкой выскакивает из-за укрытия. – Ну здарова, кореш!

Доннелли поворачивается. Краткая вспышка страха в его глазах, вызванная приближением Фрэнка Бегби, вытесняется его собственным позывом к насилию. Он делает замах, который Бегби мог бы заметить даже из Глазго. Уклоняясь от него, он бросается вперёд и чувствует, как нос Доннелли хрустит от его удара головой. Это сопровождается обильным потоком кларет ¹⁶³, тянущимся на бетон сиропообразной струёй.