Наш праздничный ужин проходит в удивительной атмосфере. Теплой, доброй, дружеской. Мне даже большую часть времени удается отгонять мысли о том, что свадьба фиктивная, и как некрасиво мы поступаем, обманывая столь замечательных людей.
Труднее всего приходится во время поцелуев с Евсеем. Я каждый раз срываюсь в бездну, а потом воспаряю в небеса. Похоже, к этому не привыкнуть. В какой-то момент мне даже приходится прикусить его наглый язык, чтобы не вздумал больше проскальзывать меж моих губ, хозяйничать там, сводить с ума. И без того достаточно!
Журавлев рычит, но ничем более себя не выдает. Лишь сильнее стискивает в объятиях и затягивает поцелуй по сравнению с остальными. А мне становится все хуже и хуже. Ловлю себя на том, что начинаю ждать задорно-требовательных криков «Горько!». Сама желаю нырнуть в пропасть и снова почувствовать на губах терпкий вкус мужа, оказаться в его руках.
И это фиаско, Варвара! Да еще и с кем – с Журавлевым…
Поэтому, когда в зале начинает звучать тягучая плавная музыка, а все – и мы в том числе – выходят танцевать, шепчу сердито на ухо Журавлеву:
– С меня хватит, никаких больше поцелуев!
– А что, все настолько плохо? – издевается он.
Хорошо, в том-то и дело! Только я в жизни ему в подобном не признаюсь. Перебьется. Поэтому меняю тактику.
– Это… это слишком для меня, – сообщаю несчастно на выдохе.
И Евсей не продолжает насмешек. Как-то по-особенному бережно ведет в танце. А после просит официанта вынести торт и плавно сворачивает вечеринку. Впрочем, гости не против. Ватага детей явно подустала, судя по начавшимся капризам и ссорам, и глубоко семейные люди разъезжаются по домам.
Мы тоже. Только оказавшись в квартире Журавлева, понимаю, как же сильно вымоталась за этот день. Глаза буквально слипаются. Поэтому чмокаю в макушку Ульяшу и бреду к себе в комнату, предвкушая скорую встречу с кроваткой и долгий беспробудный сон. Но меня останавливают внезапно:
– Мама! – зовет обеспокоенно Уля. – Ты куда?
– К себе, – смотрю на нее с недоумением.
– Ты что! – возмущается. – Мама и папа должны в одной комнате жить и спать в одной постели, иначе получается не по-настоящему. А ты же моя мама по-настоящему?
Глава 16
Поворачиваюсь к Евсею в поисках поддержки. Паника нахлестывает волнами, возрастая с каждой последующей.
«Сделай же что-нибудь! – ору мысленно и всем своим видом посылаю фиктивному мужу сигнал SOS.
Не можем же мы в самом деле спать в одной постели. Мы так не договаривались! Да и бред это. Наверняка такой, как Журавлев, не захочет делить кровать с «аферисткой» и той, кто якобы присосалась к его матери, дабы обманом забрать похоронные деньги. Вот только почему он до сих пор молчит и странно ухмыляется? Хищно так, плотоядно.
– Э-э-э, Уля, видишь ли, нам с папой нужно друг к другу привыкнуть, – начинаю я, пытаясь хоть как-то выпутаться, пока Евсей зависает в собственных мыслях. – У нас так быстро все закрутилось, понимаешь…
– Неправда, вы привыкли! – сердито топает ногой Ульяша и добавляет обличительно: – Я видела, как вы целовались!
Оставшиеся аргументы застревают комом у меня в горле. Ну что тут скажешь? И правда ведь целовались, будь неладен этот Журавлев с его свадьбой!
– Евсей… – все же зову муженька на помощь. Выходит задушенно. Как будто мне горло шарфом перетянули. Или нет – поводком.
Но, как выясняется, меня окружают одни предатели. Потому как этот… этот тип говорит:
– Милая, ты сама видишь, Ульяна у нас уже достаточно взрослая для таких вещей и все понимает. Нет смысла больше прятаться от нее. Идем спать, – вдобавок Журавлев подходит и по-хозяйски прижимает меня к своему твердому боку. Горячая ладонь прожигает плечо сквозь тонкую ткань платья. Кожу словно иголками колет.
Сволочь! Да ему просто нравится измываться надо мной.
– Давай-давай, идем, – еще имеет наглость поторапливать меня и силой утягивать за собой. – Уля, малышка, не забудь почистить зубы перед сном. Спокойной ночи, мама и папа любят тебя!
– Ты что творишь? – сквозь зубы цежу я, всячески стараясь затормозить пятками об пол. Но так, чтобы со стороны не было заметно и Ульяша ничего не заподозрила.
– Синичкина, не трепыхайся, – предупреждающе рычит мне на ухо муж. При этом на его губах играет столь легкая и мирная улыбка, что так и хочется познакомить эту рожу как минимум с кирпичом!
– Да ты… да как ты… да на тебе клейма ставить негде! – задыхаюсь от возмущения.
В голове не укладывается, как можно быть таким человеком! Врет и не краснеет. Мне, дочке, друзьям, органам опеки… И этот гад еще смел меня в обмане обвинять! С кем я связалась?
– М-м-м, до тебя никто не жаловался, Синичка, – Журавлев затаскивает меня в свою спальню, в которой я еще ни разу не была. Бог миловал.
Кривлюсь:
– Избавь меня от этих подробностей, прошу.
Попутно оглядываюсь. Что ж, истинно мужская комната. Много пространства, никаких безделушек, чистый функционал. Кровать, встроенный шкаф, массажное кресло, больше похожее на инопланетную летательную капсулу, рядом журнальный столик. Цвета в основном антрацитово-сине-коричневые. Красиво, понятное дело – сейчас дизайнеры не даром свой хлеб едят.
– А я думал, тебе будет интересно, – муженек тянет свои грабли к моему платью. Получает тут же по рукам. Ухмыляется чему-то. – В ресторане ты была более сговорчивой, Синичка, – тянет с намеком.
Дурак, что ли? Или специально издевается?
– Тут зрителей нет, играть не перед кем, – напоминаю об очевидном, на всякий случай медленно отступая от Журавлева. Пусть лучше между нами будет пространство. Так безопаснее. А то на фоне быстрой свадьбы Евсей точно умом повредился. – А наедине можно не скрываться за масками. Ты свою еще при первой встрече сбросил, точнее – и вовсе не надевал, – вспоминаю, как он чуть не сбил меня на пешеходном переходе, обрызгал жижей, еще и слепошарой обозвал вдогонку.
К слову, тот хамоватый и самоуверенный Журавлев никак в моей голове не бьется с тем нежным, внимательным и одуряющим, который целовал меня сегодня. Будто два разных человека.
– А может, то как раз и была маска? – щурится он. Наступая так же плавно, как я отступаю.
Сворачиваю к широкой кровати. Теперь ее полотнище разделяет нас. Сразу становится значительно спокойнее.
– Ага, держи карман шире, – нервно усмехаюсь. – По-твоему, я такая дурочка, что поверю во внезапно вспыхнувшую страсть? У тебя – ко мне? Да ты скорее мраморную статую облобызаешь, нежели такую, как я. Поэтому не старайся и не трать время, я не куплюсь.
– Почему ты в этом так уверена? – Евсей натурально хмурится. Серьезно? Хочет, чтобы я произнесла очевидное вслух? Видимо, крайняя степень изумления отражается на моем лице, так как он интересуется озадаченно: – Но ты же видела жен моих друзей. У них все взаимно и по-настоящему, сомнений нет.
– У нас другая ситуация, – напоминаю тихо.
Вспоминаю тех статных красавиц, с которыми познакомилась сегодня. Да, их фигуры далеки от модельных стандартов и даже просто от общепринятых. Но девушки сами по себе великолепны! Роскошны. Уверены в собственной неотразимости. А еще – любимы. И вот последнее как раз не может не отражаться на внешности, с какими бы нюансами она ни была.
Я же… просто я. Уж если мачеха и сводные сестры за столько лет прожитых вместе не начали считать меня близким человеком или хотя бы достойным честности и уважения, то чего ждать от остальных?
– Давай спать, пожалуйста, – прошу устало. Словно растеряв весь свой пыл. – Слишком много событий, мне нужно отдохнуть.
Евсей отступает. Даже позволяет мне первой принять душ и выделяет футболку для сна. Удивительно, она оказывается мне слегка просторной и достигает середины бедра. Наверное, достаточно, чтобы чувствовать себя благопристойно в одной кровати с фиктивным мужем.
Гашу свет, залезаю под одеяло, натягивая его до самого подбородка. Вскоре и Журавлев присоединяется.
