С чистого листа. После 40-ка... (СИ) - Яхонтова Ася

Из кабинета я выскочила пулей. Понимала, что эта грымза никогда не возьмет меня на работу. А собеседование показалось мне унизительной пыткой.

Я была настолько зла и эмоционально раздавлена, что сама не заметила, как буквально сбила с ног мужчину, который шел к кабинету. Листы с копиями моего резюме разлетелись по всему коридору. Я машинально бросилась их собирать, бормоча извинения и проклиная этот день.

— Позвольте помочь, — раздался над головой приятный баритон.

Глава 14. Юля

Глава 14. Юля

Мужчина, которого я так неуклюже протаранила, уже опустился рядом на корточки и начал собирать разбросанные документы. Я подняла глаза и замерла. Передо мной был высокий брюнет лет сорока, в безупречном темном костюме. Его внешность излучала какую-то спокойную уверенность и силу. Серые глаза смотрели с легкой насмешкой, изучали мое лицо.

— Простите, пожалуйста, я такая неуклюжая, — пробормотала, чувствуя, как краснею.

— Ничего страшного, — он протянул мне аккуратно сложенную стопку бумаг. — Судя по всему, собеседование прошло не очень?

— Это мягко сказано, — вырвалось у меня, и я тут же прикусила язык. Не стоило жаловаться незнакомцу на его возможную коллегу.

— Вы хотели устроиться на должность заместителя Вероники Михайловны? — мужчина продолжал заинтересованно меня изучать.

— Хотела. Но думаю, что не получится, — я выпрямилась, собрав свои листки бумаги.

— Всегда надо верить в лучшее, — серьезно произнес мужчина, продолжая проводить по мне оценивающим взглядом. Почему-то сразу бросило в жар.

— Спасибо, но я реально смотрю на вещи, — я попыталась улыбнуться. — Еще раз извините за столкновение.

— Постойте, — он легко коснулся моего локтя, когда я развернулась, чтобы уйти. — Как вас зовут?

— Юля, — ответила я, удивляясь, зачем ему это знать. Почувствовала, что краснею. А его прикосновение напоминало разряд тока.

Быстро распрощалась и убежала. Совсем отучилась знакомиться с мужчинами, флиртовать. Какая я Юля в 43 года...

Сразу после собеседования позвонила Любе. Подруга тоже продолжала искать работу. Пока мы не могли похвастаться успехами в этой области.

— Твой объявлялся? — осторожно спросила Люба.

— Детям только иногда звонит, — ответила я. — А сегодня через них передал информацию, что заедет за инструментом.

Матвей сообщил мне пренеприятную новость о том, что отцу понадобился его чемодан с инструментом и еще какие-то вещи. Поэтому Сережа должен сегодня заехать. Встречаться с ним совсем не хотелось.

— Зачем ему инструмент? Любовнице чинит что-то? — зло спросила Люба.

— Не знаю, — горько усмехнулась я. — Да и какая разница. Пусть забирает что хочет, лишь бы быстрее ушёл.

— И ты так просто отдашь? — возмутилась Люба. — Это же твой инструмент тоже, вы вместе покупали!

— Знаешь, мне уже всё равно. Не хочу никаких споров и разборок. Я точно не собираюсь воевать из-за отверток. К тому же, это и правда Сережины инструменты.

Вечером мама была во всеоружии. Надела свое лучшее платье для встречи с зятем.

— Мам, только прошу — без скалок. Веди себя достойно, — предупредила я.

— Юль, а я разве не достойно когда-то себя вела? — мама даже насупилась.

Сережа предварительно позвонил Матвею, что подъезжает. Как будто боялся подниматься в квартиру. Потом нажал на дверной звонок. И только после очутился в квартире.

— Здравствуй, Юля, — весьма дипломатично поздоровался он. — Можно войти? — устало спросил он, и я молча отступила в сторону, пропуская его в прихожую.

Я только кивнула в ответ. Мама находилась на кухне, делая вид, что чем-то сильно занята. С кухни доносилось старательное позвякивание посуды. Но я знала, что в случае чего, она в любой момент примчится на помощь.

Но Сережа не был настроен агрессивно. Казалось даже, что эти дни сильно вымотали его. Под глазами залегли тени. Его обычно идеально выглаженная рубашка была слегка помята, а в движениях чувствовалась какая-то нервозность. Он машинально провел рукой по волосам — жест, выдающий его напряжение.

— Нам нужно поговорить, — тихо произнес муж, глядя мне в глаза. В его голосе не было привычной властности — скорее, усталая обреченность человека, который понимает: разговор предстоит непростой.

— Говори, — мне хотелось разойтись мирно. Мы стояли в коридоре и смотрели друг на друга.

— Юля, я... — он запнулся, подбирая слова. — Я понимаю, что наломал дров. Вел себя как последний идиот.

— Это мягко сказано, — я скрестила руки на груди, но тон старалась держать спокойный.

— Знаю. И... извини меня. За всё. За то что обманул тебя, — Сережа говорил тихо, но искренне. — Я только сейчас понял, как это всё выглядело со стороны.

С кухни донесся приглушенный стук — мама, видимо, что-то уронила, но мы оба сделали вид, что не заметили этого.

— Эти дни... они многое прояснили. Когда остаешься один, начинаешь думать, анализировать, — Сережа провел рукой по лицу.

Я сразу отметила слова мужа о том, что он остался один. А как же его любовница, которую он так тщательно откармливал...

— Сереж, я рада, что ты все осознал, — ответила сдержанно. Хотя так и подмывало съязвить.

— Юль, давай начнем все сначала, — тихо произнес муж. На кухне явно что-то разбилось в этот момент. Наверное, мама после его слов выронила тарелку.

— Твоя любовница доела уже всю икру? И тебе стало нечем ее кормить? — не выдержала я.

— Юль, ну зачем ты так... Я же с миром пришел... — муж давил на меня морально, вызывал чувство смятения в груди. Я даже задумалась, а не простить ли его. Потому что передо мной стоял тот Сережа, которого я любила, добрый, ласковый.

— Ты за инструментом пришел, — напомнила сухо я.

— Юль, мне жить негде. Я несколько дней ночевал на работе. А теперь вот снял квартиру. Хочу подремонтировать там немного, — зачем-то рассказывал мне муж.

— Сереж, рада за тебя, что теперь тебе есть где жить, — мне тяжело было разговаривать с ним. Появлялось какое-то чувство вины. Как будто это я так просто решила разрушить семью, а вовсе не его измена привела к разрыву отношений.

— Юль, может хотя бы чаю? — в его голосе появились просящие нотки. — Поговорим спокойно...

Я покачала головой. Внутри все переворачивалось от его близости, этих родных интонаций и до боли знакомого взгляда. Но память услужливо подкинула картинку: его страстный поцелуй в супермаркете и эта несчастная банка икры.

— Нет, Сережа. Забирай инструменты, — мой голос звучал глухо, будто чужой.

— Ты даже не хочешь попытаться все исправить? — он сделал шаг вперед, и я невольно отступила. — Юль, люди ошибаются. Я знаю, что виноват...

— Ошибаются один раз, — перебила я его. — А ты выбрал. Сознательно. Каждый день выбирал ложь.

В горле встал ком. Хотелось закрыть дверь, спрятаться, не видеть его умоляющих глаз. Не слышать оправданий. Не чувствовать, как рушится моя решимость под напором его раскаяния.

— Юль, мы еще можем все начать сначала, — муж снова сделал попытку поговорить.

— Нет. Я начинаю свою жизнь с чистого листа. Без тебя! — приходилось изображать уверенность. А внутри такая тоска.

— Но ведь у нас столько лет вместе, — его голос дрогнул. — Неужели все можно вот так перечеркнуть?

Я горько усмехнулась. Как же больно слышать эти слова именно от него — человека, который сам все перечеркнул своим предательством.

— Это ты перечеркнул, Сережа. В тот момент, когда решил, что можешь жить двойной жизнью. — зло произнесла.

Он опустил голову, и я увидела, как его плечи поникли. Раньше в такие моменты мне хотелось обнять его, утешить. Сейчас же я чувствовала только глухую боль и усталость. Усталость от попыток склеить то, что уже невозможно собрать воедино.

Сережа молча пошел к кладовке и стал долго копаться там. Матвей и Никита подошли к отцу. Больно смотреть на сыновей, которые хотели бы, чтобы все было как раньше.

Я ушла в спальню, чтобы больше не видеть мужа. Боялась дать слабину и простить его.