— Хорошо, — выдыхаю ей почти в губы и медленно отстраняюсь, собирая все свои силы.
Отпускаю её, отворачиваюсь к окну, прикрываю глаза. Стараюсь думать о дочери. Где Маша? Почему они ещё не надёргали эти цветы?
Навязываю себе эту мысль. Думаю только о малышке. Лишь бы не слышать хлопок двери, раздающийся за спиной.
Сжимаю до боли кулаки.
Проклятье. Как и дальше держать себя в руках?
Прийти в себя помогает дочка. Она возвращается вместе с водителем через двадцать минут. И я беру её в охапку и иду гулять по территории отеля. Я немного успокаиваюсь, гашу эту проклятую одержимость этой женщиной, от которой думал избавился. А она с ней каждый раз снова просыпается.
На следующий день дочка снова просится в детскую комнату. Отвожу её, занимаюсь своими делами, провожаю Лизу в город.
Возвращаюсь в номер, не успеваю сесть за работу, как в дверь стучат и через секунду в неё влетает Машенька. Вся такая хорошенькая, улыбается миленько.
Так... Что-то кто-то натворил.
— А я разве не отвёл тебя в?.. — встаю из-за стола и тут же замолкаю, когда вижу, что малышка пришла не одна. А с… подружкой?
Глава 11. Август
Август
Приглядываюсь к дочке и стеснительной малютке, прячущейся за её спиной. Рядом стоит водитель — тот самый, которого Маша иногда принимает за няньку.
— Папуль, это Настя! — торжественно объявляет дочка и тянет скромнягу в номер.
Я внимательно смотрю на девочку и не могу вымолвить ни слова. Если бы не знал, что у меня одна дочь, решил бы, что на пороге стоят сестры-двойняшки. Может, у меня двоится в глазах? Моргаю несколько раз. Нет, не показалось.
— Моя подружка! Хочу кукольный домик доделать. Мозя?
— Мозя, — хрипло отвечаю, переводя взгляд то на двух девочек, то на Альберта. Водитель пожимает плечами, мол, он тут ни при чём. А я что? Я не против — пусть девчата играют. Просто слегка опешил. Да, они похожи, но если приглядеться — есть отличия: щёчки разные, цвет глаз и носики чуть отличаются.
Выдыхаю, решив, что просто перенервничал.
— Привет, Настя, — наконец прихожу в себя и знакомлюсь с девочкой. — Проходи, не стесняйся.
Машуля тут же тащит подругу в комнату.
— Не бойся! Папа у меня хороший! Да, папуль? — ласково обращается ко мне, хлопая длинными ресничками. Не могу не улыбнуться — маленький манипулятор.
— Кусаться точно не буду, — шучу по-доброму, откладывая все документы в сторону. Всё, никакой работы. У меня дочь домой подругу привела! Надо уделить им время, похлопотать. — Настя, да?
Она скромно кивает, всё ещё крепко держась за Машину руку. Видно, что хорошенькая, не избалованная. Слегка боится, но держится прямо, с достоинством. Кого-то мне напоминает, только не могу понять, кого. Явно дочка богатых гостей, а большинство из них я знаю.
Ладно, не буду забивать себе голову.
— Меня Август зовут, — мягко улыбаюсь, протягивая ей широкую ладонь. Настя нерешительно смотрит на неё, чуть сжимается, прячется за дочку. Совсем незаметно. Напугал? Блин. Меня Машуля никогда не боялась, я даже не знаю, что делать. — Будем дружить?
Она прижимает к себе ручку, но, немного подумав, кивает и уже чуть улыбается, протягивает мне свою ладошку.
— Дядя Август? — спрашивает так нежно, что у меня внутри всё тает.
— Можно так, — добрее становлюсь на глазах. Вспоминаю Машу, которая всегда становится такой же лапочкой, когда ей что-то нужно. — Конфеты с чаем будете?
— Будем! — отвечает за двоих дочка. — Ты, папуль, не пележивай. Ой, не пер-реживай. Иди работай в свой кабинет, а мы тут тихонечко посидим.
— А, то есть папа тебе для домика уже не нужен?
— Нет, ну если хочешь с нами поиграть!
— Спасибо, что разрешила, королевишна моя, — кланяюсь в шутку, вызывая улыбку у Насти и счастливую улыбку у своей дочки. — Бегите, сейчас всё принесу.
Маша гостеприимно тянет малышку в свою комнату. А я не могу не нарадоваться за дочь. Насыпаю гору конфет в тарелку — те самые, которые иногда прячу от Маши из-за её зубов. Но сегодня ведь можно чуть-чуть?
Готовлю две кружки чая — горячей и холодной воды пополам. Вроде всё?
Беру поднос, аккуратно всё расставляю и направляюсь в комнату Маши. Захожу — и снова не могу привыкнуть к этому обилию розового. Ох, нет, надолго я здесь не задержусь. Вспоминаю, почему в прошлый раз мы так и не собрали домик — у меня рябило в глазах.
Девочки уже сидят на полу, на ковре перед тем самым домиком, который даже выше их обеих.
Аккуратно ставлю поднос между ними и сажусь на кровать, наблюдая за их счастливыми лицами.
— Настён, — зову тут же незнакомую малышку.
— Да? — лепечет она опять испуганно, её голос дрожит, а глаза широко распахнуты от тревоги.
— А твоя мама знает, что ты здесь? — спрашиваю первое, что приходит в голову любому взрослому человеку. Я бы Машу никогда не отпустил в гости к незнакомому человеку, только с водителем или Лизой. А тут она совсем одна, такая маленькая и беззащитная.
Настя приоткрывает губы, чтобы что-то ответить, но тут же осекается. Опускает взгляд в пол, нерешительно мнёт тонкую ткань своего сарафана маленькими пальчиками.
— Нет, — тихо признаётся она, и в этом коротком слове слышится страх и растерянность.
Я мгновенно напрягаюсь, внутри всё сжимается от тревоги. Представляю эмоции её родителей, и сам будто бы теряю свою дочку. Сердце начинает биться чаще.
— Ты знаешь мамин номер? Я могу позвонить ей, предупредить, что ты у нас? — стараюсь говорить мягко, чтобы не напугать её ещё больше.
Настя снова теряется, её плечики поникли.
— Мама тут работает, — грустно говорит малышка, едва слышно. — И забирает меня в обед. Она не узнает, что я тут. Я потом быстренько вернусь…
Значит, она дочь кого-то из персонала? Может, мне стоит самому найти её маму и сказать, где её дочка? Тревожно как-то.
— Дядя Август, не говорите ей, пожалуйста, — вдруг Настя вся сжимается, словно маленький комочек, и смотрит на меня умоляюще. — Мама будет волноваться. А так не будет. Я всего на десять минуточек…
Я бросаю взгляд на часы. До обеда ещё два часа. Может, ничего страшного не случится, если они побудут здесь часик-другой? А потом я сам отведу её туда, куда скажет.
Внимательно вглядываюсь в Настю, терзаемый сомнениями и вопросами. Где-то я уже видел эту девочку…
Да только припомнить не могу. Мельком, может.
Хм… А не та ли это малышка, с которой Арина тогда выходила из дома для персонала?
Вряд ли. Я не видел её так отчётливо — образ был слишком далёким и размытым. Я просто видел девочку. Всё.
А эти схожие черты — просто обман зрения.
— А как зовут твою маму? — почему-то продолжаю расспрашивать. Зачем мне эта информация? Может, поискать её среди сотрудников и предупредить? Да, точно.
Малышка вдруг смущается, хмурит бровки, опускает глаза.
— Мама... Так и зовут.
Машенька тихонько, чтобы не обидеть подругу, хихикает, прикрывая рот ладошкой.
— Ты не знаешь имя мамы? Это как? Я вот знаю, что папу Август зовут. Красивое имя!
— Потому что меня часто называют по имени и отчеству, — улыбаюсь, треплю Машу по макушке, и надеюсь, что её подругу не заденут эти слова. — А маму Насти, видимо, редко.
— Да... — тихо соглашается Настёна, всё ещё немного смущённая.
— Ладно, — улыбаюсь шире и встаю, чтобы больше не смущать девочек своим присутствием. — Я присоединюсь к вам попозже. Справитесь сами?
— Конечно, папуль, — в унисон кивают обе, уже увлечённо расставляя игрушечную мебель по комнатам деревянного домика.
Не задерживаясь, выхожу из комнаты. Останавливаюсь в коридоре, глубоко выдыхаю. Надо бы немного отдохнуть, а то мысли лезут в голову самые разные.
Только делаю шаг, как за спиной слышу прорезавшийся голос Насти:
— Твой папа такой большой... — она пытается шептать, но в голосе столько удивления, восхищения и даже немного страха. — Я та-а-ак испугалась. Он во-о-от тако-о-ой...
