Глава 9. Арина
— Вот и всё, — мягко улыбается медсестра, приклеивая маленькие пластыри на наши порезы. Протягивает Настёне яркую конфетку, и моя крошка чуть смущается, словно не знает, можно ли брать.
— Держи, заслужила. За то, что не плакала.
Настёна неуверенно, но с благодарностью берёт конфету и тихо говорит:
— Спасибо.
Они обмениваются коротким, тёплым взглядом. Екатерина Семёновна переводит всё внимание на меня, прищуривается по-доброму:
— Вот и всё, а вы боялись. Пару царапин, ничего страшного.
— Я каждый раз боюсь, когда с ней что-то случается, — признаюсь, чувствуя, как внутри снова накатывает тревога. — У неё часто ранки гноятся, если не ухаживать. Сепсис, кажется… вот боюсь.
— Теперь понятно, чего вы так прилетели, — кивает она понимающе. — У самой у дочки такая же беда. Загляните ко мне завтра, я посмотрю, как заживает, и ещё раз обработаем.
— Хорошо, — беру дочь за руку, её ладошки прохладные — переволновалась. Всегда так было, когда ей страшно. — Мы тогда пойдём, а то я уже на работу опаздываю.
— До свидания, Арина Михайловна.
Мы выходим из медпункта и направляемся к нашему домику. На улице жарко, тревога постепенно отпускает, но мысли становятся на место. После одного случая я слишком остро реагирую на любую болячку у Насти.
Одна вышла мне боком. Пришлось влезть в долги, а теперь… теперь я живу настороже. Деньги давно отданы, но человек, которому я была должна, не отпускает. Его тень будто всё ещё где-то рядом.
С тех пор я поняла: лучше перебдеть, чем потом снова видеть, как мучается твой ребёнок.
— Мамуль, а тебя точно не поругают из-за планшета? — со вздохом спрашивает Настёна, тревожно заглядывая мне в лицо.
— Всё будет хорошо, — уверяю я её и сжимаю маленькую ладошку. А сама надеюсь, что мне сделают лишь выговор. Волнуюсь ужасно. Ненавижу чувство вины, особенно когда ломаешь чужие вещи — и, конечно, дорогие.
Выбора нет. Отвожу дочку домой, проверяю планшет и чувствую, как холодеет внутри — экран тёмный, не включается. По виду и не скажешь, но он мёртвый. Вздыхаю, натягиваю улыбку, собираю остатки смелости и иду к Наталье.
Нахожу её в нашем кабинете — она склонилась над бумагами, волосы аккуратно убраны, глаза сосредоточены.
— Уф, Арин, — раздражённо начинает она, даже не поднимая взгляда. — Опаздываешь уже в который раз. У нас обед сорок минут, а ты каждый раз пропадаешь на час. Ладно, пока я тут, прикрываю. Но когда уеду в город — всё будет на тебе. Так что давай уже вливайся в работу, без поблажек.
— У меня дочка упала, — тихо отвечаю, чувствуя, как по лицу скользит усталость. Ни капли вины. Мне дочь важнее любых бумаг. — Мы ходили к Екатерине Семёновне, в медпункт.
— Серьёзное что-то? — голос Натальи тут же смягчается. Она строгая, но, в глубине души, понимающая.
— С ней всё в порядке, а вот с моим рабочим планшетом… — начинаю неуверенно, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Я достаю устройство из пакета и кладу на стол — экран треснул, в уголке паутина трещин, будто отпечаток моей неудачи.
— Дочка уронила его… и теперь не включается. Может, можно отдать в ремонт по-тихому? Или… что мне делать?
Наталья сначала просто смотрит — то на планшет, то на меня. В её взгляде мелькает удивление, потом лёгкий страх. Конечно. Нам ведь отчитываться перед Августом.
— Ремонт не получится, — наконец произносит она, нахмурившись. — Надо везти в город. А это значит — ждать, пока кто-то решит поехать в свой выходной. Или просить водителя Августа. Но ты же понимаешь, что босс всё равно узнает? Придётся вычитать из зарплаты.
— И… много он стоит? — голос предательски дрожит.
— Одну треть твоей месячной зарплаты.
— Многовато, — выдыхаю я, чувствуя, как сердце падает куда-то в живот.
За то время, что я планирую здесь остаться, я столько не заработаю. Платить из собственного кармана? У меня не так уж много денег.
— Ладно, — Наталья решительно встаёт из-за стола, словно берёт ситуацию под свой контроль. — Сейчас позвоним боссу, спросим, что делать. Он человек нормальный, добрый. Если скажешь, что дочка случайно разбила, может, сжалится. У него семья на первом месте.
Я замираю. На секунду просто перестаю дышать.
Сказать про дочку?..
А дальше что? Вопросы? Разговоры? Знакомство?..
Я ведь могу соврать, сказать, что это не его ребёнок. Конечно, могу.
Но внутри всё протестует. Не хочу, чтобы он знал о Насте. Не хочу, чтобы кто-то касался этой части моей жизни. Даже Наталье не могу объяснить почему.
Господи, как же это всё сложно…
Пока я тону в мыслях, Наталья уже прикладывает телефон к уху.
— Август Викторович, извините, что отвлекаю, — говорит она с подчеркнутым спокойствием. — У нас небольшая проблема. Новый администратор разбил рабочий планшет. Что нам делать?
Я стою рядом, словно школьница у директора, виноватая, но не способная объяснить, что всё случилось случайно.
В груди щемит, ладони холодеют.
— Да, хорошо, я поняла, — говорит Наталья после короткой паузы. Она отключается, тяжело выдыхает и бросает на меня взгляд, в котором сочувствие смешано с усталостью.
— Он сказал, чтобы ты подошла к нему. Он у себя.
Сердце делает глухой удар, будто спотыкается.
Подойти. К нему.
Да лучше бы из зарплаты взяли…
И снова — будто удар под дых.
— А ты со мной пойдёшь?..
— Нет, — отвечает она таким тоном, словно разговаривает с маленькой. — Ты сама всё объяснишь. Он у нас добрый, может, повезёт.
— Не хочу, — сглатываю. И сейчас действительно веду себя как маленькая. — Вдруг его ревнивая Елизавета Андреевна не так поймёт?..
Наталья взмахивает рукой.
— Она сейчас на йоге. Всё, Арина, хватит капризничать. Иди.
Вручает планшет и практически выталкивает меня за дверь.
— Удачи.
Коридор тих, гулкий.
Я стою, как в западне. Всё внутри — как тот разорванный провод: искрит, дергается.
Идти к нему… самой? Добровольно? Да никогда!
Но… если я не пойду — он решит, что я боюсь его. Избегаю. А это не так. Прошлое давно закрыто.
Сцепив зубы, будто держусь ими за реальность, иду к лифту.
Через пару минут я уже на самом верхнем этаже. Эти коридоры я успела изучить.
Подхожу к двери. Стучу. Тишина. Решаю приоткрыть — и заглядываю.
Ком встаёт в горле мгновенно.
Всего одна картинка — и тысяча воспоминаний. Как будто нажали кнопку «play» внутри меня.
Он такой… домашний. Сидит за столом: белая футболка, такие же спальные штаны, одна нога небрежно закинута на стул, прижата к корпусу. Он всегда любил так сидеть. Поправляет очки. Пишет ручкой что-то на листах.
Я чувствую ту атмосферу… Ту самую… Наши вечера. Тёплые, домашние, когда мир сужался до наших двух кружек чая и стола, на котором стоял ноутбук и разбросаны листы.
Сейчас передо мной не строгий начальник, у которого сотни людей подчиняются по одному звонку. Передо мной — мой обычный Август. Такой, каким я знала его когда-то.
Он замечает меня краем глаза, отпускает ручку и снимает очки.
— Напугала, — говорит искренне, рефлекторно хватаясь за сердце.
— Я стучалась.
— Задумался, — он поднимается из-за стола. Подходит ко мне, без лишних слов забирает у меня планшет, оглядывает его, пытается включить.
— Не помню, чтобы ты разбирался в технике, — вырывается у меня. Слово — как выдох. Может, от ностальгии.
— И не разбираюсь, — спокойно отвечает. — Не включается. Пусть Наталья выдаст тебе другой.
— А этот? — спрашиваю глухо.
Он даже не оборачивается. Кидает планшет на диван. Я вздрагиваю — боюсь, что он ударится о пол. Его ведь можно ещё спасти…
— Отвезём в ремонт. Невелика потеря.
— Мне заплатить за это?
— Не надо.
— Спасибо, — тихо шепчу. Смотрю в сторону — не могу выдержать его взгляд. Он всё тот же. Только усталый. Потухший. — Тогда я пойду?..
