В лицее — настоящий цирк. Как только вошла в аудиторию, все взгляды были на мне. Обычно это потому, что на мне "мешок", как они говорят, и "деревенская причёска". А сегодня — потому что я светилась. Я же и правда светилась. Изнутри. Из глаз. Из пальцев. Из волос. Я была вся — из эмоций.
— О, Настя решила влюбиться? — громко, с ехидцей, протянула Маринка, сально оценивая меня с ног до головы. — Или просто в уголке губ блевотина от деревенского завтрака?
Я закусила губу. Раньше бы провалилась сквозь землю. Сейчас — нет. Сейчас я смотрю на неё и думаю: что, скорее всего, она такая злая, потому что Димка Прокофьев не обращает на неё внимания. Она вон из кожи лезет, чтобы заметил и позвал на свидание. Но ему пофиг на нее.
Я прохожу мимо. Не отвечаю. Даже взглядом не обжигаю. Зачем?
Я и раньше сторонилась их всех. Потому что неприятны не только их слова и действия в мою сторону. Люди они неприятные. Лицемерные, обиженные на жизнь — хотя имеют достаток и деньги, в отличие от меня. Самовлюблённые и эгоистичные.
Ларка и Мира дружили на первом курсе. А потом Лариса купила такую же брендовую сумку, как у Миры. Они ругались, обзывали друг друга. Обещали устроить проблемы. И вщент разругались. А я смотрела на это со стороны и вспоминала, как у нас с Алёнкой была одна сумка на двоих. Как мы выходили вечером с ней гулять, складывая все нужные вещи. И ни разу не поссорились или подрались из-за этого. Неделю она была у Алёны. Неделю у меня.
— Настюха, ты чё… на волшебных грибах? У тебя румянец, как у невесты, — спрашивает Валя, а я нервно хихикаю. Боже.
Я действительно смеюсь. И даже смех у меня теперь другой. Словно из глубины. Честный. Заливной. Чуть влюблённый.
— Просто… настроение хорошее, — пожимаю плечами, как будто это пустяк.
Но внутри всё кричит: "ОН МЕНЯ ЦЕЛОВАЛ! И Я ЕГО! И МНЕ ХОЧЕТСЯ ЕЩЁ!"
Учёба идёт мимо ушей. Преподы как в аквариуме — губы двигаются, а я не слышу ничего. Я переписываю конспект машинально, а сама снова и снова возвращаюсь в тот вечер. Когда он сказал "незабудка". Когда смотрел в глаза. Когда дыхание в груди у меня сбилось, и я думала, что просто… не выдержу. Взорвусь. Растаю.
Он держал меня так бережно, как будто я стеклянная. Но и с такой жадностью — будто боялся, что я исчезну. И знаете, я хотела исчезнуть. Но только с ним. В нём. В его руках. В его дыхании.
Пропасть в Назаре — звучит как план на жизнь.
После пары отправилась в магазин со списком бабушки. Выбирала по акции и максимально дёшево. Не могу сказать, что бабушка живёт прям уж бедно. Явно лучше, чем мы в селе. Но привычка — то ли сама по себе она такая жадная, считать каждую копейку — жутко раздражает. Дома я могла себе купить мороженое. А с бабушкой...
Есть же множество пословиц о бедных родственниках. Что ж, большинство из них можно применить ко мне. Но я не обижаюсь. Я всё равно благодарна бабушке за возможность получить нормальное образование. А ещё, благодаря этому, я поступлю в высшее учебное заведение на бюджет. Да и спасибо бабушке и небесам, за то что я встретила Назара вновь.
Тогда это была невинная любовь. Мне нравилось наблюдать за его игрой в мяч. Нравилось слушать истории. Нравилось просто болтать рядом с ним. Сейчас же... Это более глубоко, осознанно и взаимно.
По возвращении домой я старалась быть максимально нормальной. Тихой. Послушной. Готовили перцы, я драила пол, потом резала лук и плакала — не только из-за лука. В голове уже выстраивалась схема, как сбежать. Потому что если я не увижу его сегодня, то точно сойду с ума.
Бабушка бурчала что-то о «вековых традициях», «позорных шмотках» и «городской распущенности». А я улыбалась как дурочка, предвкушая уже встречу. В нужный момент открыла рот и что-то там бабушке отвечала.
— Да, да, бабуль. Конечно.
А в голове звучал только один голос. Его.
"Для тебя я всегда свободен."
Это же не пустяк? Это же важно. Он тоже хочет меня видеть. Тоже хочет быть рядом. А как же этого хочу я... Мои бабочки уже порхают вовсю и предвкушают нашу близость. Ну, не ту самую близость. А если он будет настаивать? Я не знаю, готова ли я к такому важному шагу. Мы ведь так мало времени провели вместе... Но разве чувства от этого стали мои меньше?
Вечером, когда часы показали 18:53, я не выдержала. Надела то, что бабушка не посчитала бы вызывающим, быстро намекнула, что у Вали какая-то беда с контрольной, и выскользнула за дверь.
Сердце выпрыгивало из груди. Казалось, слышно всем прохожим. Но стоило мне увидеть его — в худи, с прищуренными глазами, с лёгкой улыбкой — и всё. Я исчезла.
Ноги сами сорвались и понеслись вперёд. Так быстро, насколько это было возможно. Дыхание сбилось, но губы лишь сильнее растянулись в довольной улыбке.
Назар притянул меня к себе, как только я коснулась его груди. Я прильнула, как будто ничего и никого роднее у меня никогда не было и не будет уже.
— Привет, — шепчет, а у меня колени слабнут.
— Привет... — отвечаю, но, по сути, шепчу.
Спаси меня, Назар. Обними. Поцелуй. Не отпускай. Сделай меня своей, навсегда. Давай будем вместе. Давай встречаться.
Все эти слова мысленно повторяла. Потому что они были важны для меня и необходимы. Как и Назар в целом.
Он поймал моё лицо, которое я закрывала у него в груди, и поднял вверх. Губы — мягкие, но требовательные — впились в мои. Он не говорил, но его тело, касания, дыхание говорили за него. Я тоже ему интересна. Я тоже ему нужна.
— Поехали ко мне, — то ли предлагает, то ли спрашивает меня. А я млею, рабею и расцветаю одновременно.
— Поехали, — тихо соглашаюсь.
И всё внутри меня — взрывается. Сгорает. Восстаёт. Снова горит. Я больше не живу обычной жизнью. Я — влюблённая. Может, и дурочка. Но влюблённая. И на всё согласная с ним. Потому что внутри зародилось чувство доверия. Глубокое. Неизлечимое. Надёжное.
Назар никогда меня не обидит! Я чувствую это!
И если это любовь — тогда пусть никогда не заканчивается.
Глава 11. Анастасия
В машине тихо играла музыка, и всюду пахло им. Его парфюм разлетелся по всему салону, но больше всего его было во мне. В моих лёгких. Я дышала и не могла надышаться. Мне мало. Хотелось быть ближе, теснее. С ним хотелось всего. И даже больше. Даже того, о чём ночью под одеялом стеснялась даже думать. А сейчас... я просто боюсь быть глупой при нём.
Когда он поймёт, что я абсолютно ничего не понимаю в "близких" отношениях, то легко может отправить меня в запас. У него каких только не было девушек...
Два дня назад я случайным образом подслушала разговор Ритки Науменко. У меня, как назло, скрутило живот, и я всю перемену просидела в туалете. И когда прозвучал звонок, я уже поправляла свою одежду и собиралась покинуть кабинку. Как в туалет с грохотом влетели три девушки. Я по голосу узнала Риту и её подруг. Выходить вмиг перехотелось. Они и так всегда надо мной подшучивают, а когда Назар один раз при всех меня забрал на своей машине, чтобы подвести домой... ох, я видела взгляд Ритки на следующий день. Если бы можно было убивать взглядом — я бы уже была не жилец.
Так вот, Науменко рассказывала, как у них была близость с Назаром. Во всех красках и подробностях. Какой он умелый любовник. Как любит, чтобы ему делали. Что сам может. Сколько раз до оргазма её доводил.
Моё лицо вспыхивало кипятком от такой откровенности и подробностей. А ещё дико неприятно было представлять их вместе. Больно даже. И да, мы с Назаром чуть больше недели как встретились, а кажется... я без него уже не могу.
И страшно от этого. От своего же страха и замкнутости страшно. Что не смогу быть такой, как они. Что не смогу доставлять ему удовольствие. И пока Рита громко рассказывала о близости с Демой, я тихо плакала, прикрыв ладошкой рот. Нельзя, чтобы они услышали, что я тут. Нельзя показывать, какую сильную боль её рассказы мне причинили.
