Как резко всё в моей жизни поменялось. И вроде всё точно так же, но... Одна девочка с ангельским личиком и глубокими голубыми глазами просто растрощила мой мир, ничего не делая. Просто будучи рядом.
— Привет, котик, — мурлычет Рита, будто мы с ней только что из постели вылезли, а не виделись сто лет, как в обед. — Соскучился?
— Нет, — отвечаю честно, отодвигаясь. — Не соскучился, Рит.
— Да ладно тебе, — она усаживается обратно и прижимается плотнее. — Мы же с тобой такие жаркие были. Совсем недавно. Помнишь, как в сауне?
— Не хочу вспоминать, — бурчу злобно. — И вообще, ты слышала, что я сказал? — голос мой явно злой. Вот только Ритке хоть бы хны. Продолжает играть одиночную роль в своём спектакле.
Она дёргает губой, типа обиделась. Притворно, конечно. У неё таких сценок по три в день.
Поворачиваюсь к Дане, а он уже лыбится, как упоротый. Бокал в руке, глаза прищурены. Уж ему точно зрелище заходит — по взгляду довольный, вижу.
— Бро, да ты чё? Такая киска тебе на шею вешается, а ты — как старик. Не твой уровень, что ли? — специально меня подстёгивает. И раньше меня это вовсе не бесило и не задевало, потому ответ моментально ему прилетал. А потом мы дружно заливались смехом. Сейчас же у меня только необузданная злость и раздражение.
— Не твоё собачье дело, кто мой уровень, — говорю как бы спокойно. Пытаясь до последнего держать маску. Но голос уже вибрирует от напряжения, и сохранить дисбаланс почти нереально.
— Не бесись, — пожимает плечами. — Просто если ты не справляешься, может, я помогу? Настю позовём и устроим тройничок или же прямо оргию. Ритка, как смотришь? Справишься с двумя членами?
Вот тут у меня в голове как щёлкает. Да не просто так. Глаза пеленой покрываются. Челюсть сжимаю так, что кажется, сейчас эмаль отвалится. Нервные окончания сводит спазмом. Мне кажется, если бы сейчас взглянул на себя в зеркало, то сам бы испугался. Ведь чувствую, как меня перекосило.
— На улицу, — говорю резко и вскакиваю быстро. Ритка, которая на мне сидела, тупо падает. А мне абсолютно насрать на это. Потому что Даниил нарушил все возможные правила. Он соединил в одном предложении своё имя, Насти и трах. — Сейчас же. Поговорить, — скриплю зубами.
Он поднимает руки, как будто невинный. Но довольный оскал не сходит с лица. Маска удовлетворения от моего состояния не исчезает с его лица. Потешается надо мной. Над реакцией. Над всем, мать его.
— Ну погнали, погнали. А то ты весь аж... задёргался. Слушай, а это не дым у тебя из ушей? Мне кажется, ты пылаешь внутри, — по дороге до выхода тарахтит дальше.
Когда мы покидаем дом, я сразу отвожу его подальше от глаз и ушей. Доносится музыка, смех, визг девиц в джакузи, но мне уже плевать. Я киплю, и бульбашек негодования во мне не меньше, чем в том самом джакузи.
— Ты что, охренел совсем? — подхожу вплотную, чтобы между нами не осталось даже воздуха.
— В смысле? — глаза свои выпучивает и в упор смотрит.
— В смысле, блядь, ты специально это делаешь? Риту подсадил, чтобы провернуть свой дебильный спор? Ты её приволок, да?
— Назар, ты псих? Она сама пришла. У нас вечеринка, если ты не заметил.
— Да ты чёрт. Настя — это не игра. Не твоя пошлая ржака. Я тебе сказал: всё отменяется. Но ты продолжаешь. Оскорбляешь её. Меня. Думаешь, это смешно?
— Ты сам как девка себя ведёшь! Я тебя не узнаю! Мы всю жизнь были на одной волне, а тут... — он мотает головой. — Ты втюрился, да? В ту маленькую Настю? Честно? Она даже говорить толком не умеет. Серая мышь да и только.
Тут я теряю контроль. Резко бью кулаком по забору рядом — доска трескается с сухим щелчком.
— Осторожнее, спортсмен, — фыркает он, — ударишь меня — вылетишь из федерации к чертям.
— Не переживай, — усмехаюсь. — Мне не тебя бить хочется. Мне хочется, чтобы ты просто исчез из моей жизни. Хотя бы пока не вырастешь из своего тупого "короля школы". Пора, друг, корону снимать и взрослеть, — раздражённо говорю. Он мне как брат был, и правда — всегда вместе, на одной волне. — Даня, что-то меняется в жизни. Хотя нет. Всё меняется. И мы в частности. Вот я взрослею, вроде как, а ты остался на том же уровне.
Даня резко замолкает и даже глаза опускает. Минуту просто стоит, сопит.
— Успокойся, Назар. Не заводись больше. Не моё дело, понял. Ты вырос, потому что влюбился. Вот только не забывай, что за прекрасным ангелом может прятаться сам дьявол. Вспомни Полину.
— Ты всех с Полиной сравнивать будешь? Все суки, по-твоему?
— Да, любая дура, у которой за душой нет и гроша, пойдёт на всё, чтобы вылезти из своего болота. Надо будет сосать — будет. Надо будет предоставить дырочку — даст. Надо будет две дыры — и так не побрезгует. Потому что деньги не имеют запаха. А вот дерьмо, в котором эти деревенщины барахтаются всю свою жизнь — имеет. Думаешь, твоя Настя святая? Да ты ей просто денег не предлагал хороших. А ты попробуй заплатить ей за девственность! Отвали лям — и она быстро согласится. И о скромности и приличиях забудет.
Я сильно сжимаю руки в кулак. Держусь из последних сил, но на последних словах взрываюсь и наношу удар. Один. Резкий.
Даня держится достойно. Не падает. Его лицо на секунду поворачивается в сторону, а потом так же резко и возвращается. На губе кровь, но это не мешает ему растянуть те же губы в довольной улыбке. Ехидной такой, что меня аж до костей пробирает.
— Всё-таки ударил, — сплёвывает кровь и снова поднимает лицо вверх.
— Ты сам меня вынудил, — тупо оправдываюсь. Ведь мы когда-то дали слово, что никогда не переступим эту черту. Что мы братья не по крови — по духу и силе воли. Что никакая девушка между нами не встанет.
Да, я погорячился. Но чёрт возьми, он первый начал. Словами ранил.
— Извини, — первым приношу извинения. Потому что на меня это не похоже. Я всегда сдержан, особенно когда это касается моих близких или друзей. А тут...
Просто Настя... Она как-то меняет меня. И я не могу сказать, что это меня расстраивает. Просто всё слишком быстро. Трансформация должна быть постепенной, а не шокирующе быстрой.
— И ты прости. Да, я первый начал. Из-за Полины я теперь никому не верю, сорян.
Через пять минут я уже мчусь по вечернему городу, ветер в окно, сердце в пятки. Мы пожали друг другу руку и обнялись. Даня, как всегда, кинул грязную шутку мне в спину и отправил к "своей Насте". Да я и не сопротивлялся. Летел на всех порах, чтобы наконец-то коснуться её.
Руки дрожат, когда набираю её номер. Сам же торчу в машине, чуть подальше от подъезда. Бабка у неё — того, с приветом. С годами крыша поехала. Строгой стала до ужаса.
— Выйдешь на пару минут? Мне нужно тебя увидеть, — сходу заявляю ей.
— Я выйду. Только ты немного подожди.
Конечно, куда я денусь уже. Кажется, по уши в этом всём.
Я стою у машины, дверь открыта, спина облокотилась о кузов. Свет от подъезда рисует на асфальте вытянутую тень.
Я ловлю с той стороны каждый шорох, шум. Так и вижу, как она появляется каждую секунду. Вот только приходится подождать полчаса, прежде чем она выбегает на улицу. В лёгком платье, сверху которого куртка, на ногах кроссовки. Волосы распущены, лицо — чуть растерянное.
— Привет, — тихо говорит она, подходя ближе.
Я ничего не отвечаю. Просто беру её за запястья, аккуратно, как хрусталь. Тяну чуть ближе.
Глаза в глаза. Смотрим долго. Настя дрожит вся, но не отстраняется. От неё пахнет... жизнью и нежностью. Два в одном. Но мне так вкусно, что сам начинаю путаться в дыхании.
— Прости, если я напугаю тебя сейчас, — шепчу. — Но я не могу... больше ждать.
Её глаза — немного округлились. Но она не отстраняется. И даже наоборот — становится ещё ближе. Вжимается в меня доверительно. А мне от такого простого движения ведёт.
Я наклоняюсь и касаюсь её губ. Медленно. Осторожно. Боюсь оттолкнуть или напугать. Когда же наши губы полноценно соприкасаются, я даю волю желаниям. Тем, что столько дней подряд разрывали меня на кусочки. Я взрываюсь в её рот языком и целую. Не грубо — всё так же нежно и ласково... Но, бля, как же меня рвет изнутри.
