Когда я понимаю, что забыл свою бритву в чемодане жены, факт, что придется снова с ней общаться, страшно раздражает, но делать нечего.
— Даш, — окликаю я ее, когда мы встречаемся внизу. Она уже одета и явно куда-то намылилась. — Мне нужна моя бритва.
— Что, прости?!
— Она в твоем чемодане.
— Не помню такого.
— Она не влезала в мой — и я положил ее к тебе, — закатив глаза, растолковываю, как маленькому ребенку.
— То есть, ты без спроса рылся в моем чемодане?! — возмущается она.
— Только не начинай... просто давай поднимемся в номер, ты дашь мне бритву, и мирно разойдемся.
Пока мы с ней препираемся, к нам неожиданно подваливает какой-то совершенно незнакомый мужчина... но незнакомый только для меня, видимо, потому что Даша смотрит на него с явным узнаванием.
— Привет, — говорит незнакомец.
— Привет, — отвечает ему Даша.
Я не выдерживаю:
— А ты еще кто такой?! — потому что факт, что Даша успела с кем-то познакомиться, выводит меня из себя.
Моя жена что, шалава какая-то?!
— Я — Матвей, друг Дарьи... и я предпочитаю, чтобы незнакомые люди обращались ко мне на вы, — с достоинством отвечает мне мужик. Он и выглядит, кстати, очень достойно: видно, что одежда дорогая, качественная... обувь тоже. Да и вообще ухоженный. Не тянет на обычного работягу. И даже вряд ли сотрудник отеля. — А вы кто такой?!
— Я — ее муж! — рыкаю я грозно.
— Вот оно что... не знал, что Дарья замужем.
— Так себе из вас друг, значит! — фыркаю я, чувствуя себя победителем.
Но Даша, конечно, сразу все портит:
— Мы в процессе развода, так что говорить, что он — мой муж, уже некорректно.
— Ого! — говорит Матвей, а жена уже обращается к нему:
— Подождете меня десять минут?! Мне нужно подняться в номер.
— Да, конечно, — мужчина кивает.
Тогда она говорит уже мне:
— Ну что, идем за твоей бритвой?! — и мы шагаем в сторону лифтов.
Потом я не выдерживаю, спрашивая язвительно:
— Что, уже начала мне мстить?! — и объясняю: — Тот мужик в холле... кто он?! Что за друг такой?! Где ты его откопала?! Уже успела с ним переспать?!
Взгляд Даши не выражает ничего, кроме равнодушия и ледяной бездны:
— Думаю, тебя все это совершенно не касается.
— Серьезно?! Не касается?! — взрываюсь я, чувствуя, что ревную. — И давно вы знакомы?! Может, ты начала с ним встречаться задолго до того, как я...
Да, у меня тоже любовница, и что?!
У нас с Оксаной — чисто постельный интерес, инстинкты, животная страсть.
Я ведь даже разводиться не планировал, пока Даша не устроила скандал и не обвинила меня во всех смертных грехах!
Но у таких, как моя жена, просто постели не бывает: там всегда чувства.
Вот и мне она отвечает с чувством, очень эмоционально, защищая свои границы:
— Ты, блин, прикалываешься?! Я в Иркутске первый раз, и... Впрочем, знаешь, плевать. Думай, что хочешь. Да, мы давно знакомы. И давно спим друг с другом. Он — владелец ресторана в Иркутске, вот так вот!
Меня этот ответ страшно злит, но я сдерживаюсь от того, чтобы залепить ей пощечину: все-таки в лифте и коридорах видеокамеры.
Ну а когда мы добираемся до номера, она говорит:
— Подожди снаружи.
— Что, думаешь, побью тебя?! Изнасилую?!
Она не отвечает и молча скрывается в номере, закрывая за собой дверь, а через пару минут выносит мне мою бритву:
— На.
— Спасибо, — отвечаю я, поморщившись.
— А теперь будь добр пододвинуться... ты загораживаешь мне проход.
Королева какая, вы только посмотрите!
Мы идем к разным кабинкам лифта, но вниз спускаемся все равно одновременно, а потом я вижу, как Даша... целует этого Матвея!
Кулаки сжимаются еще сильнее, хочется догнать и вмазать уроду, но я опять себя сдерживаюсь.
Вместо того, чтобы ринуться за ними, сажусь в кресло, дожидаясь Оксану.
Когда девушка спускается ко мне — наряженная, напомаженная, надушенная, вся при параде, — я почему-то испытываю раздражение.
— Ты куда так намалевалась?! — спрашиваю я у нее, не скрывая своего недовольства. — Мы ведь едем на официальное мероприятие, на экологическую конференцию, а ты на себя столько слоев штукатурки наложила, что ими можно отравить весь мировой океан!
— Опять ты на меня сердишься, Виктор Анатольевич, — дует губки моя любовница и подопечная. Я правда договорился о том, что она будет моей «плюс один», как студентка и продолжательница традиций, но вести ее в общество уважаемых людей, профессоров географии, биологии, экологии в таком виде... боже, да это позор!
— Я ведь сказал, быть скромнее! — напоминаю я.
— Но это скромно... Что я могу поделать с перманентом губ, бровей и межреснички?! С нарощенными ресницами?! Я яркая — и все! А что до тональника... у меня аллергия на холод обнаружилась, всю засыпало в этом твоем проклятом Иркутске, что мне теперь, стремной чушкой ходить, с прыщами?!
— Но можно же как-то поестественней выглядеть!
— Нельзя, — фыркает она.
— Иди смывай это все — или никуда со мной не поедешь, — говорю я строго, раздражаясь все сильнее и сильнее.
Я привез Оксану в Иркутск, чтобы она радовала меня и своей молодостью и красотой оттеняла мою стать, но что-то пошло не так...
21 глава
— Значит, я никуда с тобой не поеду!
Оксана встает в позу — а я стою напротив нее и не знаю, что мне делать.
С одной стороны, я уже внес Оксану в список приглашенных как свою «плюс один», об этом знают все организаторы, коллеги, товарищи, друзья... все, с кем я увижусь на конференции.
Да, все знают — и ждут, потому что понимают, что со мной будет не просто моя студентка, а моя спутница, моя, если можно так выразиться, любовь... хотя ни о какой любви речи, конечно, на самом деле не идет.
И я рассчитывал показать ее, чтобы все обзавидовались.
А если она не придет — будут вопросы и пересуды... все сразу поймут, что между нами произошло что-то не очень хорошее, мы поссорились.
А с другой стороны, тащить на серьезное научное мероприятие размалеванную барышню — это бред какой-то, стыдобища... как сказала бы сама Оксана, учитывая ее зумерское поколение, кринж.
И ведь она понимает это!
Она ведь не приходит в таком виде на научно-практические конференции в университете!
Тогда зачем сегодня решила выпендриться?! Чего ради?!
— Оксана... — начинаю я, пытаясь подобраться слова, а она просто молчит, сложив руки на груди. — Пожалуйста, пойми меня: формат мероприятия таков, что во имя моей и твоей репутации мы должны выглядеть на нем более скромно...
— О какой скромности ты говоришь?! — фыркает девушка. Она, конечно, из тех, кто за словом в карман не лезет. — Ты собираешься притащить на научную конференцию свою любовницу, и ты, я, все твои коллеги и орги — все это понимают!
— Да, понимают, — соглашаюсь я. — Но даже при этом нельзя делать это так откровенно. Будут серьезные, уважаемые люди, будет пресса, будут фотографы, будут писаться статьи и сниматься репортажи... Потом все это появится в интернете и на телевидении. И в университете, например, никто не должен решить, что ты — моя любовница. Там должны решить, что я взял тебя как свою ассистентку, помощницу, будущего специалиста. И должны сказать: какой ты умница, Виктор Анатольевич, что продвигаешь нашу студентку! А не: какой ты придурок, Виктор Анатольевич, что свою студентку тра...
— Я поняла, — перебивает девушка. — Хочешь, чтобы я притворилась хорошей, чтобы не навредить твоей репутации.
— Именно. Надеюсь, ты понимаешь, как это важно, я — должностное лицо. Обещаю, что после конференции мы сходим в ресторан, и ты наденешь, что захочешь, накрасишься, как захочешь! И еще мы обязательно зайдем в любой бутик, и я подарю тебе все, что угодно! Но сейчас, пожалуйста... — я складываю ладони в умоляющем жесте, потому что времени у нас совсем мало.
— Ладно, — сжалившись надо мной, говорит Оксана. — Я переоденусь и сниму макияж, — обещает она.
