Там, где мы настоящие - Рубиалес Инма

– Эмма, – поправляю я. Во рту появляется горький привкус.

– Коннор отвез ее домой после того, как этот идиот, твой второй сын, отшил ее, – раздраженно объясняет Сиенна.

Мама с отвращением морщится. Лучше бы Лука вообще не приводил девушек домой. Если бы он держал свои «победы» при себе, хотя бы родители не узнали, что их сын – полный придурок. Я уже сбился со счета, сколько девушек видел выбегающими из его комнаты в слезах или в ярости.

Лука достаточно взрослый, чтобы принимать самостоятельные решения. Поэтому я больше не вмешиваюсь в его дела. Пытался пару раз, но, сколько ни говори ему, что он ведет себя как идиот, он никогда не слушает. Невозможно заставить его изменить свое поведение. Я знаю, что должен держаться в стороне, потому что меня это не касается, но иногда просто не могу не вмешаться. Он бросает девчонок здесь, и им не на чем добраться домой. Я выглядел бы придурком, если бы хотя бы не предложил отвезти их обратно на своем фургоне, даже если это значит выслушивать, как они поносят моего брата и называют его бездушным мерзавцем.

Не могу винить их за такие мысли, потому что думаю так же.

– Ему стоит прекратить так себя вести. Я воспитывала его лучше, чем он это демонстрирует. – Мама вздыхает. Потом впивается в меня своими голубыми глазами. – А тебе стоит перестать пытаться исправлять ошибки твоего брата.

Я молчу.

Это правда. На самом деле стоит.

Но кому-то же нужно их исправлять, а я уже привык.

– Ты права. Он заведет разговор о своей группе, – подтверждаю я слова Сиенны, на секунду отрываясь от конспектов.

– Правда?

– Да, он всегда так делает.

– И это до сих пор работает?

– Представь себе, ты бы удивилась.

Она хихикает. Я тоже невольно улыбаюсь. Шутки помогают снять напряжение. К сожалению, они не избавляют от горечи во рту.

Со стороны лестницы слышатся шаги. Нико в школе, папа работает в магазине, а Луку я только что видел на улице, так что это может быть только один человек. И действительно, я поднимаю глаза, как раз когда Мэйв приближается к нам.

– Доброе утро, – робко приветствует она нас по-английски.

Я все еще не привык к новой Мэйв. Кажется, она мне нравится. У нее больше нет короткой стрижки, как в детстве, теперь волосы совершенно прямые, длиннее и намного темнее. Разница в росте между нами не сильно изменилась: я все еще выше ее как минимум на десять сантиметров. Меня забавляет, что она снова одета как для экспедиции в Гималаи: термолегинсы, вязаный свитер, шапка, перчатки, куртка. Сиенна сказала, что подарила ей сапоги, из которых выросла. Надеюсь, она их наденет. Какими бы дорогими ни были ботинки Мэйв, они промокнут, стоит ей только ступить в снег.

– Доброе утро. – Мама одаривает ее приветливой улыбкой. Замечаю, что Мэйв не решается войти на кухню. Так и стоит в дверях. – Ты хорошо спала?

– Очень хорошо. Спасибо, Ханна.

– Лука уже ждет тебя на улице.

Улавливаю тень сомнения в ее карих глазах. Она исчезает, как только Мэйв поворачивает голову и видит, что я тоже здесь.

– Твой кот все еще в моей комнате, – выпаливает она.

Я испытываю прилив удовлетворения. Некоторые вещи никогда не меняются. Мне все еще нравится ее злить.

– Я же говорил. Онни – свободная душа.

– Нельзя как-нибудь его оттуда убрать?

– Если только он сам этого захочет, а так – нет. И похоже, ты ему нравишься, так что привыкай.

Она открывает рот, чтобы ответить наверняка что-нибудь резкое, но в последний момент передумывает – видимо, из-за присутствия моей семьи. Она раздраженно фыркает и исчезает в коридоре. Мне стоит огромных усилий не улыбнуться.

– Ты мог бы и выгнать кота, – упрекает меня мама по-фински.

– И лишить себя удовольствия видеть, как Мэйв приходит жаловаться каждый день? – парирую я на том же языке. – Ну что ты, мама.

Сиенна с мамой обмениваются веселыми взглядами. На самом деле я скучаю по Онни, но он – боец, принесенный в жертву делу. Мэйв слишком много времени проводит взаперти в своей комнате. Я подумал, ей не помешает компания.

Да и Онни, похоже, не возражает против общения с ней.

Откладываю конспекты и спешу через кухню, чтобы догнать Мэйв, пока она не вышла из дома. Нахожу ее в прихожей – она надевает черные сапоги, которые дала ей Сиенна.

– Напоминаю, что наши планы на вечер в силе. – Я прислоняюсь к стене, скрестив руки.

Она даже не смотрит на меня.

– Единственное, что я собираюсь делать вечером, – это спать.

– Вовсе нет. У тебя свидание со мной. – Это наконец привлекает ее внимание. Я с интересом наклоняю голову набок. – У нас ведь была договоренность, разве нет?

Мне забавно наблюдать за ее замешательством. В английском есть несколько способов сказать «встреча», каждый со своим оттенком значения. Я не большой поклонник этого языка – предпочитаю финский, – но владею им в совершенстве. И слово «свидание» выбрал неслучайно.

Мэйв прочищает горло и снова возвращается к сапогам. Я заставил ее понервничать.

Как интересно.

– У нас нет никакой договоренности, – парирует она. – Ты меня обманул.

– Я нашел тебе работу.

– Они и так собирались взять меня. Ты ничего для этого не сделал.

– Если бы ты перестала злиться на весь мир, то увидела бы, что я не такая уж и плохая компания. – Я не планирую отступать. Похоже, она это понимает, потому что наши взгляды снова встречаются. – Ты. И я. Сегодня вечером. Тебе абсолютно нечего терять.

Никак не могу понять, почему ей так сложно сказать «да». Даже сейчас она качает головой, словно сама идея кажется ей абсурдной. Нехороший знак. Если я даже не могу уговорить ее прийти сегодня вечером, будет невозможно убедить ее составить список. А что-то подсказывает мне, что это нужно ей не меньше, чем мне.

– Неважно, как я получила работу. Твои родители уволят меня, как только поймут, что я не умею пользоваться кассой, – бросает она в ответ. Горечь в ее голосе ясно сигнализирует о том, что переубедить ее будет непросто.

Вчера я потратил большую часть дня, пытаясь показать ей, как работает магазин. У нее не было сложностей с тем, чтобы понять, как организован склад. Наверное, многие товары сильно отличаются от американских, но она быстро во всем разобралась. Проблемы начались, когда я попросил ее поработать за кассой. Дело не только в том, что она не разбирается в евро, она еще и не понимает языка. Я уверен, что она умная, но начинает с нуля. Это как учить дошкольника.

– Научишься, – уверяю я.

– Ты слишком в меня веришь.

– Да, это правда. Верю.

Она бросила все и одна уехала на другой конец света. По сравнению с этим касса – такая мелочь.

Мэйв заправляет брюки в сапоги, выпрямляется и застегивает молнию анорака до самого горла. Каждый раз, когда она передо мной, мне трудно отвести от нее взгляд. Я все еще не могу свыкнуться с мыслью, что она вернулась. Куртка облегает ее талию, подчеркивая все изгибы. Я знаю своего брата, поэтому прекрасно понимаю, куда он будет смотреть при каждом удобном случае.

Это раздражает меня больше, чем должно бы.

– Так что, увидимся вечером? – настаиваю я.

Ее телефон начинает вибрировать. Когда она достает его из кармана, успеваю заметить высветившееся на экране имя – МАЙК.

Мэйв, не раздумывая, отклоняет звонок.

– Твой бывший? – интересуюсь я, хотя уже знаю ответ.

– Мы не разговаривали с тех пор, как расстались.

– Что ж, сочувствую.

– Что-то мне подсказывает, что на самом деле ты совсем не сочувствуешь.

Улыбка расплывается на моих губах.

– Я настолько предсказуем?

Мэйв вздыхает, убирает телефон и, поправив шапку перед зеркалом, поворачивается к двери. Уверен, что разговор окончен и она уйдет, не сказав больше ни слова. Однако она оборачивается ко мне, как только ее пальцы касаются ручки.

– В каком же виде я его увижу? – Она колеблется, прежде чем продолжить. Кажется, ей приходится выдавливать из себя слова. – Мамин дом. Он хорошо сохранился? Не хочу приехать и застать его разрушенным.