Не так уж ненавидишь (СИ) - Матвеева Инна

Смотрю на него и вижу участливый взгляд. Ну вот… Всё-таки не кажется. Так заметно, что я нервничаю?

— Просто я спешу, — сквозь зубы зачем-то уточняю.

— Значит, мне всё-таки будет лучше тебя подвезти, — ухмыляется Котов. — Обещаю, успеем, сколько бы тут ни проторчали.

С силой кусаю губу, прикидывая, какие у меня шансы. Так себе, конечно… Если нас не освободят в самое ближайшее время, то велик шанс, что подруга не только уже поблизости будет, но и в здание войдёт. Я ведь вне зоны доступа. И на её месте заволновалась бы и пошла проверять, всё ли в порядке.

Сучусь в дверь лифта, кричу, что мы застряли. Мы ведь не между этажами? Нас кто-то слышит?

Кожа вся горит от беспрерывного взгляда долбанного Котова на меня. Он никак не помогает мне с действиями, просто смотрит. И от этого я ещё сильнее выплёскиваю ярость на двери, потому что меня уже начинает разрывать от желания высказать ему прям много чего. Начиная с того, что это ни разу не «солидная» компания, а совсем новая, которую мы раскручиваем буквально с нуля! Тоже, кстати, особенный уровень сложности. Как и то, что мы работаем вместе.

— Видимо, мы застряли там, где тебя не слышно, — спокойно подмечает Котов. — В этом случае остаётся только ждать. Рано или поздно кто-то ещё захочет воспользоваться лифтом и поймёт, что он не работает.

— Ага, только вот поймёт ли при этом, что в нём кто-то есть? В этой долбанной солидной компании даже пропускной системы нет! Пока не увидят твою машину на парковке или пока Таня не зайдёт в офис, никто и не поймёт, что мы тут.

Как я и думала, уже договорив — Котов не обращает внимания на моё насмешливое повторение его слов про «солидную компанию» а ухватывается за упоминание Тани.

— Почему она может зайти в офис?

Вздыхаю. Больше нет смысла пытаться убегать от этой темы. Она вот-вот реальной проблемой станет, может, Котов хотя бы поймёт?

Если не считать его упёртой и даже издевательской над нами веры в своего дружка-насильника, в целом не такой уж мудак.

— Потому что мы хотели встретиться сегодня, — тихо признаюсь. — Она закончила раньше и ехала ко мне.

— Вот почему ты спрашивала меня, выхожу ли я, — задумчиво усмехается Котов, скользя по мне взглядом.

Не отвечаю. И так понятно, что да.

— Могла бы так и сказать, — вроде бы серьёзно заявляет он. — Как будто я и без того не знаю, что её триггерит один мой вид.

Знает он? Что-то не было похоже по его поведению после суда.

— С каких это пор ты понимающим заделался? — ну вот, у меня это вслух вырывается.

Котов тяжело вздыхает. Я прикусываю губу, понимая, что в очередной раз близка к тому, чтобы грубить ему. И ведь хорошо помню, чем это окончилось в последний раз.

Но… Даже если Котов свято уверен в невиновности своего дружка, по какому праву был так резок с Таней? Считал, что она оговорила Ярослава после обычного секса? Но ведь Котов был в курсе деталей дела. Неужели думал, что добровольный секс можно выдать за изнасилование? Пусть даже грубый.

Нет уж. Я имею право его ненавидеть. А в последнее время ещё более весомое — за то, что хоть на секунду заставил меня сомневаться в этом.

— Раз уж мы здесь застряли, давай не будем напрягать друг друга давящим молчанием, — неожиданно предлагает Котов. — Ты же мне не доверяешь, я правильно понял? И если я буду молча на тебя смотреть, тебе будет неспокойно.

Странное начало. Это он так убеждает поговорить с ним?

Помнится, в прошлый раз это не привело ни к чему хорошему. И вообще, напрягает меня Котов при любом раскладе.

— А ты не смотри, — только и отрезаю.

— Не могу, — ухмыляется, но я почему-то прям кожей чувствую, что отвечает всерьёз. — Раз не хочешь просто говорить, давай сыграем в «правду или действие».

— Это игра для больших компаний, — машинально отбиваю, толком даже не вникая в неожиданное предложение Котова.

— Необязательно, — не сдаётся он. — А чтобы тебе было спокойнее, обещаю не задавать ничего из того, что позволило бы мне тебя коснуться. Или тебе меня, — ухмыляется.

А у меня кожу жаром обдаёт, потому что сразу поцелуй вспоминается. И ненасытность Котова в нём.

— Хорошо, давай, — соглашаюсь, лишь бы перебить эти мысли. От них воздух гуще и жарче в этой и без того небольшой кабинке. — Правда или действие? — сразу начинаю.

Пусть скажет «действие», и я скажу ему, чтобы вытащил нас отсюда! Сам на это нарывается, так что пусть выгребает, как вздумается.

Но, увы, Котов обламывает:

— Правда.

А у меня совершенно неожиданно срывается:

— Ты действительно не допускаешь, что твой друг изнасиловал Таню?

Блииин, Саш, ну нафига эта тема? Откуда вообще у меня этот вопрос в голову пришёл? И даже не в голову, сразу на язык.

— Да, — всё-таки отвечает Котов. — Но теперь я не думаю, что Таня оговорила его специально. Скорее всего, её завели в заблуждение.

Вспыхиваю мгновенно от такого ответа, сотни язвительных замечаний так и крутятся на языке. В первую очередь о том, как вообще можно было подумать, что Таня оговорила кого-то. Мудак не видел, в каком она состоянии была? И не только моральном.

Но я только и поджимаю губы, держа всё в себе. Разве я узнала что-то новое?

Почему раньше я довольно легко игнорировала Котова, а сейчас болезненно воспринимаю чуть ли не каждое его слово?

— Правда или действие? — не дождавшись моей реакции, спрашивает он.

Решаю долго не обдумывать. Выпаливаю вслед за ним — ведь мне-то нечего скрывать по той ситуации:

— Правда.

Котов зачем-то ухмыляется и на шаг ко мне приближается. Ловит мой взгляд своим и спрашивает:

— Хотела бы повторить наш поцелуй?

Внезапно. Я правда почему-то не думала, что он об этом вспомнит. Тем более, после той темы, которую открыла я.

Нагло, конечно. Непростительно. Но… Куда более возмутителен не его вопрос, а то, насколько я какого-то чёрта теряюсь. Мне бы выпалить ему, что, конечно же, ответ «нет» — но я почему-то молчу. И с каждой новой секундой эта пауза между нами всё более накалённой чувствуется.

И Котов как будто ближе при этом, хотя по факту не шевелится. Только смотрит… То мне в глаза, то на губы.

Слишком выразительно. Слишком ощутимо. Это ведь просто взгляд, но я каждой клеточкой его чувствую…

— Хотела бы, чтобы ты перестал вести себя так, будто между нами что-то возможно, — сухо выдавливаю, прекрасно понимая, что, блин, не то!

И взгляд Котова только сильнее темнеет от моих слов. Ну конечно, его если и убедило бы что-то, то мой прямой категоричный ответ. Но не то, как глупо и беспомощно я юлю…

Уверена, что Котов чувствует, что я просто не способна сказать «нет». Понятия не имею, почему. Видимо, так на меня влияет тесное замкнутое пространство. Серьёзно, тут воздуха почти нет! Мы как будто друг другом дышим. Голова кружится.

— Это я знаю, — на удивление спокойно выдаёт Котов, хотя, клянусь, в его глазах целый ураган. — И это не ответ на мой вопрос.

Боже… Я не понимаю, что со мной. Откуда эта слабость в ногах, сознание уплывающее и неспособность отвести взгляда от Котова. Как заворожённая прям. Слишком многое в его глазах сейчас, забирает меня целиком и лишает какой-либо решимости прекратить вот это всё.

И вопреки здравому смыслу я едва ли не одними губами почти что шепчу:

— Если я отвечу на твой вопрос, ты ведь не отступишь, — совершенно, блин, бездумно.

Слова сами срываются, мгновенно разгоняя мне сердцебиение до запредельных значений. А Котов зачем-то глаза закрывает, да и дышит более шумно. Улавливаю это.

Такое ощущение, что я ему чуть ли не призналась в чём-то. Или положительно ответила на его вопрос.

А разве оно, по сути, не так и получается?..

Кажется, закрывая глаза, Котов там с какой-то бурей внутренней справлялся, потому что теперь смотрит на удивление спокойно и заявляет так же:

— Я не отступлю в любом случае. Говори.

Мне бы его невозмутимость, блин. Какое там — каждое его слово дополнительными мощными ударами в сердце отзывается. Не отступит он… Заявляет мне в глаза как о решённом вопросе.