После развода. Люблю тебя, жена (СИ) - Безрукова Елена

Только бы доехать и меня не укачало бы снова…

По дороге набрала номер моего секретаря.

— Да, Нина Алексеевна! Мы все вас сегодня ждём! Столько дел скопилось пока вас не было…

— И дела подождут ещё некоторое время, — сказала я, заворачивая на парковку клиники. От мысли, что мне не придётся сидеть в одном офисе с Егором даже тошнить меньше стало. — Оль, я сегодня снова на больничный ухожу. Скажи шефу, а то мне некогда ему будет звонить, я буду на процедурах.

— Но… Как же так? — забеспокоилась девушка. — Вы же только что выписались! Мы все вас ждали…

— Ну… Вот так. Кое-что новое открылось.

— Господи, вы так серьёзно больны? Нина Алексеевна, вы не стесняйтесь, скажите правду! Мы ведь все — одна большая семья. Мы помочь можем. Точно, мы для вас соберём помощь! Скажите только, что нужно сделать! Какая помощь вам требуется?

— Да угомонись ты, никакая помощь мне не нужна. Ничего собирать не надо. Просто передай начальству, что меня не будет сегодня. И ближайшие дней десять.

Я прикинула, что скорее всего меня определят на дневной стационар на капельницы, чтобы снизить неприятные симптомы раннего токсикоза. По крайней мере, так было у моих знакомых девушек, которые не так давно носили детей и рожали.

— Хорошо, Нина Алексеевна, — ответила девушка. — Я всё передам… Очень жаль, будем ждать вас! Поправляйтесь, пожалуйста. И берегите себя!

— Очень постараюсь, — улыбнулась я и повесила трубку.

Всё же приятно, когда тебя в коллективе любят и ждут.

Только не знают, что возвращаться мне к работе трудно по нескольким причинам: беременность в сорок пять и предательство мужа, а по совместительству генерального директора нашей компании.

Когда я уже лежала под капельницей, которую мне назначила доктор и проводила меня в палату дневного стационара, мне позвонил Егор. Видимо, Ольга передала ему моё сообщение, и он хотел уточнить детали. Или высказать мне претензии по поводу того, что на работу я снова не явилась. Без меня в самом деле рабочий процесс вести тяжело и неудобно. Но что я могу поделать? Я же не специально…недомогаю.

Говорить слово “болею” не хотелось, ведь я беременна, а не больна. Но мне требуется медицинская помощь, и мне здоровье своё и малыша гораздо важнее работы.

Ждали десять дней меня с сохранения, подождут и ещё десять процедур для снижения симптомов раннего токсикоза.

Я вздохнула. Говорить с Егором совсем не хотелось, но пока между нами существуют также и деловые отношения, я не могу просто уйти в полный неконтакт.

— Да, — нажала я “принять вызов” свободной рукой, куда не был вставлен катетер капельницы.

— Нина, — заговорил мой пока ещё юридически муж. — Что у тебя там опять происходит? У тебя же рабочий день стоит в сетке.

— Уже нет, — ответила я. — Снова открыт больничный лист. Сегодняшним числом.

— Но ты же сказала, что вылечилась?

— Не совсем. — Сложно “вылечить” беременность за десять дней… — То есть, я лечила одно, а заболело другое, связанное с тем, что мы лечили до этого.

— Чего ты говоришь всё вокруг да около? Чем ты болеешь? Что там за врачи такие, что не могут вылечить болячку?

— Нормальные врачи. Просто так…вышло.

— Говори мне диагноз и клинику. Я найду тебе нормального врача, который поставит тебя на ноги.

Я про себя только и усмехнулась.

Диагноз мой — беременность от козла, вот и тошнит.

А врача надо нормально не мне, а Егору, чтобы буйну головушку его полечил!

— Мне не нужна твоя помощь, — ответила я. — У меня процедуры, я не могу больше говорить.

— Скажи диагноз, Нина.

— Это не твоё дело. Всё, пока, не могу больше говорить!

— Ты же знаешь, я всё равно узнаю по своим каналам. Для меня нет закрытых дверей.

— Узнавай на здоровье. Пока, говорю!

Я повесила трубку, а сама нервно зажала телефон в руке. Закусила нижнюю губу и задумалась.

Егор действительно может узнать сам, чем таким я…”заболела”.

И узнает, что больна я проросшим во мне его семенем.

Но пусть узнает это тогда не от меня.

Может, мне повезёт, и ничего у него не получится узнать?

Глава 26

На всякий случай я решила поговорить с врачом.

После того как капельницу мне сняли и я пришла в себя, я направилась в кабинет моего лечащего доктора.

— Инна Дмитриевна? Можно? — постучалась я и заглянула в кабинет.

Женщина в белом халате занималась какой-то документацией и подняла голову, чтобы взглянуть на меня.

— Да-да, Нина Алексеевна. Проходите, — указала она на кресло напротив своего стола и убрала в сторону документацию, сосредоточившись только на мне. — Что у вас случилось? Вам бы лучше не вставать пока. Вы можете передавать всю информацию через персонал.

— У меня…очень личный разговор к вам. Просьба, если быть точнее, — сказала я, разместившись в предложенном мне кресле для посетителей.

— Вот как? — подняла она брови и сложила руки в замок, что означало глубокую сосредоточенность на мне. — В таком случае, можно было через медсестру пригласить меня. Вам нужно беречь свои силы, дорогая. Но раз уж вы здесь, то я внимательно слушаю вас.

— Да… — разгладила я на себе больничное платье. Дали переодеться на время процедур. Завтра я планировала привезти своё домашнее. — Я хотела бы спросить у вас: правда ли, что диагноз каждого пациента является врачебной тайной, которую вы не можете разглашать третьим лицам?

— Да, конечно, — кивнула Инна Дмитриевна. — Согласно закону. Наша клиника соблюдает законодательство. А почему вас это тревожит, поясните, пожалуйста? Неужели поползли какие-то слухи о нечистоплотности нашей клиники?

— Нет-нет, что вы… — успокоила я её и улыбнулась. — Ничего такого. Это мой личный и частный интерес. Спрашиваю, потому что у меня довольно непростая сейчас ситуация в семье… Скажите, Инна Дмитриевна, а что подпадает под понятие “третьи лица”? Это вот кто? Сын, подруга? Муж? Он считается третьим лицом?

— Все, кого вы не указали в анкете при поступлении в клинику, — ответила доктор и поправила очки на носу, внимательно глядя на меня. Она всё ещё гадала, что меня побудило задавать такие необычные вопросы. — Помните, вы заполняли такую графу: кому вы разрешаете забирать вашу документацию об исследованиях?

— Да-да, было такое, — припомнила я. — Я написала “никому”.

— Значит, никому мы и не будем ничего разглашать и выдавать на руки, кроме вас лично.

— Это точно?

— Конечно. Всё же озвучьте вашу причину беспокойства по этому поводу, Нина Алексеевна. Я чувствую, что вы нервничаете. А вам этого нельзя сейчас. Расскажите мне, что вас беспокоит, и я уверена, что смогу вам всё объяснить так, чтобы вопросов, которые вас, очевидно, тревожат, у вас не осталось.

Да, Инна Дмитриевна всё же очень чуткая доктор. Она чувствует моё беспокойство после разговора с мужем и его угроз. С врачом мне повезло. В отличие от мужа…

— Понимаете, — постаралась я собрать расползающиеся мысли в кучу. — Я рассталась со своим супругом. Будет развод.

— О-о… Сочувствую. Очень жаль. Как вы это переживаете?

— Тяжело, — честно призналась я. — Это всё случилось совсем недавно. Перед тем, как я узнала о беременности.

— Да уж, вам, милая Нина Алексеевна, не позавидуешь… — покачала она головой. — Я могу вам чем-то помочь? Думаю, назначим вам ещё хорошее успокоительное, которое не влияет на ребёночка, да? И что-нибудь, повышающее бодрость, также безвредное для малыша. Как вы на это смотрите?

— Да, я думаю, мне это поможет, — ответила я, осознавая, что без медицинской помощи мне в самом деле сложно это всё выносить. Может, и не стоит сейчас строить из себя сильную и гордую, а попросить помощи у специалистов, которые могут мне помочь, и это их работа. — Выпишите, будьте добры.

— Обязательно. И ещё настоятельно рекомендую начать занятия с психологом. Вам надо выговориться и проболеть, всё, что случилось. Специалист вам бережно поможет сделать это и пережить всё быстрее. Ради малыша хотя сделайте это, попробуйте. Ему нужна спокойная, уравновешенная, сильная мама, готовая идти вперёд и не жить прошлым.