Академия подонков (СИ) - Мэй Тори

— А пришел забрать Полину на занятия, — улыбается Бушар.

— Она пойдет тогда, когда мы договорим, — отрицательно машет головой Ясногорская.

— Тогда и я присяду, — Дамиан тоже располагается на стуле, широко расставив ноги и выжидательно сложив пальцы рук в замок. — По какому поводу беседа?

В поведении парней так мало уважения, что даже мне не по себе.

— Мне не нужна твоя помощь, — цежу, не поворачивая головы.

— Покиньте кабинет немедленно! — требует декан.

— Вот так, значит? — комментирует Фил скучающе. — Окей… Отец просил почаще с тобой общаться, но не хочешь, как хочешь. За сим откланиваюсь.

Абрамов лениво поднимается, но Евдокия Львовна тормозит его.

— Филипп, останься, — просит с ноткой поражения.

Манипуляторы фиговы!

— А мы пойдем, — Дамиан встает и подает мне руку. — В следующий раз, будьте добры, вызывайте Баженову только со мной. Она мне с детства практически как сестра. Я за нее в ответе, — он снисходительно сводит брови, глядя на меня, как на прирученную зверушку.

Игнорирую его ладонь.

— Я могу идти, Евдокия Львовна?

— Идите, Полина, это было первое предупреждение, обычно их ноль, — кивает она, а затем обращается к Дамиану. — Полина и сама прекрасно справлялась с разговором, Дамиан.

Она шутит? По-моему, наша беседа была моим заказным билетом домой. Хотела бы я знать, что она имеет в виду…

Подхватываю вещи и практически вышибаю двери, унося ноги подальше от Бушара.

— Стоять, — позади звучит насмешливый голос.

Молча поднимаю вверх средний палец, демонстрируя ему через спину, никак не ожидая, что Дамиан окажется так близко и перехватит мою руку.

— Ты так и просишь, чтобы я что-нибудь в тебя засунул, — своей большой ладонью он сжимает мой кулак. — Это твоя благодарность за что, что я спас тебя от отчисления, Пчелка?

— Спас? — взрываюсь моментально. — Ты только все испортил! Из-за твоих прихвостней Майя нажаловалась матери, что я натравила на нее студентов, а ваше поведение сейчас и подавно отвратительно, — вырываю руку.

Он сует руки в карманы и смотрит на меня с вызовом, чуть задрав подбородок.

— Ты просто не способна объять всю ситуацию своим маленьким мозгом. Видишь ли, По-ли-на, — произносит по слогам, — спонсирование Академии дает некие преимущества. Жаль, что ты не унаследовала ни крупинки от этой империи и вряд ли поймешь масштабы моего влияния.

— Пф, ясно! Ты не протрезвел, и у тебя в гостях белочка, которая нашептывает что-то о твоем господстве.

— Давай я упрощу тебе задачу: здесь все подчиняется мне. И если я скажу «фас», то тебя порвут в клочья. Тебе лучше уже сейчас поинтересоваться, во сколько тебе обходится мое расположение.

— Не нужно меня защищать, — рычу в ответ. — Ты не мог бы просто отвалить от меня? Сделать вид, что я умерла? Тебе же как-то удавалось последние четыре года! — выпаливаю.

Мне до сих пор страшно обидно, что он пропал тогда, когда мы должны были держаться вместе.

Бушар резко меняется в лице. Штукатурка напускного пафоса осыпается буквально на секунду, и под ней я вижу того Дами… Моего искреннего, бережного. Вижу так четко, но так коротко.

— А ты сама приползешь, — приподнимает уголок рта, полосуя взглядом. — Только помни, с каждым днем цена за мою благосклонность растет.

— О, поверь, она мне не пригодится. Оставь свои блага для Илоны. Малыш!

В ответ я слышу отчетливый скрежет зубов, и, пока он не сказал ничего более мерзкого, сбегаю на занятие.

Кое-как извинившись на английском за опоздание, располагаюсь на первом попавшемся месте, ни разу не подняв взгляда на других студентов. Увижу Ясногорскую — не сдержусь и швырну в нее толстенный учебник по праву.

Пытаюсь сконцентрироваться на иностранных терминах, но вместо этого прокручиваю в голове диалог с Дамианом.

Для чего он прибежал в деканат, раз так меня ненавидит и мечтает выкинуть отсюда? А его так называемая помощь и расплата за нее и подавно меня смешит.

Решаю, что это лишь громкие заявления, и его угрозы ограничиваются лишь разорванным платьем.

В такой уверенности я пребываю ровно до того момента, пока не пытаюсь устроиться на подработку в кондитерскую в студенческом городке, которую мне посоветовала Рената…

10. Дамиан

— Подъём, нахрен, — мне в морду выплескивается стакан ледяной воды.

Перед глазами плывет Илай, который застегивает запонки, очевидно собираясь на дебаты, и я осознаю себя на диване в общаге пацанов.

— А завтрак в постель? — хриплю ему.

— Платьем позавтракаешь, животное, — цедит тот. — Объяснишь, это было?

Блядь, платье. Нащупываю его под собой и верчу тряпку перед глазами.

В голове мелькают обрывочные картинки: вот я иду по коридору, вот уже прижимаю Полину, вот мне прилетает по лицу, вот Фил запихивает меня под душ.

Втягиваю носом запах ее шмотки и отлетаю. Нормально так Пчёлка меня отлупила.

Вспоминается, как мне однажды досталось от нее в детстве, когда я из вредности постриг ее куклу, обидевшись, что она не хочет со мной играть. Почему-то становится смешно.

— Че ты ржешь? Ведешь себя, как дворовый пес, который с цепи в курятник сорвался.

— Можно не орать? — подает голос Фил. Выглядит он не лучше моего.

— Алкаши, бля, — цедит Илай. — Чтобы в первом ряду сидели через… — он сверяется с часами, — через два часа.

— Придем с цветочками на твое поражение, не переживай, — стряхиваю с себя воду и принимаю сидячее положение.

— В моей победе можешь не сомневаться, — Илай затягивает галстук так, будто удушить себя собрался. У него всегда такая странная реакция на интеллектуальные схватки с отбитой Ренатой Сафиной.

— Бушар, как ты сел? Мне так хреново, — воет Фил.

— Семейное дело обязывает, — хмыкаю и тянусь к полусдохшему телефону, прокручивая уведомления.

Глаз цепляется за месседж Дэна.

— Бля, Баженову уже в деканат вызвали с утра пораньше.

— Че так? — Филу удается приподняться на локтях.

— С Ясногорской зацепилась, — подрываюсь, натягивая брюки. — Вставай давай, к Едокии пойдем.

— Идея побесить Дусю неожиданно бодрит, — констатирует Фил и вместо университетской формы натягивает худи с капюшоном.

— Скажи-ка, Дамиан, — Илай наблюдает за нашей спешкой, — твой план мести Баженовой изначально включает в себя помощь бедняжке или это чистая импровизация щас?

— А че такое? — затягиваю ремень и накидываю рубашку.

— За Малиновской ты так не бегал, когда ее по деканатам таскали из-за стычки с Логиновой.

— Там ее папочка бегал и челом бил.

— Че пристал, Белый, никогда не влюблялся, что ли? — угарает Фил, натягивая ботинки.

— Нет, — категорично отрезает Белорецкий.

— Идите оба нахрен! — возбухаю. — Баженова должна мне доверять, а для этого девочку нужно спасти, — отвечаю неопределенно и выметаюсь по направлению к деканату.

Там устраиваем представление, и я забираю Полину, оставляя деканше «любимого» пасынка.

Филипп считает деканшу разлучницей их семьи и всячески портит жизнь, поэтому он для Евдокии как криптонит для супермена.

Отыгрываем на отлично. И что я получаю от Полины за свою помощь? Фак в морду.

Блядь, она допрыгается, и я тоже суну ей в лицо фак, только самый настоящий.

Вместо благодарности одни возмущения, никакого уважения. После разговора с ней плетусь пожрать чего-нибудь, занятия на сегодня все равно проебаны.

«Не надо меня защищать!» — передразниваю ее медовый голосок.

Хочу и защищаю, блядь, я че спрашивать должен, что ли? Бесит!

Но больше всего меня выхлестнуло это:

«Ты не мог бы просто отвалить от меня? Сделать вид, что я умерла? Тебе же как-то удавалось последние четыре года!»

Она в край охренела делать вид, что я не писал ей тех сопливых писем, ни на одно из которых она не удосужилась ответить, выбрав сторону своего папаши.

При первых семейных проблемах с бизнесом отец забрал у меня телефон, сказав, что потом я поблагодарю его за это.