Прекрасно. У меня в машине подростковый театр, на улице начальник полиции, а я сижу, как курсант на пересдаче.
- Ладно, - выдыхаю.
Муромов подает руку и помогает выйти.
- Только без комментариев, Илья Романович, - в глаза.
- Не обещаю.
- Муромов.
- Василиса….
Он садится за руль, одним движением подстраивает сиденье, смотрит в зеркала.
И паркует мою машину за двадцать секунд.
Выходит, протягивает мне ключи.
Да я и бы сама справилась. Просто мне надо чуть больше времени.
- Вы во сколько на работу едете, Василиса?
- А что?
- Так выгнать надо будет.
- Справлюсь.
- Ну если что обращайтесь. Кстати, по поводу нашего с вами дела. Я все уладил. Но там будут нюансы.
- Какие? - шепотом спрашиваю.
Машина позади Муромова сигналит нам.
- Потом расскажу, - подмигивает Муромов и идет в свою машину.
- Люба, до вечера. Я к девяти подойду.
- А можно в девять двадцать? У меня репетитор.
- Хорошо.
Мы расходимся по домам.
- Мам, а вы прям сдружились с ним?
- Сдружились? Ну хочешь ты с ним дружи. Я вместо того, чтобы теперь по вечерам отдыхать, должна ходить к ним и отрабатывать то, что тебе захотелось высказать свою гражданскую позицию.
- Ладно, мам, извини. Хочешь, я погуляю с Чайкой?
Если я пойду, то встречу Муромова. А мне бы поменьше с ним встречаться. Ещё свежи в памяти вчерашние образы.
- Иди. Я как раз сделаю нам ужин и отдохну чуть-чуть перед массажем.
И, если повезет, мы с Муромовым в его квартире даже не пересечемся. Вообще бы у Любы узнать его расписание, чтобы приходить, когда его нет.
Глава 13
- Проходите, - Люба открывает мне дверь, пропускает в квартиру.
- Привет, ещё раз?
Делаю шаг и тут же попадаю под контроль агента Графа. Обнюхивает меня так, будто прохожу досмотр на входе в режимный объект.
- Здравствуйте, комиссия. .
Жду, когда поймет, что мы “знакомы”.
И чтобы ускорить, лезу в карман за сушкой и протягиваю ему на ладошке.
Тот смотрит на Любу. Вот же где выдержка у пса. Не съесть то, что очень хочется.
- Можно, Граф, - кивает ему Люба.
И тот тут же аккуратно берет с ладошки сушку и хрустит.
- Хорошая собака, - глажу его между ушей.
Раздеваюсь. Осматриваюсь.
В квартире все новенькое, аккуратное, минималистичное. Никаких лишних вазочек, подушечек, рамочек.
Пахнет свежим ремонтом и Муромовым.
С каких пор я вообще знаю и помню, как пахнет начальник полиции?
Разуваюсь в коридоре.
И невольно взгляд скользит по его комнате. Ту, что, прости Господи, рассматривала накануне. Но в открытую дверь я вижу только двуспальную кровать и тумбочку рядом.
Хотя прям заглянуть и рассмотреть, как живет настоящий начальник полиции, очень интересно.
В окно все не рассмотришь.
Есть же мелочи, детальки, прям, вау, всякие штуки полицейские, пистолет.
Остановись, Вась, ты ж не за этим сюда пришла.
- Готова, Люба? - возвращаюсь к девочке.
- Да, - кивает мне и чуть наклоняется в сторону, перенося вес на здоровую ногу.
- Куда идем? - беру свою сумку, в которую на ходу посбрасывала масло, тейпы, эластичную ленту, массажный валик. Сегодня больше для диагностики занятие. Потом решу, что нам подходит больше.
- Ко мне в комнату.
Тут тоже висит турник. У них это что, семейное? Но и спросить про папин турник не могу, она поймет, что я видела.
Она сгребает быстро в коробку ленты, блокноты, какие-то блестящие штуки для волос.
- Удобней будет там, где ты спишь. Желательно потом не тревожить ногу и отдыхать.
- В десять спать ложиться?
- Можно читать, смотреть фильм, да что хочешь, лишь исключить нагрузку.
- Хорошо.
На полке медальница с кучей медалей. Грамоты. Фотографии с соревнований. Конечно, терять такое после травмы не хочется.
Люба несет к кровати ноутбук, книгу, тетрадь какую-то. Ложится.
- Ну все, я готова.
- Как нога после центра? - обрабатываю руки антисептиком.
- Устала. Но не так чтобы совсем.
- Хорошо.
Кладу ее ногу на валик.
- Если резкая боль - сразу говоришь.
- Я терпеливая.
- Я знаю, поэтому и говорю. Тут терпеть не надо. Мне надо чувствовать твое тело. А тебе надо научиться чувствовать свое тело. Боль по десятибалльной шкале: до трех терпим, выше - говоришь.
- Папа говорит, что надо терпеть.
- Знаешь что, папа твой пусть ловит преступников. А ногу мы вылечим без его советов.
Граф ложится рядом с кроватью, кладет морду на лапы. Но глаза не закрывает. Контроль продолжается.
Пару капель масла на ладони и беру Любину ногу в руки.
Стопа у неё сразу выдает фигуристку.
Подъем хороший, пальцы собранные, голеностоп сухой, рабочий. Такие ноги не у тех, кто просто “ходил на кружок”. Такие ноги у тех, кто с детства жил в жестком ботинке, ловил ось, падал и вставал.
- Больно здесь? - мягко нажимаю по наружной стороне голеностопа.
- Немного.
- А здесь?
- Сильнее.
- Угу.
Двигаю стопу вверх-вниз. Проверяю, насколько сустав пускает движение.
Не катастрофа.
Зажатый. Осторожный. После лангеты тело решило: “лучше я не буду этим пользоваться, вдруг опять больно”. И теперь девочка хромает не только ногой, но и головой.
- Что-то не так?
- Сустав не убитый. Зажатый. Слишком долго берегли, теперь он сам себе не доверяет.
- Это плохо?
- Скажем так, это поправимо.
Медленно вращаю сустав, проверяю тыльное сгибание, смотрю, где стопа начинает защищаться.
- Мы не боль лечим, а возвращаем суставу память движения.
- Он что, забыл?
- Мозг забыл, что туда можно безопасно опираться. Наша задача - напомнить.
Перехожу к мягким тканям: икроножная, малоберцовые по наружной стороне, зона вокруг лодыжки, стопа. Не давлю прямо в повреждение, работаю рядом, снимаю защитный спазм.
- Расслабь стопу.
- Я расслабила.
- Нет. Ты зажата. Телом зажата. Боишься, что сделаю больно. Но я не сделаю. Ложись. Плечи расслабь, тело. Ты в безопасности.
Через несколько минут мышцы действительно начинает отпускать. Стопа становится мягче.
- После травмы мышцы вокруг сустава начинают охранять его. Сжимаются, держат, не пускают. Наша задача - снять охрану, но не убрать защиту совсем.
- Как у папы…. - говорит сама себе под нос.
- Что?
- Я говорю, как папа прям. Он тоже все охраняет. Даже когда не надо.
Телефон играет у неё.
- Да, пап… Да Василиса Ярославовна у нас. Нет, ещё не уходит… Подождать тебя? Хорошо.
Отключается.
- Папа попросил вас не уходить, пока не вернется.
Глава 14
Заканчиваю массаж, Люба в полудреме.
Граф вскидывает голову, поднимается и выходит из комнаты.
- Папа идет, - объясняет Люба. - Граф всегда его встречает.
И правда, следом открывается входная дверь.
- Всем привет, - басит Муромов на всю квартиру.
- Привет, пап, мы тут, - отзывается Люба.
Шуршание в коридоре. Шаги. .
- Василиса, добрый вечер, - заглядывает к нам Муромов в спортивных штанах и толстовке.
- Здравствуйте, я уже закончила. Люба, ты уже лежи, не вставай, - укрываю ее пледом, собираю салфетки, закрываю масло, убираю тейпы.
- А прыгать можно на второй ноге?
- Если очень куда-то надо, то прыгай, но лучше отдыхай.
- Спи.
Я поднимаюсь, протискиваясь мимо Муромова в дверном проеме. От него тянет мужским дезодорантом, от которого лучше бы держаться подальше. Выключает свет в комнате дочери и прикрывает за мной дверь.
- Как Люба? - идет на кухню.
И мне невольно приходится идти за ним.
Надо же ответить на вопрос.
- Сегодня только первое занятие. Мне надо было больше прочувствовать, как нога… - иду за ним.
Взгляд с плеч зачем-то опускается ниже и тормозит на его ягодицах, ткань на которых натягивается при каждом шаге.
