- Что?
- Пойдем-ка вон туда, - кивает за магазин и сворачивает с освещенной тропинки.
- А что там?
- Что-то происходит.
Прислушиваюсь. Ничего особенного не слышно.
- Там ничего нет.
- Есть.
- Я не вижу.
- Вот у вас чуйка на кончиках пальцев, что там внутри человека. А у меня нутро скрипит, когда не так что-то.
Граф рядом тоже меняется. Больше не виляет хвостом. Шерсть на загривке дыбом, уши торчком. Тихо, почти на ультразвуке, рычит, чуть припадая на переднюю лапу.
И, когда подходим ближе, слышу какой-то разговор на повышенных тонах. И мы туда? Полицейский, врач и собака.
- Илья, это опасно. Там кто-то есть. Давай вызовем полицию.
- Опасность - это мой профиль, Вась. И я сам полиция, если ты забыла.
Останавливается за густым кустом сирени и оборачивается ко мне.
- Стой тут.
За углом уже слышится резкий хохот и глухой удар. Потом - чье-то невнятное бормотание, похожее на оправдания.
Но я высовываю голову.
Трое подростков, судя по силуэтам, обступили кого-то одного. Один из них, покрупнее, лениво толкает жертву в грудь.
- Илья, не надо, - убираю уже все шутки. - Позвоните кому-нибудь. Наряд, участковый, кто там у вас…
- Василиса.
- Что?
- Я и есть “кому-нибудь”.
- Вы не при исполнении.
- Я всегда при себе.
Вот же упрямый.
Ещё один глухой звук. Теперь уже более явный.
- Телефон гони, мы сейчас проверим! - теперь уже и я слышу молодой злой голос.
- Стой здесь, - кивает мне Муромов.
Ага, сейчас.
Я за ним.
- Василиса! Стой здесь, я сказал, - впихивает мне в руки поводок Графа. - Если увидишь, что что-то пошло не так, просто скажешь Графу “голос” или “держать”.
- Не надо мной командовать.
- Надо. Стойте здесь, Василиса Премудрая. За мной не ходить.
- А вы?
- А я сейчас разгоню это внеплановое собрание и вернусь.
Кивает мне и бесшумно, как тень, выходит из нашего укрытия, направляясь прямиком к подросткам.
- Илья…
И мне страшно за него. Потому что нормальные люди хотя бы волнуются, суетятся, смотрят по сторонам.
А он просто идет. Один против толпы.
- Телефон сюда, - рявкает парень в красной куртке.
Мы с Графом выглядываем. Тот послушно сидит. Но уши торчком.
Меня потряхивает и штормит между тем, чтобы уже сказать ему взять и набрать полицию. Муромов… тоже мне герой.
Подходит к толпе.
Несколько ребят лет восемнадцати стоят вокруг мальчишки помладше. Один в красной куртке. Другой в черной толстовке. Третий чуть в стороне, в тени, лица почти не видно.
- Отошли от него, - низко басит Муромов, что даже меня передергивает.
- Дядя, иди гуляй, - кто-то ему огрызается. - Проблем захотел?
Граф тут же поднимается и чуть напрягает поводок.
- Проблемы, пацаны, сейчас начнутся у вас, если я решу, что вы не просто “гуляете”, а нарабатывает себе сто шестьдесят первую статью. Группой лиц. По предварительному сговору.
- А ты кто такой вообще? - дерзит тот, что в красном.
- Тот, кто сейчас решает, насколько глупо вы закончите вечер.
Сжимаю крепче кожаный поводок, как будто я вообще смогу удержать пса, если он вдруг решит рвануть спасать хозяина.
- Я сказал, телефон вернул, - кивает Муромов тому, что в красной куртке.
Граф рядом со мной рычит так низко, что у меня самой внутри все стягивается. Он без намордника. Если рванет - я ж его не удержу.
Мне и себя будет сложно удержать.
- А то что? - тот наглеет, но голос уже не такой уверенный.
- А то, что сейчас из дворовой глупости сделаешь себе уголовную биографию.
- Да пошел ты…
Парень дергается.
Муромов перехватывает его руку так быстро, что я даже не успеваю моргнуть. Разворачивает, подсекает ногой и валит его на асфальт.
- А-а-а! Пусти!
- Молчать.
Господи.
Одним словом.
Но второй, в черной толстовке, вдруг шарахается вперед. То ли помочь своему, то ли ударить. Муромов поднимается, перехватывает его, но тот локтем заезжает ему по лицу.
Я даже не сразу понимаю, что произошло.
Только вижу, как на губе Ильи темнеет кровь.
- Илья!
На мой крик третий, что стоял в тени, дергается в сторону. Сбежит же, гад!
- Граф, держать! - отпускаю поводок. - Держать!
Граф с рыком и лаем срывается с места. Меня аж передергивает. Надеюсь, он его не загрызет.
Правда, замирают все.
Парень, за которым погнался Граф, тормозит так резко, будто перед ним не собака, а бетонная стена.
- Да забирайте этот телефон, - кладет на землю мобильный “красная куртка”.
- Рюкзак отдали, - поднимается Муромов.
Черная толстовка молча пинает рюкзак ближе к мальчишке.
- Руками! - добавляет Муромов.
Тот наклоняется, поднимает рюкзак и отдает.
У Муромова разбита губа и струйкой сочится кровь.
- Фамилия?
- Петров.
- Настоящая!
- Да Петров я.
- Ты! - кивает второму.
- Иванов!
- Настоящая!
- Это настоящая.
Муромов тыльной стороной ладони проводит по губе. Стирает кровь.
- Вы думаете, не найду вас?
- Илья, - подбегаю к нему, - у тебя кровь, - тянусь рукой к ране.
Ребята пользуются моментом, когда он отвлекается и срываются с места. Третий тоже дергается, но Граф тут же рычит и предупреждает, что лучше не надо.
- Ерунда, - стирает пальцами.
- Надо их поймать.
- Я их в лицо запомнил, найду. Идем к этому.
Чем ближе подходим, тем сильнее у меня внутри нарастает нехорошее чувство.
Спина знакомая.
Плечи.
Толстовка.
Нет...
Не может быть.
- Эй ты! - говорит Илья, уже спокойнее.
Парень так и стоит. Граф охраняет.
- Денис? - зато я повышаю голос.
Он хоть и стоит ко мне спиной, но я свое чадо узнаю в любой проекции.
- Не понял сейчас, - смотрит на меня Муромов так, что мне вдруг хочется, чтобы я ошиблась.
Глава 17
- Мам… - медленно оборачивается ко мне Денис.
- Ты с ума сошел? Тебе мало было…
- Василиса, - перебивает меня Муромов. - Давай домой пойдем и там поговорим. Вперед, - кивает Денису.
Меня рвет и прет во все стороны от того, что происходит.
И если бы не Муромов, который берет нас под руки и ведет к дому, то я бы сыну, наверное, сумкой по голове зарядила, чтобы он что-то понял.
- Как вообще можно было додуматься до такого? - на ходу наклоняюсь вперед, заглядывая в лицо сыну. - Я тебе сказала, что у тебя домашний арест. Чего ты пошел, а?
- Мам….
- Так, подождите до дома. Не надо лишний раз привлекать к себе внимание.
- Он даже не представляет, что Илья Романович собой рискует, когда тебя выгораживает, а ты его подставляешь.
- Василис, спокойно!
- Не хочу я спокойно!
- Я не просил меня выгораживать! - огрызается Денис.
- Ах, не просил? Вот восемнадцать будет, пожалуйста, собирай вещи и делай что хочешь. Илья Романович, вы там ему местечко одно оставьте, он арендует у вас.
- Так, Вась, есть и для несовершеннолетних, если надо, устроим.
- Вы с ума сошли? - таращится на нас Денис.
- Я уже не уверена, что это плохая идея.
Только отмазали. Сиди ты тихо и учись. Нет. Надо опять лезть. Муромова подставлять. Чтобы сейчас ещё и ему прилетело, что покрывает преступника.
Но наконец наш подъезд.
- Василис, я зайду к вам, надо это обсудить.
- Заходите, конечно.
- Собаку с собой возьму, если не против.
- Да берите. Чайка будет рада.
Я захожу в квартиру первой, разуваюсь и включаю свет. За мной заходит Граф, следом Муромов, а Денис закрывает за нами дверь.
- Граф, сидеть, - разувается Илья, а овчарка послушно садится.
Прямо как человек, который пришел не в гости, а по служебной необходимости и сейчас ждет дальнейших распоряжений.
- Денис, вот даже пес понимает, что если сказали сидеть, значит, надо сидеть.
