Но мне не помогло.
Ни романчики. Ни киношки.
Ну, то есть... мне самой с собой было хорошо.
А с мужем почему-то...
И ведь я его любил.
Люблю.
Люблю, а сама смотрю в глаза другого.
Когда-то такие любимые!
Когда-то всё бы отдала, чтобы он вернулся. Написал. Позвонил. Извинился. На колени встал.
Сказал бы — Ленка!
- Ленка... Леночка.
Входит глубоко, большой, мне кажется, тело даже помнит. Большой. Чуть изогнутый, под тем самым углом, потому что безошибочно давит на ту самую точку, и я выгибаюсь.
Боже... боже.
Ухмыляется, и тут же становится серьёзным.
И я вижу пот на висках.
Ему хорошо?
Кайфово?
А мне?
Мне хорошо?
Да, хорошо. Как давно не было.
И я наслаждаюсь.
С ним всё не так.
Но и не как раньше.
Мы просто стали другими. Стали взрослыми.
Нет, он и тогда уже был взрослым.
Большой и сильный Ян Ужасный, который обратил на меня внимание, захотел и присвоил, а потом захотел и…
Нет, нет, я не буду об этом.
Я о другом.
О себе.
Раскрепощённой, раскрытой, распластанной под ним.
Наслаждающейся сексом.
Ярким, свободным, смелым...
Может даже животным. В какой-то степени. На пределе, на грани, без стеснения.
Без зажимов.
Когда-то именно Ян меня учил, что это должно быть так.
- Это секс, малышка, тут всё только по-настоящему, понимаешь? Иначе никакого кайфа. Только отдаваться без остатка, открываться. Только говорить правду. Тебе больно, некомфортно, тяжело, жарко — говоришь мне. Тебе хочется, чтобы я потрогал там, или там, пальцами, языком, ты говоришь — я делаю. Только так. Здесь нет неприличных звуков. здесь не надо ничего бояться. здесь надо думать только о том, что ты — это я, а я — это ты. Всё.
Это было так правильно сказано.
В его двадцать два..
Слишком правильно.
Слишком по-настоящему.
Он тогда для меня задрал планку слишком высоко.
Но у меня получилось, и даже после его ухода получилось удержать.
И уже я учила Никиту как надо.
Научила на свою голову.
Нет, нет, не хочу... не буду... Больно.
Это больно.
Это ожог.
Это раны.
- Лена.. Леночка... моя девочка. давай. Не думай.
Еще.
ЕЩЕ, ещё, ещё.
Шаг, шаг поворот.
Как танго.
Только горизонтально.
На влажных простынях.
Без стыда.
Без прикрас.
Целует, кусает, лижет, оставляя отметки. Клеймо. Тавро.
- Следы оставлять можно?
- Нужно!
Давай со мной, вот так.
Я когда-то стеснялась, потом полюбила. И не скрывала. Когда было можно.
Обнажала шею, открывая следы его страсти.
Безбашенная девчонка, которая превратилась в сдержанную даму.
Да, да, была сдержанной, казалось, что так уместнее в моём возрасте.
В возрасте!
Господ!
Мне всего сорок два!
Мне уже сорок два.
В сорок два наши бабушки уже одевались как бабушки.
Нет моя, нет.
Моя в сорок два носила клёш и черепаховые очки как у Софи Лорен и парик!
И я всегда хотела быть как она.
И буду.
Она в сорок два меняла любовников. У меня было три дедушки. Я помню.
Я тоже так хочу!
Бабушка, зачем ты ушла так рано!
И как же я тебя помню! Ты была такая сложная. Жёсткая.
Но ты не фальшивила. Ты так чувствовала.
И я хочу.
Хочу этого мужика.
Хочу выжать из него всё.
Всю ночь хочу.
И он... он тоже хочет и готов.
Готов к взлёту.
Давай!
Быстрее, еще быстрее, набираем скорость. Первая, вторая, скорость принятия решений, мы летим дальше и...
Сверхновая.
Взрыв.
Катарсис.
Вот и всё.
Это только начало.
- Я без презерватива.
- Я бесплодна.
- Я хочу еще.
- Продолжай.
19.
- Останься на ночь, Лен.
- Нет, Ян. И повторения не будет.
- Почему?
- Потому что я так хочу.
- Понял.
Он понял!
Ни хрена он не понял.
Потому что и я не поняла.
А если не поняла я — где ему понять?
А я не поняла. Всё было хорошо.
Нет не так. Всё было прекрасно. мне очень давно не было так хорошо в постели. Я очень давно не получала такого кайфа от секса.
Но это удовольствие показалось мне... разрушительным.
Слишком напомнило время, когда я была так счастлива, а потом...
Потом было больно.
И когда Ян меня предал.
И когда предал муж.
Провожу параллели. Не хочу, но провожу.
Ты — счастливая во всех отношениях женщина, ты считаешь, что ты любима — что еще нужно для счастья? Есть любовь, а значит есть всё. Ты купаешься в любви. А потом.
Потом тебя дотла выжигает предательство.
И ты умираешь…
Та, счастливая ты умирает.
Это больно. Очень больно. невыносимо.
Зачем же мне еще раз терпеть эту боль?
Не хочу.
Не хочу и не буду.
Нет, конечно, можно просто не влюбляться, да? Заниматься этим так, для здоровья.
Время от времени.
Мужчинам это удобно.
Мужчинам.
Мне — нет.
Не хочу время от времени.
Не хочу, наверное, никак.
Наверное, у меня ПМС. Мне всё не так.
Шикарный же секс был, да?
А я вместо того, чтобы быть довольной, мурчащей как кошка, потягивающейся, чуть выпускающей коготки, больше похожа на разъярённую львицу, которая неудовлетворена качеством обслуживания, которое получила от льва.
Я удовлетворена вроде.
Но разъярённая.
И Ян не понимает, что со мной.
Я и сама не понимаю.
- Лен, останься.
- Вызови мне такси.
- Я тебя отвезу.
- Вызови мне такси.
- Я сейчас закрою тебя здесь, и ты никуда не выйдешь.
Господи, Измайлов, просто вызови мне такси, а?
- Лен…
Он садится рядом, обнимает меня, прижимает к себе.
У него хорошее тело. Для мужика за сорок просто отличное.
А у меня?
У меня отличное?
Ну, сейчас — да. Я собой занимаюсь.
Косметология, спорт, аппараты, стараюсь не жрать всякую дрянь, хотя иногда так хочется просто бутерброд с докторской и белым хлебом!
В свои сорок два я тоже хороша.
Но я понимаю — сколько я еще буду также хороша? Десять лет? Пятнадцать?
Увы. Потом всё.
А Ян... Ян и в семьдесят будет завидный жених и за ним будет охота.
А я не хочу.
Не хочу постоянно оглядываться. Постоянно думать о том, что он захотел меня заменить на что-то более молодое, свежее, нежное.
Не хочу снова услышать:
«Она чудо моё, понимаешь? чудо! Она на меня смотрит, глазками своими хлопает, а у меня встаёт»
Передёргивает, когда вспоминаю.
- Лена... Елена Прекрасная.
- Такси, Ян.
- Подождёт Давай... давай я сварю тебе кофе? Просто посидим, а? Пожалуйста.
Просто поговорим.
Посидим, поговорим, кофе.
- Давай, Лен? Что-то пожуём..
- На ночь? С утра встанем с отёками..
- Ленк, прекрати, прекрасно мы с утра встанем, даже если с отёками. Ну, что ты?
- Ян, я скучная тётка, которая устала и хочет домой. У меня был тяжелый день. Мне бывший муж мозги компостирует. Я хочу лечь и ни о чём не думать.
- Так ложись, кто тебе мешает? Может... может коньяку?
Он ведь не отстанет! Пристал, как репей.
Мне надо быть твёрже, встать и…
Пытаюсь, но голова кружится.
К чёрту.
- Тащи свой коньяк, кофе. И пожевать тоже.
Падаю обратно на кровать. Заворачиваясь в покрывало.
- Не прячься, Ленка, ты такая красивая... Можно я тебя сфотографирую? У тебя шикарные ноги.
- Только ноги?
- Всё. Но сейчас ты так лежишь.
- Иди делай кофе, Измайлов.
- Слушаюсь, моя госпожа. — усмехается, и всё-таки достаёт телефон.
Хочется послать его нафиг, но я просто зарываюсь лицом в подушку.
Что я творю?
А что я творю?
Живу свою жизнь, только и всего, да?
Прислушиваюсь к телу.
Хорошо. Очень хорошо.
