Порочный сексуальный полицейский (ЛП) - Уайлд Эрика

Взгляд Леви из-под полуопущенных век сосредоточился на ее губах, и даже несмотря на расстояние между ними, это все равно ощущалось как физическая ласка.

— Тот же звук ты издала, когда я тебя поцеловал, — хрипло заметил он. — Чертовски сексуально.

Ее лицо покраснело, и она с трудом проглотила кусочек торта.

— Вот что происходит, когда ты кормишь меня шоколадом.

— Мне это нравится, — пробормотал Леви, и в его глазах сверкнули искорки типичного плохого парня. — Если бы я целовал тебя, пока ты ешь шоколад, как думаешь, ты достигла бы оргазма?

Да, и ее тело было согласно. Особенно те позабытые девичьи прелести, которые пульсировали и покалывали при мысли о том, что Леви снова коснется ее губ. Или любой части ее тела.

Она попыталась избавиться от этого ощущения и, поскольку ей очень хотелось доесть десерт, сменила тему.

— Ты упомянул, что твоих родителей больше нет, — сказала она, затрагивая тему, которую он раньше избегал. — Что случилось?

Он выгнул бровь, по-видимому, разочарованный тем, что она не приняла его предложение об оргазме.

— Око за око?

Сара пожала плечами, и да, возможно, она воспользовалась тем фактом, что только что рассказала ему о своем прошлом.

— Все по справедливости.

Леви ответил не сразу. Наконец, покачав головой, он провел ладонью по подбородку, и настороженность исчезла из его взгляда.

— Господи, даже не знаю, с чего начать.

Открытые, искренние эмоции, отразившиеся на его лице, уже заставили ее сердце сжаться, потому что она подозревала, что его история была такой же болезненной, как и ее.

— Начни со своей мамы, — мягко предложила она. — Как она ушла из жизни?

Он снова заколебался, ровно настолько, чтобы Сара предположила, что он передумал делиться, но затем заговорил.

— Моя мать была проституткой и наркоманкой, — сказал он, шокировав ее своими словами без всяких прикрас. — Смысл ее жизни заключался в том, чтобы получить следующую дозу, поэтому для оплаты наркотиков она продавала себя. Ей было плевать на своих детей, и когда мне было около восьми, ее арестовали за хранение наркотиков и вымогательство. Это было ее пятое правонарушение по различным обвинениям, и ее приговорили к восемнадцати месяцам тюремного заключения. Она умерла в тюрьме от инсульта.

Сара была настолько ошеломлена, что могла только смотреть на Леви, пока обдумывала все, что только что услышала.

— Вас воспитывал отец? — спросила она, поскольку это было наиболее логичное предположение.

Его губы изогнулись в горькой ухмылке, даже когда он откусил кусочек десерта.

— Дело в том, что никто из нас не знал своих отцов, так как наша мать забеременела от трех разных клиентов. Из-за ее зависимости в нашей жизни было много жестоких мудаков, но никогда не было фигуры отца.

Итак, в детстве он страдал, как и она, и это заставило ее почувствовать странную связь с ним.

— Вы трое попали в приемную семью? — Ей не хотелось спрашивать, но было любопытно узнать, что с ними случилось.

Леви покачал головой.

— Нет. Если бы не Клэй, нас бы точно разлучили. Каким-то образом ему удалось удержать нас вместе. На тот момент ему было шестнадцать, и в течение двух лет после этого он умудрялся держать нас вне поля зрения социальных служб, случайными заработками поддерживая нас на плаву. Как я уже говорил ранее, я много питался макаронами с сыром и бутербродами с арахисовым маслом и желе.

Сара не могла предотвратить появление комка эмоций, застрявшего у нее в горле. С одной стороны, она полностью понимала прошлое и детство Леви, а с другой, знала, что он с братьями прошел через совершенно другой ад.

— Даже не представляю, как это было трудно для всех вас.

— Очевидно, всю тяжесть принял на себя Клэй, поскольку был самым старшим. Мейсон, ну, этот проклятый хулиган постоянно бросал вызовы Клэю. А я… — Он пожал плечами, словно это не имело значения.

Но для нее пережитое им имело значение. И за очень короткое время она уже столько узнала о Леви, что смогла закончить за него предложение.

— Ты был тихим и замкнутым, да?

В его взгляде промелькнуло удивление, что она так легко его раскусила.

— Под постоянной угрозой: «Веди себя хорошо, иначе тебя заберут», ребенок, как правило, боится до чертиков. Я очень боялся никогда больше не увидеть братьев, и единственным способом справиться с хаосом всего, что происходило вокруг меня, было держать свои страхи и эмоции в изоляции, чтобы они не накрыли меня с головой.

Сара поняла, что даже став мужчиной, Леви все равно требовался этот контроль; он признал это немного ранее, ответив на ее вопрос об употреблении алкоголя: «отсутствие контроля — это совершенно не мое». Все это имело смысл и соответствовало его характеру держать все в своих руках. Несомненно, служба в армии только усилила и закрепила эти качества.

— Ты упомянул службу в армии? — Сара предположила, что ему не помешало бы перевести дух от напряженности его истории, и надеялась, что эта часть его жизни прошла легче.

— Да. Я служил офицером военной полиции. — Он небрежно откинулся на спинку стула, по-видимому, радуясь тому, что разговор о детстве остался позади. — После увольнения переход к карьере полицейского стал естественным и легким выбором.

— Твоя профессия тебе подходит, — сказала Сара с улыбкой.

Он с любопытством наклонил голову.

— Да? Почему это?

— Я знаю тебя около пяти, почти шести, недель, и в тебе чувствуется авторитарность, но не властность.

Она припомнила все детали, которые мысленно собрала о Леви за все время его визитов в «Сёркл Кей» и недавнюю встречу с его братьями.

— Ты благородный и преданный. И ты — защитник. С тобой я чувствую себя в безопасности, — застенчиво призналась она. Больше из-за того, каким он был мужчиной, чем из-за его статуса полицейского. И это открытие напугало ее, потому что в прошлом она доверяла другим мужчинам, а потом понимала, что чувство безопасности было иллюзией.

Леви изучал ее лицо слегка потемневшими глазами, и хотя их разделял стол, она вздрогнула, будто он интимно прикоснулся к ней.

— Может, я защищаю только тебя.

Теплый, чувственный шепот его голоса усилил внезапно охватившее ее осознание.

— Так и было, когда той ночью в магазине ты выполнял свой долг.

— Да, — согласился он. — Но это не объясняет того, почему я по-прежнему хочу защищать тебя. Почему хочу утащить тебя из того дерьмового магазина и убедиться, что ты в безопасности.

Вау. Жар, внезапно вспыхнувший в его взгляде, как и соблазнительная улыбка, появившаяся на его губах, вынудили ее поерзать на стуле. Каким-то образом атмосфера между ними изменилась, и ее чувства полностью настроились на его сексуальную привлекательность.

Сара резко встала и взяла пустую десертную тарелку и вилку. Он хотел присоединиться к ней, но на этот раз она жестом остановила его, так же, как он поступил ранее.

— Ты мыл посуду после ужина. Меньшее, что я могу сделать, это заняться тарелками из-под десерта. — И, боже, ей требовалось несколько минут, чтобы приструнить разбушевавшиеся гормоны.

Она сбежала на кухню, вымыла тарелки и вилки, а затем поставила их на стойку для посуды. Как только она закончила и хотела повернуться, Леви подошел к ней сзади, так тихо, что она вздрогнула, когда он уперся ладонями по обе стороны раковины, не давая ей сбежать, и очень медленно прижался к ее спине, оттесняя ее к раковине.

Сара закрыла глаза и с трудом сглотнула, не в силах остановить охвативший ее прилив томления. Она оказалась в восхитительной ловушке — между его мускулистыми руками и узкими бедрами, прижимавшимися к ее попке — хотя знала, что даже при малейшем протесте с ее стороны он отступит. Но с Леви ей было чертовски приятно. Он был такой сильный, теплый и настоящий. Сопротивляться ему было почти невозможно, особенно, когда он провел губами по обнаженному, чувствительному месту единения ее шеи и плеча.

У нее по рукам побежали мурашки.