Порочный сексуальный полицейский (ЛП) - Уайлд Эрика

Желая большего, Сара поддалась желанию и коснулась языком его нижней губы. Из его груди вырвалось низкое рычание, и то, что началось как медленное и нежное, внезапно превратилось в горячее и дикое. Его широкие ладони все еще баюкали ее лицо, а его рот взял все под свой контроль, широко раскрывшись, плотно прижавшись к ее губам и скользнув языком глубоко внутрь, заставив ее стонать от восторга.

Его невероятно эротический вкус поглотил ее чувства, а древесный, мужской аромат окутал ее, как вызывающий привыкание наркотик, которым, как она знала, ей никогда не насытиться. Поэтому она взяла столько, сколько могла, позволяя Леви целовать ее так сильно и глубоко, как он хотел, и быстро поняла, что он не тот человек, который делает что-то наполовину. Удовольствие было неописуемым. За пределами декадентства и возбуждения. Интенсивность была запредельной, и то, как он поглощал ее, как претендовал на ее рот, будто тот принадлежал ему, вызывало не что иное, как опьянение.

Сара понятия не имела, сколько времени прошло, прежде чем Леви наконец прервал поцелуй, но молча оплакивала потерю его губ, когда они покинули ее. Она открыла глаза, поняв, что за все время ее касались только две части его тела. Его рот и ладони на ее лице, когда она ожидала и хотела почувствовать его твердое, мускулистое тело, прижимающее ее к холодильнику. Тот факт, что он не воспользовался ситуацией, свидетельствовал о впечатляющей сдержанности этого мужчины.

— Бл *ть, — выдохнул он, такой же ошеломленный, как и она.

Саре удалось негромко рассмеяться.

— Да, этого стоило подождать.

— Тебя стоило подождать. — Он провел большими пальцами по ее горячим и раскрасневшимся от поцелуя щекам. — Кстати, ты сегодня прекрасно выглядишь.

Сара знала, что она не была классической красавицей, но искренний комплимент в сочетании с обожающим взглядом заставили ее поверить в это. Но только на сегодняшний вечер.

— Спасибо.

— У меня в холодильнике есть бутылка вина, — сказал он с улыбкой и, к ее разочарованию, отпустил ее. — Хочешь стаканчик, пока я готовлю ужин?

Ах, вино. Еще одна роскошь, от которой она не собиралась отказываться.

— Звучит здорово.

Она отодвинулась, чтобы он мог достать из холодильника Шардоне, и восхитилась его задницей в мягких, потертых джинсах — в основном, его упругой задницей, когда он низко наклонился, чтобы достать бутылку с нижней полки.

— Что в меню?

— Цыпленок карбонара. — Леви достал из буфета обычный стакан, прежде чем пристально посмотреть на нее. — Не говори мне, что ты одна из тех женщин, которые питаются только салатами.

Сара засмеялась.

— О, боже, нет. Я люблю пасту.

— Хорошо. — По-видимому, удовлетворенный ее ответом, он налил половину стакана Шардоне и подал ей. — Извини, у меня нет бокалов для вина.

— Этот прекрасно подойдет. — Она отпила прохладный, освежающий, приятный на вкус напиток, наблюдая, как Леви закупорил бутылку и поставил ее обратно в холодильник. — Ты не будешь?

Он покачал головой, начав доставать из холодильника различные ингредиенты для ужина, и расставляя их возле плиты.

— Нет. Я не пью.

Она не хотела мешать ему готовить, поэтому прислонилась к гранитной стойке по другую сторону плиты от того места, где он работал.

— Вино или алкоголь в принципе? — с любопытством спросила она, когда он вытащил из шкафа кастрюлю со стеклянной крышкой и сковородку и поставил их на конфорки.

— Любой алкоголь.

Он говорил об этом так деловито, но, вспоминая его отказ от рецепта на обезболивающие, она подозревала, что он умалчивает гораздо больше о спиртных напитках и лекарствах.

— Этому есть какая-то причина? — спросила она, искренне желая узнать больше. — Тебе не нравится вкус, или ты страдал таким сильным похмельем, что вообще отказались от алкоголя? — поддразнила она.

На мгновение Леви остановился и взглянул на нее, в его глазах отразился намек на боль, подсказавший ей, что для него это эмоциональная проблема.

— Я никогда не употреблял алкоголь, — признался он обманчиво ровным тоном. — Но в детстве достаточно повидал алкоголя и наркотиков, чтобы понять, что это не то, что мне бы хотелось или нравилось. Они мешают человеку мыслить ясно и логически, или нормально функционировать, а отсутствие контроля — это совершенно не мое.

Сара не могла не задаться вопросом: что из увиденного в детстве заставило его, будучи сейчас мужчиной, пойти на такие крайние меры. Не говоря уже об очередном тонком намеке на проблему с контролем. Не в оскорбительной или агрессивной форме, но он просто дал понять, что для него важно всегда проявлять сдержанность эмоционально, умственно и физически.

Почему — на более глубоком уровне, чем его стандартное объяснение — вот вопрос, и она нашла эту часть его личности чрезвычайно интригующей.

— По этой причине ты не согласился, чтобы врач выписал тебе обезболивающие?

— Да.

Больше он ничего не добавил, поэтому она оставила эту тему. В конце концов, у нее имелись свои секреты. Она отпила вина, теперь немного более смущенно, раз Леви не пил, и наблюдала, как он нарезает панчетту, затем обжаривает ее с чесноком в оливковом масле, прежде чем добавить на сковороду цыпленка и поджарить. Плита была оборудована конфоркой, на которой вода в большой кастрюле мгновенно закипала. Опустив туда спагетти, Леви взбил ингредиенты для сливочного соуса. Он не пользовался рецептом, и ее, определенно, восхищали его кулинарные способности.

— Где ты научился так готовить? — поинтересовалась Сара, когда он сложил все в одну кастрюлю и перемешал так, чтобы соус покрыл спагетти полностью.

— Кулинарные каналы и рецепты в Интернете. — Он пожал плечами. — Когда растешь на макаронах с сыром из коробки, бутербродах с арахисовым маслом и желе, а затем продолжаешь питаться безвкусными пайками в армии, став взрослым, ты жаждешь чего-то более аппетитного.

Он открыл ей еще больше деталей своего прошлого, и Сара сохранила эту информацию.

— Я очень впечатлена.

Леви натер на пасту свежий пармезан, затем взял вилку и накрутил на зубцы спагетти со сливочным соусом.

— Попробуй, — сказал он и поднес вилку к ее губам.

Она позволила ему накормить себя, и вкус оказался просто божественным. Ее испытывающие лишения вкусовые рецепторы возрадовались, и она была почти уверена, что ее глаза только что закатились.

— О, боже, — простонала она. — Я должна выйти за тебя замуж.

Как только она произнесла эти слова, — которые должны были прозвучать игриво и кокетливо, — ее глаза расширились, а Леви ухмыльнулся.

— Это довольно сложно, раз ты уезжаешь из города, — поддразнил он в ответ, но в его глазах она прочитала разочарование и вопросы.

И все же он ни о чем не спросил, уважая ее личную жизнь так же, как она уважала его.

Леви подал две тарелки, затем взял их со стойки.

— Идем ужинать.

Девушка последовала за ним к маленькому обеденному столу с четырьмя стульями. После того, как она села, он поставил перед ней ужин, а затем сел сам. Несколько минут они ели в тишине, и Сара наслаждалась каждым кусочком.

— Итак, Сара Робинс, какова твоя история? — спросил он через некоторое время, одарив ее пытливым взглядом.

Он предоставил ей право рассказывать только то, что она хочет. Оба с большой осторожностью относились к тому, чтобы делиться чем-то личным, но девушка чувствовала себя комфортно с Леви, желая доверить ему часть своего прошлого. Даже тяжелые и болезненные моменты. И она солгала бы, если бы не призналась в надежде, что если откроет ему что-то, он ответит ей взаимностью.

— Ну, я выросла в Баррингтоне здесь, в Чикаго, и до восьми лет у меня было прекрасное детство, — начала она с улыбкой, потому что воспоминания счастливого, беззаботного ребенка были лучшим, что у нее осталось. — К сожалению, потом я потеряла родителей, младшего брата и бабушку во время пожара в доме, который начался в гостиной из-за перебоя в электричестве. Мне сказали, что огонь быстро распространился по первому этажу, а когда достиг второго, где располагались спальни, весь дом был охвачен пламенем, и выбраться из него не представлялось возможным.