Одна забытая ночь (СИ) - Брайт Валерия
А Сахар улыбается. Молоток! Просто взял и сделал то, что хотел сделать я.
Кристина проходит мимо их дорожки к бару. За ней тянется плотный, сладкий шлейф духов, что-то приторно-ванильное. Я привык. Но Зефирка моментально бледнеет. Она прикрывает нос рукавом свитера и отворачивается.
Я вижу всё. И сделать ничего не могу. Сказать Кристине «отойди подальше» значит устроить сцену и объяснять, зачем мне это надо.
Кристина возвращается с коктейлем и бросает через плечо:
— Чего ваша подружка такая зелёная? Перепила, что ли?
Тоня срывается и быстрым шагом уходит в сторону туалета.
Я дёргаюсь за ней. Уже делаю шаг.
Кристина хватает меня за руку:
— Илюш, сфоткай меня с шаром, а? Ну пожалуйста!
— Щас, — говорю я и стою на месте, глядя, как розовая макушка исчезает за поворотом.
Через пару минут Тоня возвращается. Бледная, но держится. Сахар тут же подливает ей лимонад, что-то тихо говорит на ухо, и она выдавливает улыбку. Они сидят рядом на скамейке у дорожки, и Сахар, кажется, рассказывает какую-то историю, потому что она прыскает в кулак.
Затем Сахар встаёт, берёт шар, замахивается. Рукав толстовки задирается, и на его запястье блестят часы. Серебряные. Те самые.
Я замираю.
Мозг щёлкает, как калькулятор. Год назад я подарил ему такие же, как у меня. «Парные, как у семейной пары», — ржал тогда Марк. Точно. Абсолютно точно. Я забыл напрочь.
Рука на фото может быть не моя. Рука на фото может быть Сахара. Я смотрю на него. Он возвращается к ней, садится рядом, наклоняется ближе, чем нужно, и она не отодвигается. Она смеётся с ним так, как не смеётся со мной. Легко. Без щита, без колючек.
Внутри поднимается что-то незнакомое. Холодное, тяжёлое, скользкое. Как свинцовый шар в животе. Оно давит на рёбра и шепчет: «А что, если это он? Что, если тот самый папаша, которого ты искал, — твой лучший друг?»
Иду к дорожке. Беру шар. Руки подрагивают, но я списываю это на холод от кондиционера. Замахиваюсь. Бросаю.
Шар катится ровно полсекунды, потом плавно и неотвратимо сваливается в желоб.
Ноль.
— Ладно, — говорю я себе. — Бывает.
Беру второй. Замахиваюсь шире. Бросаю сильнее.
Желоб. Опять.
Марк поворачивается ко мне с выражением лица хирурга, увидевшего рентген:
— Ты чё, в первый раз шар видишь?
— Отстань.
Катя на соседней дорожке победно записывает счёт в блокнот и посматривает на меня с откровенным злорадством.
С дивана доносится голос Кристины:
— Илюша, ты чего мажешь?
«Илюша». Меня перекашивает каждый раз, когда она так говорит. Так меня никто не зовёт. Даже Варя говорит «Иля». Из чужих губ «Илюша» звучит как скрип ногтя по стеклу.
— Не называй меня так, — бросаю я, не оборачиваясь.
— Ой, ну ладно-ладно, не злись!
Я не злюсь. Я просто проигрываю в боулинг, потому что мой мозг занят подсчётом: сколько раз за вечер Сахар прикоснулся к Тоне. Три. Уже три. Может, четыре.
Кристина подходит сзади. Я не слышу, потому что музыка громкая и в голове шум. Она разворачивает меня за плечи и целует. Прямо в губы, без предупреждения. Клубничный блеск, липкий и сладкий.
И в ту же секунду меня накрывает. Темнота. Тяжёлый, вибрирующий бас, от которого дрожит пол. Мои руки на чьей-то талии, и я чувствую жар чужой кожи. Горячие губы, вишнёвый вкус. Горьковатый, с привкусом чего-то сладкого и крепкого. Под пальцами мягкие пряди, и я почему-то знаю, что они розовые. Не вижу, но знаю. Как знаешь, что за окном ночь, даже не открывая штор.
И голос. Горячий шёпот у самого уха, тихий, но я слышу каждый слог сквозь грохот басов:
«Ты уверен, что тебе нужна именно я?»
Я резко отстраняюсь от Кристины. Делаю шаг назад. Она смотрит на меня, обиженно надувая блестящие губы:
— Ты чего?
— Ничего, — хриплю я. — Всё нормально.
Сука, не могу понять: это какое-то воспоминание или грёбаная фантазия?!
Оборачиваюсь.
Тоня стоит у соседней дорожки. Она смотрит прямо на меня. Не мимо, не сквозь. На меня. В лицо. Она видела. Наши глаза встречаются на одну секунду. Она просто усмехается, и во взгляде так и читается: «Ну конечно, чего ещё от тебя ожидать».
Затем отворачивается первой. Фламинго в её ухе качается и замирает.
Я стою, ошалевший, с чужим клубничным блеском на губах и вишнёвым фантомом на языке, и пытаюсь понять, что со мной происходит.
Тоня берёт розовый шар. Выходит на дорожку. Замахивается. Шар катится по центру. Ровно. Уверенно. Врезается в кегли с оглушительным треском. Страйк. Первый за весь вечер. Все десять кеглей разлетаются веером, и команда Кати взрывается.
— Тонька! — орёт Сахар, вскакивает, подхватывает её на руки и кружит. Она визжит, вцепившись ему в плечи, розовые пряди летят во все стороны, и она смеётся.
Я ору раньше, чем успеваю подумать. Раньше, чем мозг обрабатывает команду. Раньше, чем хоть одна клетка моего тела успевает сказать «стоп».
— Поставь её! Ей нельзя!
Голос разносится по залу, как сирена. Громкий, резкий, хлёсткий.
Музыка играет. Шары катятся по соседним дорожкам. Но за нашими двумя дорожками никто не дышит.
Сахар медленно опускает Тоню на пол. Держит за плечи, растерянно глядя то на неё, то на меня. Катя застывает с блокнотом в руках. Злата бледнеет. Тоня стоит неподвижно, и лицо у неё белее неонового света над дорожкой.
Марк поворачивается ко мне. Медленно. Очень медленно.
— Чего ей нельзя?
Тишина.
Я открываю рот. И понимаю, что ответа у меня нет.
За моей спиной стоит Кристина с телефоном в руках.
Глава 11
Глава 11
Дэм
Где-то на соседней дорожке чужие кегли падают с весёлым деревянным грохотом. Мир продолжает вращаться, а я стою посреди своего и не могу вспомнить, как дышать.
Скажи что-нибудь. Что угодно. «Пошутил». «Показалось». «Я имел в виду, что ей нельзя поднимать тяжёлый шар, у неё спина больная». Что угодно, Демидов, открой рот и выдай хоть одну связную фразу, ты же, блин, всю жизнь несёшь всякую хрень без остановки, ну давай, сейчас, вот прямо сейчас…
— Да он в прошлую пятницу видел, как я в обморок грохнулась прямо на аллее. — Голос у неё звучит ровно, звонко и фальшиво, как дешёвая китайская хлопушка. — Дэм меня в больницу возил, волонтёрил. Теперь, видимо, думает, что я хрустальная ваза, которая рассыплется от любого чиха.
Она пожимает плечами и закатывает глаза так натурально, что я на секунду сам почти верю. Почти. Если бы не её пальцы, вцепившиеся в рукав свитера так, что побелели костяшки.
— Ага, она рассказывала, — мгновенно подхватывает Катя, будто ждала подачи. — Грохнулась посреди парка, Дэм её до приёмного покоя довёз. Ничего страшного там не оказалось, давление упало.
Злата молча кивает. Лицо у неё бледное, но она кивает.
Марк поворачивается ко мне:
— Дэм? В больницу? Ты? Добровольно?
Смешно. Все выдыхают. Но у Марка взгляд цепкий, как крючок, и он задерживается на мне на секунду дольше, чем нужно для шутки.
— Блин, Тонь, ну ты бы сказала, — говорит Сахар, трогая её за плечо. — Мы бы аккуратнее.
Тоня отмахивается:
— Да всё нормально! Просто этот параноик решил, что меня теперь поднимать нельзя. Дэм, расслабься. Я в порядке.
Она смотрит на меня. Впервые за весь вечер смотрит прямо, открыто, и в её глазах ясное, чёткое послание: «Заткнись. Я разрулила. Не ломай».
Кристина, которая до этого момента заворожённо хлопала ресницами, демонстративно опускает телефон.
— Скука какая, — разочарованно тянет она, надувая губы с липким клубничным блеском. — Я думала, будет драма.
Драма, блядь! Она думала, будет драма. Я чуть не вывернул наизнанку чужую тайну на глазах у всех, а ей скучно.
Игра продолжается. Ну, формально.
Все вокруг делают вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло. Катя избыточно громко объявляет промежуточный счёт, заполняя неловкую тишину у наших дорожек. Злата бросает шар с таким остервенением, будто целит в чью-то голову. Марк играет молча, без обычных подколов.
Похожие книги на "Одна забытая ночь (СИ)", Брайт Валерия
Брайт Валерия читать все книги автора по порядку
Брайт Валерия - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.