Развод с тираном - Салиева Александра

Я же с очередным тихим бешенством отмечаю про себя, как они его по имени отчеству называют. А ведь он едва ли раз в полгода тут бывает.

Или они, помимо больницы, ещё где-то встречаются?

Один раз изменщик, всегда изменщик…

– Нам нужен врач. Моя жена беременна. Ей стало плохо чуть меньше часа назад. Живот болит и тянет, – обозначает Олег хмуро.

– Да, конечно, сейчас вызовем Елену Викторовну, – торопливо отзывается первая из девушек.

– Давайте пока найдём для вас удобную кушетку, – добавляет вторая.

– Я провожу, – вызывается третья.

Лучше бы себя все трое проводили как можно дальше отсюда…

Но вслух я ничего не говорю. Пусть и очень хочется. Сцепляю зубы покрепче. Вспоминаю о том, что мне тут вообще-то плохо и не до всяких непонятных девиц, откуда-то знающих моего неверного мужа.

До смотрового кабинета не так уж и далеко. Хотя я всё равно успеваю мысленно придушить Олега раза четыре, прежде чем мы добираемся туда.

Кушетка жёсткая и не особо удобная, но я всё равно рада оказаться на ней. Где угодно хорошо, если он ко мне больше не прикасается. Прикрыв глаза, пытаюсь унять бурю эмоций. Живот действительно тянет, но теперь я уже не уверена, что это из-за психологического настроя. Может, действительно что-то не так?

До меня вдруг доходит, что я ведь реально могу потерять ребёнка, если не буду заботиться о своей беременности. Я о ней не особо думала, когда ругалась с Олегом, будучи под властью боли и обиды от его предательства. А теперь на мои плечи тонные тюки кладут, заставляя вспомнить о том, что отныне я несу ответственность не за себя одну.

Чёрт!

Мне точно надо сваливать от Олега. Рядом с ним я никогда не успокоюсь. Всегда буду в напряжении и на нервах.

– И когда этот ваш обещанный врач будет? – не терпит и малейшего промедления муж.

Девушка в очередной раз улыбается.

– Сейчас узнаю, – торопливо кивает, отступая к выходу.

Она уходит, мы с Олегом снова остаёмся одни. Не смотрю на него. Изучаю окружающее. Голубые стены, два больших окна, стол напротив входа, а рядом с кушеткой стандартное оборудование для осмотра. Ничего особенного. Зато бесцельное изучение всего этого помогает скоротать текущее ожидание. И не обращать внимания на пристальный взгляд мужа, который глаз с меня не сводит всё это время. Жду, что поинтересуется, как я себя чувствую, но он тоже выбирает тактику молчания.

Ну и хорошо! Не больно-то и хотелось разговаривать…

Глажу себя по животу и делаю вид, что его вообще нет рядом. А ещё раздумываю спросить при нём врача об аборте.

Вот он взбесится-то…

Не спрашиваю. Но только потому, что Елена Викторовна – женщина пятидесяти лет, с ультракороткими светлыми волосами, одетая в белый халат, – как приходит, так и выставляет его из смотровой под предлогом необходимости заполнения документов для моего оформления. Олег, неохотно, но подчиняется. А я раздеваюсь, чтобы врач могла меня осмотреть, попутно отвечая на разные вопросы о самочувствии. Приходится признаваться в пожаре, чтобы как-то оправдать своё якобы плохое самочувствие.

– Я бы рекомендовала остаться здесь до утра. Сдадите анализы, а там посмотрим, как и что пойдёт вам на пользу, – подытоживает Елена Викторовна мне на радость. – Скажу медсёстрам, чтобы перевели вас в палату.

Киваю и усаживаюсь на кушетку, принимаюсь поправлять одежду, пока женщина идёт на выход. Правда успевает только дверь открыть, как на её пути тут же вырастает массивная фигура Олега. Будто только и делал, что стоял под дверью и ждал, когда же можно будет войти.

– Ну что? – интересуется угрюмо, кидая на меня очередной сверлящий взгляд поверх чужого плеча.

Я опускаю голову и делаю вид, что занята застёгиванием джинс и тем, чтобы поправить футболку на талии. И вообще… мне всё ещё так плохо, так плохо…

– Присутствует тонус. Небольшой, но всё же. Переведём вашу жену в палату, возьмём анализы. Исходя из результатов, сделаю назначения. Я бы порекомендовала остаться здесь на ночь. Для наблюдения.

Олег в очередной раз хмурится.

– Тонус? – переспрашивает.

– Тонус матки, – поясняет она едва ли понятно для него.

Что уж там, я и сама не особо до конца понимаю этот термин. Только то, что мой живот напряжён, а так быть не должно. Так что даже не вникаю. Главное для себя выношу лишь одно – это всё чревато реальным выкидышем. Примерно то же самое озвучивает и Елена Викторовна для моего мужа, поскольку тот так и смотрит на неё непонимающим требовательным взглядом в ожидании более развёрнутых пояснений.

– Тонус – это состояние избыточного напряжения мышечной ткани матки. Оно часто встречается у беременных женщин. Последствия повышенного тонуса могут быть серьёзными.

– Например какими? – всё так же угрюмо спрашивает муж.

– Например, тонус матки может повлиять на нарушение кровоснабжения плода. Или вызвать кислородное голодание, – озвучивает она уже строго. – На ранних сроках всё так и вовсе может закончиться выкидышем.

– Как это исправить? – каменеет лицо Олега.

– Лучший вариант – конечно же, не допускать подобного, – отзывается врач. – Но раз уж так случилось, то вашей жене теперь необходим отдых, поэтому я и рекомендую оставить её у нас, чтобы мы могли проконтролировать этот процесс, – напоминает о том, что уже говорила.

И мужу ничего не остаётся, как согласно кивнуть, сдвигаясь с её пути.

Она уходит, он заходит.

Не смотрю на него, поднимаюсь с кушетки на ноги. Собираюсь выйти и дождаться прихода медсестры в коридоре, но Олег шагает навстречу, вынуждая притормозить в своих желаниях.

– Что ещё? – так и не смотрю на него.

Зато замечаю кровь на рукавах его рубашки. Кажется, ожоги намного серьёзнее, чем он уверял свою Ирочку. Ещё и меня на руках сюда нёс. И я иррационально начинаю беспокоиться за него. Так и тянет коснуться его, изучить раны полнее, помочь… Едва сдерживаю этот несуразный порыв.

– Лучше обратно ляг. Полежи, – на удивление мирно и в чём-то даже мягко произносит между тем Олег. – Тебе, наверное, рано пока вставать.

– Всё равно в палату подниматься, – отзываюсь, продолжая смотреть исключительно на его руки.

Заодно уговариваю себя, наконец, отвернуться.

Ну, больно ему. Мне-то какое дело? Мне тоже больно. Пусть и не физически. Но внутри, вопреки всем доводам рассудка, всё равно продолжает сжиматься от переживаний за этого несносного мужчину.

– Я тебя отнесу, – говорит он.

И я не выдерживаю.

– Не отнесёшь, – качаю головой. – Тебе самому нужен врач.

Всё же касаюсь его испачканного рукава. Не могу удержаться. Не могу не реагировать на тот факт, что ему плохо. Всё-таки, как ни крути, а пострадал он отчасти именно из-за меня. За мной же кинулся в этот долбанный огонь. Сумасшедший! А если бы и впрямь сгорел? И после этого я ненормальная?

– Не стоило этого делать, – произношу уже вслух с долей вины.

До Олега не сразу доходит, о чём я.

– Не… – начинает сперва, но тут же обрывает себя.

Переворачивает руку, до рукава которой я дотрагиваюсь. Ловит мою ладонь. Его собственная – особенно горячая в сравнении с моей. А может, это меня до сих пор так сильно морозит из-за его предательства, вот и кажется.

– На секунду показалось, что ты осталась там, – произносит Олег негромко.

– Я не настолько отчаянная, – возражаю ворчливо.

И запоздало, но отбираю у него свою ладонь. Он не препятствует. Только комментирует с ленивой насмешкой:

– Как показывает практика, с тобой ни в чём нельзя быть уверенным.

Лучше бы эта практика ему ещё до свадьбы подсказала, что он выбрал не ту девушку для своих игр. Хотя что это я? Он и понял. Сам ведь сказал. Но всё равно втянул меня в них. Скотина бездушная! Причём, даже вины за собой особо не чувствует. Как вообще так можно? А впрочем, не важно уже. Отступаю от него сразу на несколько шагов. Раз ему всё равно на мои чувства, то и мне на его также. Пусть катится к чёрту!

Правда, качусь в итоге я.