Развод с тираном - Салиева Александра

Медсестра приходит не просто проводить в палату, а вместе с креслом-каталкой, куда мне предложено усесться. Соглашаюсь. И вскоре оказываюсь в одиночной палате, больше похожей на спальню. Девушка, что помогает добраться сюда, берёт у меня кровь. Ей же я всё-таки сдаю ожоги Олега, чтобы их ему обработали. А то знаю я его, опять забьёт и ничего не станет с ними делать. Оправдываю свой порыв тем, что просто не желаю чувствовать себя без вины виноватой. Работница клиники радостно обещает всё исполнить в лучшем виде, и я тут же в моменте жалею, что вообще открыла рот по этому поводу. Вот кто меня за язык тянул? Поможет она ему… До греха дойти?

Да тьфу! О чём я вообще?!

Пусть делает, что хочет! Не мои это больше заботы. Плевать! И вообще!.. Я же, наконец, одна остаюсь! Предоставленная самой себе. Без соглядатаев в лице супруга и его охраны. Мой план удался! Я могу сбежать!

Эйфория настолько захватывает, что спокойно лежать или сидеть не удаётся. Хожу из угла в угол в ожидании, когда же все вокруг успокоятся и перестанут вокруг меня плясать. Помимо забора анализов, мне ставят какую-то капельницу. Но это даже хорошо. Чем больше времени пройдёт, тем больше расслабится Олег, тем выше у меня будет шанс свалить из данного заведения и подальше от него.

В заднем кармане джинс лежит банковская карточка, на ней есть немного денег, но, если что, позвоню папе, попрошу мне подсобить с финансами. Скажу, что на подарок Олегу не хватает, потому и прошу не у него самого. Папа даст без вопросов. А дальше куплю билет на автобус, который вот-вот отходит с платформы и уеду в другую область. Так затеряться проще всего.

С работой в будущем тоже проблем возникнуть не должно. Зря я что ли пять лет страдала на факультете маркетинга? Всё у меня будет хорошо. А Олег пусть со своей Ирочкой наследника дедушке рожает. Или ещё с кем-нибудь. Главное, что не совместно со мной.

К моменту, когда капельница заканчивается, я уже не знаю, куда себя деть от нахлынувшего воодушевления. Пришедшая медсестра заверяет, что мой муж давно покинул перевязочную и куда-то ушёл. И сама тоже уходит, прихватив штатив с пустым пакетом из-под раствора. А я, ещё немного подождав, выхожу из палаты.

В коридоре тускло светят лампы, а сам он ожидаемо пуст. Я перебежками, тщательно прислушиваясь ко всем звукам, добираюсь до лестницы. Ступени холодят стопы в носках, и я стараюсь спуститься по ним как можно быстрее. Главный вход наверняка уже блокировали, но я через него выходить и так не собираюсь. Слишком палевно. Увидят по камерам, сразу доложат мужу. А вот окно в туалете на первом этаже для посетителей, помнится, было доступно для открытия. Так и оказывается на деле.

Боже, спасибо тебе!

Обувь бы, а то прыгать, пусть даже с первого этажа, в одних носках по темноте – так себе занятие. Но делать нечего. Открываю створку, залезаю на подоконник, осматривая землю вокруг. Вроде чистая на первый взгляд, плюс трава должна смягчить приземление. Но я всё равно сперва свешиваюсь на руках, чтобы снизить расстояние до земли и возможный риск покалечиться. В таком положении оно сокращается до метра, а это ерунда. Правую стопу пронзают неприятные ощущения от впившейся в неё веточки, но тут же пропадают, стоит только потереть ею о другую ногу.

Отлично! Теперь можно и в путь-дорогу.

Всё же, какие молодцы те, кто придумал обустроить территорию вокруг клиники, засадив её деревьями и кустами. Так проще остаться незаметной. Лишь бы вспомнить, где тут располагается стоянка такси. Кажется, где-то справа.

В любом случае, вряд ли с этим возникнет проблема. Так что я без раздумий иду дальше. Как шагаю, так и замираю, заметив впереди огонёк от зажжённой сигареты. Следом различаю и массивную мужскую фигуру.

– Ты долго, – разбавляет ночную темень голос Олега.

И я мысленно громко вою!

– Серьёзно?!

Огонёк гаснет, а из тени деревьев ко мне шагает мой тиран-муж. Рубашку он сменил, теперь его плечи обтягивает серый лонгслив и накинутый свитшот на молнии поверху. А в руках у него два крафтовых пакета: один поменьше, другой побольше.

– Могу задать тебе тот же вопрос, – протягивает мне тот, что побольше.

Принимаю предложенное больше по инерции, чем реально интересуюсь, что там. Хотя всё равно заглядываю. Оказывается, там лежат кроссовки и зипка. Тоже всё серое.

– Как ты узнал?

Даже не то, что я сбегу, а как именно это сделаю.

На губах Олега расцветает мрачная ухмылка.

– Я не настолько идиот, как ты считаешь, – щурится, пристально глядя на меня. – И достаточно хорошо изучил тебя за эти полгода, принцесса, – замолкает, выдерживает паузу. – Обувь надень. Земля холодная.

Тут он, конечно, прав, вот и не спорю. Действительно обуваюсь. И зипку на плечи накидываю.

– Спасибо, – всё же признаю заслугой эту его заботу.

Но, надеюсь, он не считает, что я теперь вся такая послушная вернусь обратно? Потому что как только я справляюсь со шнурками на обуви, тут же иду дальше. Олег, к сожалению, не отстаёт. А стоит нам выйти на подъездную часть к клинике, как берёт за локоть и перенаправляет меня к стоящей неподалёку своей чёрной Ауди. Приходится подчиниться. Но ничего, я всё равно сбегу. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так послезавтра. Но обязательно сбегу. Пока же всё так же послушно залезаю в автомобиль.

Олег закрывает дверцу, обходит капот и усаживается за руль. Правда трогать с места не спешит. Разворачивается ко мне всем корпусом, кладёт второй пакет между креслами и берёт меня за руку. Проходит всего несколько мгновений, а мой безымянный палец опять жжёт двумя кольцами.

– Ты обронила, – комментирует он содеянное.

– Не обронила, – отзываюсь угрюмо.

Пытаюсь отобрать у него ладонь, чтобы вновь избавиться от украшений, но Олег не отпускает.

– Я сказал: обронила, – повторяет с нажимом.

Снова зло дёргаю рукой. Но его хватка лишь сильнее становится.

– Больше не роняй, – продолжает он.

Голос звучит ровно и спокойно, но от него веет таким холодом, что я не обманываюсь на его счёт. Это предупреждение. Открытое и бескомпромиссное. Но я и тогда не сдаюсь.

– Или что? – интересуюсь с вызовом.

Его губы растягиваются в новой мрачной ухмылке.

– Уверена, что потянешь ответ?

Сказала бы я…

И говорю! Пусть и не совсем то, что вертится на языке.

– Рискну, пожалуй.

И тут же вздрагиваю от неожиданности, когда муж резко придвигается ко мне. Настолько, что я невольно вжимаюсь в сиденье. А он, всё с той же ухмылкой подаётся ещё ближе ко мне. И с каким-то откровенно садистским довольством ведёт носом по моей щеке вверх, отчего я в ужасе замираю.

Что он, мать его, задумал?! Не собирается же он?.. Да? Да меня только от одной мысли о том, что он возможно собирается меня ещё раз поцеловать, в новую дрожь бросает. Ни за что!

Ещё бы Олега это остановило. К губам присоединяется ладонь. Ложится на моё правое бедро и принимается скользить вверх.

– Ты… Ты что делаешь?!

Он будто только и ждёт этого вопроса. Прижимается ближе ко мне.

– Что? Уже не такая смелая? – шепчет, целуя в висок.

Кажется, да. Кажется, я реально боюсь. Но, увы, не его. Себя. Потому что дурной организм, впитавший запах мужского парфюма, тут же реагирует толпой мурашек. Они ядом просачиваются под кожу. Расходятся дурманом по венам. И я ничего не могу с этим поделать. Это бесит, злит, пробуждает ярость, но только в разуме. Тело-предатель откликается на каждое движение его губ и рук. Чтоб меня! Приходится очень постараться, чтобы ответ звучал правдоподобно безразлично.

– А мне есть чего бояться?

– Вот ты сама мне и скажешь.

В дополнение к словам рука на моём бедре не просто смещается выше, а подлезает под футболку. Чувствительной кожи живота касаются его горячие пальцы. Вот теперь я вовсе не шевелюсь. Заставляю себя не реагировать никак на такое бессовестное соблазнение, но тяжёлое дыхание выдаёт с головой. Да и плевать! Я всё равно ни за что не дам заднюю. Пусть не надеется! Даже когда пальцы скользят дальше, мне за спину, поднимаются вверх. Я и тогда сижу, не шевелюсь.