Чищу зубы, хмуро разглядывая себя в зеркале. Лицо заспанное, волосы в беспорядке. Жуть. Да и плевать, Журавлев видел, кого в жены выбирал!
Тут он заходит в санузел, встает позади меня. Руки кладет на талию, прижимается к спине, подбородок пристраивает у меня на макушке. Взглядом в зеркале встречается с моим.
– Красиво смотримся, правда? – улыбается с непонятным мне удовлетворением.
Глава 20
– Фы фсих! – фырчу набитым пастой ртом и закатываю раздраженно глаза.
Да сколько можно надо мной издеваться? То Журавлев на ровном месте заявляет, что брак у нас настоящий, а никак не фиктивный. То на полном серьезе обещает сделать со мной ребенка. То вообще в свадебное путешествие везет. А у меня, на минуточку, даже загранпаспорта нет и не было никогда. Куда в разгар зимы он собрался отправиться? На море Лаптевых разве что…
Теперь вот мы в его глазах красивая пара. Это разве нормально?
Евсей блаженно улыбается и стискивает меня в объятиях.
– Глупая ты у меня еще, Синичка, и ничего не понимаешь. Но я тебя всему научу, – обещает муж.
Ага, спасибо. Лучше уж я сама как-нибудь, если честно. Как-то оно спокойнее будет. Этот гад тем временем потирается носом о мое ухо, вдохновенно так, с чувством – у меня ноги внезапно слабеют. И в животе все в узел завязывается, как во время смертельного виража на американских горках. Определенно я странно на Журавлева реагирую! НездорОво. С кем поведешься, что называется.
– Фватит! – пытаюсь остановить мужа, чьи руки уже снова забрались мне под футболку и тем самым явили свету простые бесшовные трусики.
Чувствую, как начинает печь щеки от стыда, вижу в зеркале, как даже шея моя стремительно краснеет. Мамочки, можно я провалюсь на месте? И ведь гад этот, Евсей, так выигрышно смотрится на моем фоне…
– Не могу от тебя оторваться, сладкая… – томно рокочет. С такой интонацией, как будто не шутит!
Во мне словно воздушный шар лопается. Бам! С шумом выплевываю всю зубную пасту, расстреливая белыми каплями зеркало с подсветкой. К счастью, теперь томного выражения Журавлевского лица не видно. Хоть какой-то плюс. Вырываюсь из хватки мужа и буквально припадаю к раковине, чтобы прополоскать рот и умыться. На удивление Евсей отпускает.
– Я в душ, – сообщает как о чем-то само собой разумеющемся.
Мои глаза мгновенно не то что захлопываются – зажмуриваются с силой. Такое ощущение, что я не вчера вышла замуж за Журавлева, а минимум год назад. И не по принуждению, а по собственной воле и огромному желанию. Может, это не он псих, а я сошла с ума и не помню ничего? Ну, как в фильме, где героиня наутро забывает обо всем, что произошло вчера.
Хоть бы не рехнуться за время этого фиктивного брака!
Пока Евсей полощется, сбегаю из ванной. О-о-очень сильно стараюсь не смотреть в сторону еще не успевшей запотеть душевой, но… Но! Предательский глаз-таки выхватывает мокрый силуэт обнаженного мужского тела. Бронзовая кожа, мышцы, перекатывающиеся при каждом движении, и… Ниже пояса я честно не смотрела!
Вырываюсь из санузла, как с поля боя. В крови бушует адреналин, сердце колотится, разгоняя жар по всему телу. Ну, Николаевна, ну, удружила! В своей комнате дрожащими руками натягиваю спортивные штаны и отправляюсь на кухню. Если фирменные оладьи получатся несъедобными, сами знаете, кого винить.
– Мама, а я тебе как раз завтрак делаю, – улыбается Уля, встречая меня на кухне. И все бы ничего, но малышка балансирует на носочках, пытаясь достать коробку из самого верхнего ящика. Причем, балансирует не абы где, а стоя прямо на варочной поверхности. – Хлопья с молоком будешь?
Нет, эти Журавлевы меня точно с ума сведут! Никаких ведь нервов не хватит…
– Давай лучше оладушки жарить? – за один миг я подскакиваю к Ульяне и вцепляюсь в девочку мертвой хваткой. Стаскиваю с опасного места. Та охотно поддается и с удовольствием прижимается ко мне, обнимая. Спешу отнести ее подальше от шкафчиков, усаживаю за стол. – Ты мне в прошлый раз так хорошо помогла, – прибегаю к неприкрытой лести.
Зато мысли об обнаженном Журавлеве и его странном поведении как ветром сдувает. Вот что значит «клин клином». Действует безотказно.
Ульяша заметно воодушевляется. Убирает в холодильник молоко, принимается таскать нужные продукты. Вместе мы разводим тесто, хохочем, обнимаемся периодически. Обсуждаем всякие важные вещи. Например, стоит ли Уле красить ногти на ногах красным цветом, как ее последняя няня. И почему эта самая няня ходила по ночам в комнату к папе выгонять чудовище из-под кровати. Неужели папа сам не мог с ним справиться, он же большой и сильный?
– А ты сегодня ночью видела чудовище? – Уля с поистине детским энтузиазмом уставляется на меня.
Вот прибила бы Журавлева, честное слово! Конечно, я видела ночью чудовище. Мало того – я умудрилась за него замуж выйти! Удобно Евсей устроился, к слову. Днем, значит, няня с ребенком, а ночью – его ублажает. Ну правильно, а чего персоналу без дела простаивать? Денежки-то капают. И жил бы себе Евсей, не тужил, если бы не ушлая соседка с опекой.
Однако, он не растерялся и тут же организовал себе жену в моем лице. Неужели действовать решил по старой отработанной схеме? Не почудились же мне его намеки. Муженек и не скрывал особо намерений относительно меня. Так сказать, совместить приятное с полезным. Любовницу придется искать где-то на стороне – водить в дом не позволят бдительные соседи. А тут я под боком. Не бог весть какая, но Евсей похоже рассудил, что для определенных целей вполне сгожусь.
Что ж, фиктивный муж, как выясняется, совсем непритязателен. Чего нельзя сказать обо мне. И если он думает, что со мной получится ровно также, как и с остальными, то я обязательно покажу, как сильно он ошибается.
Глава 21
Оладушки получаются пересолеными. И клеклыми какими-то. Я же призываю всю внутреннюю стойкость. Ну что в самом деле такого уж страшного я узнала? Что Журавлев не прочь провести время приятно, раз уж к тому располагают обстоятельства? Так про него с самого первого мгновения все было понятно – он далеко не принц из сказки. Это же не значит, что и я должна, позабыв о принципах, бросаться в омут с головой.
Поэтому держимся. Не реагируем на провокации, не позволяем себя трогать и не строим воздушных замков. Звучит как план, к слову. Ну, или руководство к выживанию.
Ульяна довольно уплетает оладьи со сметаной. Облизывает пальчики, хотя рядом стоит полная салфетница. Молча вынимаю одну и кладу рядом с Улей.
– Ой! – тушуется девочка и улыбается смущенно. Вот как на нее сердиться? Решительно невозможно же. И я улыбаюсь в ответ, провожу по лохматой головке ладонью. Ну чудо, а не ребенок! – Я забыла.
– А я напомнила, – мягко.
– Спасибо, мама! – искренне отзывается Ульяша. У меня в грудной клетке от прилива чувств все раздувается и горячо становится.
Обнимаю малышку. Сильно-сильно, крепко-крепко. Определенно, замуж за Евсея стоило выйти хотя бы ради таких вот моментов. А с его приставаниями справлюсь! Одно дело, если бы он что-то серьезное предлагал… Но это скорее из разряда нереальных сценариев. Мы с Журавлевым настолько не пара, что безнадежнее тех самых дельфина и русалки.
Когда на кухне объявляется он сам, свежий, с влажными после душа, зачесанными назад волосами и, к моему облегчению, одетый, я уже спокойна. Суечусь у плиты, поджаривая омлет. Не знаю, какой именно предпочитает муж, поэтому делаю как обычно: с сыром, луком и помидорами. Отдельно поджариваю сухарики из белого хлеба, режу буженину.
А вот с мудреной кофемашиной разобраться так и не удалось. Стоит мне только подойти, как она начинает фырчать, угрожающе шипеть и плеваться грязноватым кипятком.
– Пахнет обалденно, – муж снова приближается сзади и целует в шею. Дергаюсь конечно. И от неожиданности, и от острых, пробивающих до самого нутра ощущений. – Вот что значит быть удачно женатым, – я чувствую кожей, как растягиваются губы Журавлева в улыбке. Он буквально скользит ими по мне. Намеренно!
