– Милена, прошу тебя!
– Не могу, Саш. Извини.
Она кладёт трубку.
Стою посреди кабинета, чувствуя, как паника накатывает волной.
Что делать? Что делать?!
Смотрю на часы – одиннадцать. До семи вечера ещё время. Надо успеть. Обязательно надо успеть.
Рабочий день сегодня не сложится. Это точно.
Выхожу из кабинета, иду в приёмную. Ирина сидит за компьютером, что-то печатает.
– Ирина, – говорю быстро, – у меня срочные дела. Переложи все встречи на Петра Ивановича. Вот эти документы надо отправить до конца дня, вот эти – подписать и передать в бухгалтерию. Справишься?
Она смотрит на меня удивлённо.
– Да, конечно, Александр Викторович. Что-то случилось?
– Всё нормально, – отмахиваюсь. – Просто личные дела.
Хватаю куртку, выбегаю из офиса. Сажусь в машину, завожу двигатель.
Так. План.
Первое – поехать к Милене. Забрать вещи.
Второе – забронировать номер в «Руми».
Третье – заселиться, разложить вещи, чтобы выглядело, будто я там живу.
Успею. Обязательно успею.
По дороге звоню в гостиницу.
– Гостиница «Руми», добрый день, – отвечает вежливый мужской голос.
– Здравствуйте, хочу забронировать номер на сегодня.
– Одноместный или двухместный?
– Одноместный. Самый обычный.
– Минуточку, проверяю... Да, есть свободный номер.
Оформляю бронь, не сбавляя скорости. Еду к Милене.
Паркуюсь у её дома, поднимаюсь на лифте. Звоню в дверь.
Открывает – в халате, лицо недовольное.
– Саш, ты чего примчался? – спрашивает она раздражённо.
– Милена, любимая, – говорю, стараясь улыбаться. – Я за вещами.
Она смотрит на меня подозрительно.
– Зачем тебе так срочно переезжать?
– Милена, пожалуйста, не сейчас, – прошу я. – Объясню потом.
Она вздыхает, разворачивается, идёт в прихожую, я захожу за ней в квартиру, быстро собираю свои вещи – рубашки, брюки, бритву, зубную щётку. Запихиваю всё в сумку.
– Всё, я побежал, – говорю, целуя Милену на прощание. – Позвоню.
– Хорошо, – кивает она, но в глазах читается недовольство.
Понимаю, что она расстроена. Но сейчас не до этого. Сейчас надо спасать брак.
Останавливаюсь у гостиницы, захожу в холл. Современный интерьер, мраморный пол, высокие потолки. Подхожу к стойке регистрации.
– Добрый день, у меня бронь на сегодня.
Протягиваю документы. Мне оформляют заселение, выдают ключ-карту.
– Приятного отдыха!
– Спасибо.
Поднимаюсь на третий этаж. Захожу в номер – небольшой, но чистый и уютный. Кровать, телевизор, шкаф, ванная комната.
Начинаю раскладывать вещи. Вешаю рубашки в шкаф. Кидаю пару на кресло – чтобы выглядело, будто я тут живу. Иду в ванную, ставлю бритву и пасту на полочку. Зубную щётку в стакан.
Оглядываю номер критическим взглядом. Да, похоже на то, что я здесь обитаю уже день.
Уфф. Кажется, всё хорошо.
Возвращаюсь на работу. Уже три часа. Половина дня прошла в суете.
Захожу в офис. Сажусь за стол, пытаюсь доделать хоть что-то. Но мысли постоянно возвращаются к вечерней встрече с Татьяной.
Что я ей скажу? Как объясню?
Надо придумать убедительную историю. Такую, чтобы она поверила.
После работы еду в гостиницу. По дороге останавливаюсь в магазине, покупаю коробку дорогих конфет и бутылку игристого напитка. Может, удастся создать романтическую атмосферу. Напомнить ей, как хорошо нам было вместе.
В номере раскладываю конфеты на столе, ставлю бутылку в холодильник. Переодеваюсь в чистую рубашку, брызгаюсь одеколоном. Смотрю на себя в зеркало – выгляжу прилично. Уставшим, но прилично.
Без пяти семь спускаюсь в холл. Сажусь в кресло у окна, откуда виден вход. Жду.
Ровно в семь входит Татьяна. Она в тёмном пальто, волосы распущены, лицо серьёзное, закрытое.
Вскакиваю, иду ей навстречу.
– Таня, – говорю, стараясь улыбнуться. – Спасибо, что приехала.
Она кивает молча. Смотрит на меня оценивающе.
– Пойдём в номер? – предлагаю я. – Там спокойнее.
Она соглашается. Поднимаемся на лифте в тишине. Захожу в номер, пропускаю её вперёд.
– Присаживайся, пожалуйста, – показываю на кресло.
Она садится, не снимая пальто. Руки сложены на коленях. Лицо непроницаемое.
– Хочешь выпить? – спрашиваю, показывая на бутылку. – Или конфет?
– Нет, спасибо, – отвечает она коротко.
Сажусь на край кровати напротив неё. Молчим несколько секунд. Напряжение в воздухе такое, что можно резать ножом.
– Саш, – начинает она наконец, и голос звучит устало. – Ты знаешь, что послужило толчком, что наша дочь оказалась в больнице?
Смотрю на неё, не понимая, к чему она клонит.
– Нет, – отвечаю осторожно. – Проблемы на учёбе?
Она качает головой.
– Она видела, как ты целуешься в сквере с какой-то женщиной.
Мир останавливается.
Хватаюсь за голову руками. Чёрт! У меня же были сомнения тогда! Девушка в красной шапке и белой куртке! Не может быть! Это правда была Маша!
Чёрт, чёрт, чёрт!
– Не может быть, – шепчу я, чувствуя, как холодеет внутри. – Таня, это... это...
Она смотрит на меня, ждёт.
Так. Так-так-так.
Надо срочно выкручиваться. Срочно придумать объяснение.
Беру себя в руки. Глубоко дышу.
– Таня, – начинаю я медленно, подбирая слова. – Слушай меня внимательно. С этого момента всё и началось. Мы с Миленой ездили по одному проекту. Был бизнес-ланч с заказчиком. После него мы шли через сквер обратно к машине. И она... она вдруг остановилась. Сказала, что я ей нравлюсь. Что она давно хотела мне признаться. И поцеловала меня.
Таня молчит, слушает.
– Я... я не удержался, – продолжаю, опуская глаза. – Ответил на поцелуй. Это была минутная слабость. Я был в плохом настроении из-за Маши, из-за конфликтов дома. И эта женщина... она была рядом, она была внимательна ко мне. И я поддался.
Поднимаю взгляд на Татьяну. Она смотрит на меня холодно, без эмоций.
– Потом мы поехали дальше, – говорю, чувствуя, как потеют ладони. – И в машине она снова начала меня целовать. Я опять не удержался. Вот тогда и врезался в ту даму. А потом... потом она пришла ко мне в офис. Сказала, что влюбилась. И снова поцеловала. Вот тогда ты и застала нас.
Замолкаю. Жду реакции.
– Клянусь, Таня, – говорю страстно, глядя ей в глаза. – Между нами ничего не было! Только поцелуи! Я сильно облажался, что позволил ей себя соблазнить! Да, это ужасная ошибка с моей стороны! Я очень раскаиваюсь! Но я ни за что бы не пошёл дальше! Это просто минутная слабость! Я же мужчина, она лезет целоваться, я не удержался!
Встаю, подхожу к ней, опускаюсь на колени перед её креслом.
– Прости, пожалуйста, любимая! – беру её руки в свои. – Это ужасно, что Маша видела нас! Это такой удар для неё! Никогда не прощу себе! Она до сих пор не хочет меня видеть?
Татьяна медленно вытаскивает руки из моих.
– Сейчас ей уже намного лучше, – говорит она тихо. – Она хочет жить отдельно. Снимать квартиру с подругой. Уйдёт из университета, найдёт работу.
– Что? – не понимаю я. – Зачем?
– Она сказала, что будет рада, если мы помиримся, – продолжает Татьяна, не глядя на меня. – Но у неё большая обида на тебя. Ей нужно расстояние.
Хватаюсь за эти слова, как за спасательный круг.
– Вот видишь, Таня! – говорю воодушевлённо. – Даже дочь поддерживает меня! Хотя она видела нас и попала в больницу, даже она говорит, что можно простить! Тем более ничего серьёзного не было! Только поцелуи!
Татьяна смотрит на меня долго, изучающе.
– Ей просто жалко меня, – говорит она наконец. – Она понимает, что не выбросишь так просто двадцать лет. Она хочет, чтобы я была счастлива. Чтобы всё вернулось в привычное русло, а она ушла жить своей жизнью.
– Если она хочет жить самостоятельно, я не против! – быстро говорю я. – Пусть живёт! Главное, чтобы она была счастлива! Танюш, давай начнём всё сначала!
Она пристально смотрит на меня. В глазах читается сомнение, боль, усталость.
